Разведка посольств: Сараево, Загреб, Белград

Через лагерь в Боснии и Герцеговине с июля по начало сентября 2024 года прошло не менее трех групп — от пяти до 12 человек каждая. Молдавский прокурор Думитру Штефырца объяснил BIRN маршрут заброски: участники прибывали в Боснию через Румынию и Сербию.

В приговоре указано, что лагерь подготовки находился недалеко от села Гламочани, в 18 километрах от Баня-Луки, административного центра сербской части Боснии и Герцеговины — Республики Сербской. Перед началом тренировок все их участники были обязаны сдать телефоны и паспорта. В учебном лагере людей обучали прорыву полицейских кордонов, а также управлению дронами с целью сброса взрывных устройств. По словам одного из несостоявшихся «коммандос», это были боевые дроны стоимостью от трех до пяти тысяч евро.

Согласно материалам молдавского суда, инструкторы с позывными Григоре и Александру направляли группы в Баня-Луку для практических занятий: «курсанты» должны были нанести на карту административные и правительственные здания и определить возможные точки запуска дронов. Им вручали телефоны с приложением для загрузки координат.

Инструкторы действовали исключительно под псевдонимами. В судебных делах упоминается как минимум пять таковых: Григоре, Александру, Александр, Госа и Бата. Настоящие личности ни одного из них не установлены.

Затем, вспоминает один из участников тренировок, им давали такие инструкции: «Вы двое едете в Боснию, чтобы сфотографировать посольство США со всех сторон, но так, чтобы вас не обнаружили; вы двое — в Хорватию и фотографируете российское и молдавское посольства». Или: «Отправляйтесь в Белград, чтобы сфотографировать посольство Чехии». Почему именно эти посольства, следствие публично не объясняет.

Обучающимся обещали серьезные деньги: согласно материалам BIRN, за 10 дней тренировок платили от 450 до 800 евро. Расчет производился в криптовалюте.

Рецепты подрывника

Главное документальное свидетельство в новом расследовании BIRN — фотографии страниц рукописного блокнота на русском языке, обнаруженного при аресте троих осужденных: Готко, Костенко и Харчевникова.

Блокнот содержал инструкции по подготовке операторов дронов и диверсионной деятельности. В одном из разделов с заголовком «Рецепты» описывались способы приготовления зажигательных смесей, и там же — предостережение: «Будь готов к тому, что все пойдет не так».

Помимо блокнота, Костенко, Готко и Харчевников получили отдельное методическое пособие под названием «Русская кухня: азбука домашнего терроризма» — объемный труд на русском языке с инструкциями по изготовлению взрывчатых веществ и ядов из легально приобретаемых компонентов. Эта книга, по сведениям BIRN, в РФ запрещена.

Смена декораций

Лагерь в конечном счете был перенесен из Боснии в Сербию; причина этого стала известна из показаний: кто-то из участников предыдущей группы сообщил о местонахождении лагеря властям. Инструкторы среагировали оперативно — сменили дислокацию.

На видеозаписях с дрона, которые BIRN получил от источника, близкого к следствию, в кадр попадают Алена Готко и Владимир Харчевников, и происходит это на территории объекта в деревне Раденка, в восточной части Сербии. Сербская полиция обыскала этот объект в октябре 2024 года и нашла там оборудование, использовавшееся учениками лагеря. При задержании в их машине обнаружили части дронов, очки виртуальной реальности и устройства радиоуправления, а также сербскую и боснийскую валюту. Шесть черных предметов были описаны в судебных документах как «одноразовые устройства для сброса гранат с воздуха».

Теневая сборка

Среди инструкторов особняком стоит фигура болгарского гражданина Мирчо Ангелова. Этот человек, как установили молдавские спецслужбы, был «одним из иностранных граждан, которые участвовали в работе учебных лагерей в Боснии и Герцеговине и Сербии». В частности, он снабжал учеников едой. В октябре 2025 года данный персонаж был приговорен парижским судом к трем годам лишения свободы по так называемому делу красных рук (акция с нанесением отпечатков измазанных красной краской ладоней на стене Музея Холокоста), однако скрылся от наказания.

В молдавском списке из 13 организаторов и инструкторов фигурируют и другие имена. Михаил Потепкин находится под санкциями ЕС, США и Великобритании за предполагаемые связи с группой Вагнера. Связавшись с Потепкиным через сеть «ВКонтакте», журналисты получили подтверждение того, что он является тем самым человеком из списка. Другой фигурант — Константин Голоскоков; еще в 2009 году он рассказывал Financial Times о своем участии в кибератаке на Эстонию, состоявшейся двумя годами ранее.

Служба безопасности Молдовы назвала Потепкина и Голоскокова координаторами тренировочных лагерей. Среди предполагаемых инструкторов был также Андрей Беккер, который 23 августа 2024 года въехал в Боснию и основал IT-компанию под названием AE 777. Еще одним фигурантом является Александр Волхонский, известный также под фамилией Сотов, которого журналисты связывают с операциями «Вагнера» в Центральноафриканской Республике.

Гавань саботажа

Выбор Республики Сербской, а затем Сербии в качестве площадок для лагерей — не случайность и не просчет.

Российские спецслужбы, пишет defence24.com (один из самых влиятельных в Центральной Европе порталов, специализирующийся на военной тематике, геополитике и оборонной промышленности), тесно сотрудничают с сербской спецслужбой BIA на основе так называемого принципа open-book, то есть режима максимальной прозрачности. Это сотрудничество включает обмен информацией, проведение совместных операций, а также целенаправленную поддержку местных деятелей, стремящихся присоединиться к районам, находящимся под контролем сербов. Поддержка таких политиков, как Милорад Додик (во время описываемых событий — президент Республики Сербской, а сейчас ее неформальный лидер), подпитывает подобные аннексионистские устремления в Боснии и Герцеговине, часто ставя государство на грань внутреннего конфликта и постепенно подрывая Дейтонское соглашение.

Подходящая сцена для подготовки диверсантов.

Урок однозначен: гибридная война начинается с неверия и заканчивается распадом».

Американская пауза и европейский вакуум

История балканских лагерей формально относится к 2024 году. Попытки использовать их и другие элементы плана по срыву переизбрания Майя Санду президентом Молдавии в итоге провалились, но контекст с тех пор только усложнился.

В октябре 2025 года Вашингтон снял санкции с Милорада Додика в обмен на его согласие покинуть президентский пост в Республике Сербской и отозвать ряд сепаратистских законов. В социальных сетях в его поддержку высказывался бывший советник президента США по национальной безопасности Майкл Флинн: в одном из постов он призывал «поддержать Додика в борьбе с глобалистами». Среди тех, кто работал на Додика, были бывший адвокат президента США Руди Джулиани и тоже бывший губернатор штата Иллинойс Род Благоевич, который отбывал тюремный срок по обвинению в коррупции, пока Трамп не смягчил ему наказание в 2020 году.

Боснийско-канадский политолог Ясмин Муянович, специализирующийся на Западных Балканах, оценил сделку относительно «помилования» Додика скептически: «Не могу себе представить, что американцы не просчитали последствия. Но они явно сочли, что то, что они получили взамен, достаточно значимо, чтобы закрыть на это глаза».

Проблема в том, что никто толком не объяснил, что именно было получено взамен. И именно такое молчание сегодня влияет на политическую реальность региона. Для Вашингтона это, судя по всему, была тактическая сделка: деэскалация здесь и сейчас, снятие напряжения вокруг институционального кризиса в Боснии и Герцеговине, возможно — временная стабилизация перед более широкими внешнеполитическими акциями.

Для Европы это вакуум. Брюссель по-прежнему декларирует приверженность территориальной целостности Боснии и Герцеговины, но не предлагает механизмов, сопоставимых по жесткости и эффективности с американскими санкциями. В результате пространство между формальными заявлениями ЕС и ситуативными решениями США заполняется теми же акторами, что фигурировали в истории с лагерями: неформальными сетями, посредниками и игроками с собственной повесткой.

И если Муянович прав, если американцы действительно «что-то получили», то вопрос о том, что именно происходит на периферии этой сделки, остается непроясненным.