Между тем Махачкала удивляет не только видимостью спокойствия — словно и не было удара стихии, — но и множеством молодых мам с колясками на улицах и зазывно открытыми кофейнями. Здесь даже подают кофе, сваренный по местным рецептам, с местным же названием «Махачкалито».

Меня дымящимся ароматным напитком угощает Андрей, известный в республике журналист и общественный деятель. Мы сидим в кофейне на центральной площади. Разумеется, поблизости В.И. Ленин (как же без него) указывает своей несгибаемой десницей на здание городской администрации.

«В свое время в этих местах прорыли Канал имени Октябрьской революции, — рассказывает Андрей. — Он предназначен для полива сельхозугодий. Эту воду пить нельзя. А если пить, то только после кипячения, и кипятить нужно не менее 10–15 минут. О подтопленных улицах, утонувших машинах, отсутствии света даже говорить не хочется — проблем полно. За что ни возьмись — везде прорехи. При том что в наших широтах такие стихийные бедствия не один раз в год случаются. Улицы люди переходят вброд. Ливнёвок нет. Более того, на них были выделены средства, но они исчезли, смыло, наверное, — смеется Андрей. — Даже трубы завезли, выгрузили, но и они подевались куда-то. Ну вот куда?»

Здесь не строй, там строй

Другая существенная проблема вообще для всей республики — катастрофическая нехватка земли. А народу меньше не становится, население прибывает. И получается, что под жилую застройку идет все, включая крайне опасные участки. Например, ну вот как могли построить здания в русле высохшей реки? Ясно же, что потоки с гор в первую очередь скатятся в это «корыто». И такой сюжет, почти как из фильма ужасов, повторяется из года в год. Просто в этот раз масштаб бедствия слишком большой. Но… при всем при том общественный транспорт в Махачкале ходит, даже без опозданий, магазины открыты, таксомоторы работают.

«Зачем вы приехали, что тут вас интересует?» — спрашивает таксист Магомед. Мы едем в Хасавюрт. На пути — блокпост. Его проезжаем спокойно, без проблем. — Каждый год у нас одно и то же, — продолжает Магомед, не дождавшись ответа на вопрос, что меня здесь интересует. Похоже, ему ответ и не нужен, просто он хочет поговорить.

Две реки, три села

Мы в Хасавюрте, но посмотреть город не удается. Времени только на кофе, который я даже допить не успеваю: к кофейне подъезжает на старенькой девятке Хасбула Насрудинов — глава администрации села Сивух.

По пути в пункт назначения периодически останавливаемся, фотографируем затопленные поля. Недалеко от села Кандаураул тормозим у реки Ярыксу. На нее пришелся пик наводнения. Вода прибывала со скоростью 10 сантиметров за 10 минут. Затопило мост, и населенный пункт на несколько суток оказался отрезанным от внешнего мира. Прибавьте к этому постоянные сбои в подаче электричества и отсутствие питьевой воды. Возможно, именно так выглядит конец света…

Впрочем, мост устоял, к нашему там появлению вода схлынула, и мы — спасибо Хасбуле и его старенькой девятке — все-таки перебрались на другой берег.

— Вот и Сивух, — говорит Хасбула, показывая на виднеющиеся вдалеке крыши сельских домов. — Очень много техники к нам нагнали, чтобы людей вывезти. Всех. Но часть жителей отказалась эвакуироваться — их выбор.

На въезде в Сивух нас поджидает тонированная «Лада Гранта». Из машины выходит мужчина, здоровается. Асхад Маханович когда-то работал председателем совета сельских депутатов. Местные реалии знает хорошо.

— Всего в нашем районе, — рассказывает, — затопило три села, а всё из-за того, что из берегов вышли сразу две реки — Акташ и Ярыксу. Сейчас стараемся навести порядок, надеемся, что погода нам поспособствует и не пойдут опять дожди. Но главное — надо на федеральном уровне решить вопросы компенсаций людям, хоть как-то помочь им зализать раны, так сказать.

ПВР за партой

Едем с Хасбулой дальше — в пункт временного размещения (ПВР). Он развернут в местной школе, новенькой, с иголочки, чистой.

В школе меня угощают супом и жареной курицей. Всё бесплатно. Для всех. Мои попытки отказаться хозяев обидели. Еда, кстати, замечательная. Приготовлена с любовью. Хозяева остались довольны моим аппетитом.

— Можно людей в спортзале разместить, но мы такой вариант не рассматриваем, не хотим неудобства никому делать, — говорит Хасбула, пока мы лавируем по школьным коридорам между коробками и упаковками. — Главное, людей кормят и поят, волонтеры всегда на месте. Есть и медпомощь, и МЧС. С лекарствами нам помогают.

К разговору присоединяется директор школы Наби Набиев.

— У нас тут сразу начали создавать условия для размещения пострадавших, пошла помощь со всей республики. Привозят продукты, одеяла, подушки, целые постельные комплекты, медикаменты. Врачи тут круглосуточно дежурят. В основном здесь находятся пожилые люди, им помощь нужна в первую очередь. Помогают даже старшеклассники, — рассказывает Наби Набиев во время короткой экскурсию по ПВР: вот в этом кабинете разместились спасатели МЧС, в классе напротив — медицинский пункт, а здесь с людьми работают психологи.

Сапоги и куры

Само село Сивух выглядит сейчас как безбрежная лужа, полная коричневой жижи. Практически каждый двор подтоплен. Люди передвигаются по уложенным прямо в грязь, где это возможно, доскам. Самая востребованная обувь, естественно, — сапоги.

Удивительно, но местные не боятся общаться с журналистом из Москвы.

Как это все восстановить, даже приблизительно представить себе не могу, — рассказывает житель села Ибрагим.

— У соседей пропала собака, — добавляет его жена Алия. — Может, волной унесло, а может, сама сбежала. Вот куры чуть не утонули. Пришлось их переносить в дом из курятника…

Возвращаемся в Махачкалу. Город и хотел бы перевести дух, но пока не получается — стихия продолжает бушевать.

А мне на следующий день возвращаться в Москву. Уже ожидая в аэропорту рейс домой, сдаю билет — надо возвращаться в Махачкалу, там ЧП.

На улице Перова смыло жилой трехэтажный дом. Страшную картину обрушения показали все федеральные телеканалы. Под угрозой подтопления еще две жилых девятиэтажки на улице Айвазовского, номер 4 и номер 6. Подходы к ним заблаговременно перекрыла полиция на машинах с включенными мигалками.

А горожане тем временем пытаются подобраться как можно ближе к рухнувшему дому, забираются на крышу недостроенного здания неподалеку. Там относительно безопасно, а плоская крыша — чем не смотровая площадка? Правда, чтобы попасть на нее, мне вместе с остальными зеваками приходится карабкаться на третий этаж по доскам и бетонным блокам.

Картина открывается ужасающая. Мне сложно с чем-то сравнить увиденное. Рухнувший дом лежит на боку, напоминая огромную бумажную игрушку, которую смял сильный ветер. Рядом местная жительница рассказывает, что ниже по улице ее дом тоже затопило. «Мы только-только его построили. Набрали на стройку кредитов. Теперь на первом этаже воды по колено. Всю мебель можно выкинуть, всю технику тоже. И вот что теперь делать? Это даже толком высушить не получится. Просто беда».

Река в низине бушует, вырывает деревья и кусты, уносит их с бешеной скоростью. Везде груды мусора, доски, бревна, по улице плывут пакеты и бутылки. Грязь несусветная. Ощущение, будто поток воды смыл где-то крупную свалку и разбросал мусор вдоль русла реки.

Захожу в парикмахерскую поблизости, чтобы поговорить с очевидцами и заодно привести свою бороду в божеский вид. За работу берется барбер Медина. Она к тому же живет недалеко от рухнувшего дома. Говорит, что всё сложно, но страха нет, потому что на всё — воля Аллаха: как будет, так и будет.

Не готов, да и не хочу возражать. В конце концов, я возвращаюсь в благополучную, спокойную Москву, а люди, да — стойкие, добрые и отзывчивые, — остаются здесь лицом к лицу с бедой. Кавказские экстремальные воды продолжают атаковать Дагестан.

Игорь Стрельцов, спец. корр. «Новой», Дагестан

* Внесен минюстом РФ в реестр «иноагентов».