«Наберу?» — спрашиваю я в запрещенном мессенджере. «Давай чуть попозже, я на игре», — отвечает он. «На следующей неделе буду рядом», — пишу я. «Заезжай», — пишет он. Переписка обрывается 15 марта 2024 года. Потом выходные, потом понедельник — всем некогда, все заняты. Во вторник, 19 марта, мне одновременно пришло три одинаковых сообщения от разных людей. Два слова, восемь букв: «Вася умер». В первый раз я не верю, во второй злюсь: «Стоп, мы так не договаривались». В третий раз все внутри оседает, и я продолжаю ехать за рулем на автопилоте, понимая, что это правда.

Зеленый телефон и звонок из Белого дома

Он был очень высоким, крепким, и в то же время худым. Про таких говорят — «крупный парень». Таким я его запомнил, когда Вася первый раз перешагнул порог редакции «Взгляда», которая после путча 1991 года волею судеб переехала на Ильинку. Насколько он «крупный парень», мы узнали потом. Вася учился в педагогическом на филолога, но в институте ему явно было скучно и тесно. И он пришел на телевидение. Всем молодым стажерам прежде, чем доверить съемку, предстояло пройти своего рода испытательный срок. Мы доверили Васе «зеленый телефон».

В каждой телевизионной редакции стоял такой аппарат. По номеру, который шел в финальных титрах программы, звонили люди со всей страны. Телефон «Взгляда» не замолкал никогда, но, просто поверьте, наше диалоговое окно со зрителями больше напоминало «горячую линию» районной психушки. Нам сообщали о прибытии инопланетян, жаловались на соседей по коммуналке, угрожали смертью, искали пропавших родственников, сообщали о заговоре масонов. Дежурство на «зеленом телефоне» было не просто коммуникационным адом, это был серьезный тест на психику. И не все его проходили.

Через несколько дней мы стали обращать внимание на то, что звонков в редакции стало меньше. Вася занял стул и большой стол в углу комнаты, существенно сузив возможность нашего в ней маневра.

Иногда он начинал жестикулировать, иногда вставал и ходил по комнате, таская за собой провод «зеленого телефона». Кажется, великий Александр Политковский заметил особый коммуникационный талант Васи первым: «Отправьте его на съемку, пусть там поговорит».

Вася снимал много, но проблема была только одна — благодаря своим габаритам он редко умещался в кадр. На фоне любых событий он был слишком крупным, его масштаб был больше тех новостей, о которых он говорил. Ему не хватало кадра, он словно пытался его расширить.

Звездный час наступил в октябре 1993-го, во время очередного путча. К тому времени редакция уже переехала с Ильинки на улицу Лукьянова, прихватив с собой и тот самый телефон зеленого цвета. Программа Саши Политковского «Политбюро» выходила в прямом эфире вечером в пятницу. Тот эфир пришелся на день штурма Белого дома. Мы отправили Васю к зданию парламента, попросив срочно привезти «анкету» — так называлась коллекция коротких интервью с прохожими и свидетелями событий. Прошло два часа, но Вася не возвращался. Проблема была не в том, что у нас не было материала, а в том, что вокруг Белого дома шла стрельба. И вдруг зазвонил «зеленый телефон». Все в комнате вздрогнули, я рефлекторно взял трубку: «Да, говорите». «Тебя на зеленый телефон посадили?» — смеясь, спросил Вася. Я готов был его убить.

Через час он заслонил дверной проем и, улыбаясь, сказал: «Привез анкету». Оказалось, что он не просто приехал к Белому дому. Он в него зашел. И привез три интервью с главными «заговорщиками» — вице-президентом Александром Руцким, директором Министерства безопасности Виктором Баранниковым и министром внутренних дел Андреем Дунаевым. На вопрос, как он вообще попал в здание, вокруг которого шли бои, Вася ответил: «Дверь была открыта, и я вошел». Эта фраза — не про работу. Он так жил.

«Спортсмены как дети, убьют и не заметят»

В том же 1993 году Вася «занялся спортом». Так он называл спортивную журналистику. Но в проектах «Взгляда» спорта как такового не было, а были журналистские расследования и криминальные репортажи. И Вася открыл для себя спорт с тыла. Его материал о партии «Спортивная Россия», созданной «крестным отцом» Москвы того времени Отари Квантришвили, был одним из первых телесюжетов о мафии начала 90-х годов. Дальше я напишу только то, что могу, потому что почти все герои этой истории живы и почти здоровы.

Офис Ассоциации «XXI век», созданной Отари Квантришвили, занимал пентхаус гостиницы «Интурист», причем сразу два этажа отеля, который был тогда центром жизни светской Москвы. В баре на первом этаже можно было встретить депутатов и путан, воров в законе и первых миллионеров. А в пентхаусе был офис московского «Дона Корлеоне». Вскоре после выхода в эфир сюжета Васи про мафию в двухэтажном номере «Интуриста» прошла самая представительная «стрелка» в истории телевидения.

К ночи того непростого дня один из самых знаменитых ведущих «Взгляда» должен быть остаться без ушей. Отари обещал отрезать их своими руками. В команде «Взгляда» в викторине смерти того вечера играли три Саши — Любимов, Политковский и Горожанкин, коммерческий директор телекомпании и заодно — ключевой переговорщик с окружающим ее миром. Опуская детали, в том числе громкие имена самых крупных гангстеров того времени, могу написать только одно: Отари отступил. Васе была дарована жизнь, а одному из ведущих — уши. В конце разговора Квантришвили попросил дословно передать Васе его слова: «Спортсмены как дети, убьют и не заметят».

Спустя два месяца, в апреле 1994 года, Отари Квантришвили был застрелен снайпером на выходе из Краснопресненских бань. У меня к тому времени уже были хорошие контакты в среде милиции и в криминальном мире, но первым о смерти Отари мне сообщил Вася. «Ты в курсе?» — он словно родился заново. В его тоне не было радости или злорадства. Просто он выиграл тот исторический раунд. Через месяц, когда внутри телекомпании начались реформы, Вася ушел на НТВ изучать спортсменов и игру, которую он больше всего любил и в которую сам никогда почти не играл.

«Я футболом не интересуюсь»

Этот диалог двух героев фильма «День выборов» вызывал неизменный смех в кинозале. На вопрос героя Михаила Ефремова «Как вчера «Спартак» сыграл с «Сатурном»?» герой Василия Уткина отвечает: «Я футболом не интересуюсь». Конечно, в реальной жизни Вася футбол любил, но, как сам говорил неоднократно, не очень в нем разбирался. Как ни странно это сейчас звучит, но Вася никогда не был просто футбольным комментатором.

В словосочетании «футбольный клуб» главное слово — не футбол, а именно клуб.

Ритм, страсть, желание быть первым, никогда не сдаваться и стремиться всегда вперед и только к победе — вот система ценностей, которая объединила Васю и игру, которой он посвятил большую часть жизни. Но комментировал он не игру, в которой 22 человека выходят на поле, чтобы забить мяч в ворота соперника. Всю жизнь Вася комментировал саму жизнь.

В начале нулевых годов он снимал квартиру на Новом Арбате. Из его окон открывался вид на знаменитые двустворчатые дома-«книжки» — архитектурную новацию Москвы 60-х годов прошлого века. Ровно напротив окон — офис радиостанции «Эхо Москвы», куда он ходил на эфиры по вечерам.

А в самой квартире были другие книжки, настоящие. У Васи не было своей квартиры в Москве. Зато у него была библиотека, которую он перевозил с места на место, и которая была самым ценным его активом. Он читал какими-то большими глотками, забывая обо всем вокруг, выпадая на несколько часов из ритма этого огромного города, закрывшись от него обложкой новой истории. Его библиотека при этом никогда не росла, потому что, прочитав книгу, он стремился ею поделиться. Книги он дарил, и был настолько в тот момент счастлив, что все понимали — это не просто Васин подарок. Для него дарить — миссия.

С деньгами было все точно так же. Вася был вполне обеспеченным человеком, но тратил так, как будто каждый день был последним. Он собирал дружеские туры на игру в другой город, рестораны, клубы, бары, и всегда платил сам. В 2020 году наш общий друг Никита Евган предложил собрать коллег по редакции «Взгляда», Вася предложил ресторан «Джон Донн» на улице Льва Толстого. Он оплатил стол еще до того, как все сели. Это было не бахвальство, не просто красивый жест на публику. Он получал от этого удовольствие. Футбольный клуб «Эгриси», который он создаст позже, Вася тоже финансировал сам, вкладывая туда все свои гонорары. «На сдачу», как он сам говорил, Вася покупал книги. И дарил их потом всем нам.

Этот навык он натренировал, еще работая на «зеленом телефоне». «Весь мир — футбол, а мы в нем — актеры», — как-то перефразировал он фразу Шекспира. Вася играл каждую минуту. Но матч идет всего 90 минут, и этих рамок ему было мало. Вася был крупнее и масштабнее, чем футбол. Он снимался в музыкальных клипах и в игровом кино, играл в «Что? Где? Когда?», судил в КВН. Единственная сфера, от которой Вася держался как можно дальше, — политика. Она пришла в его дом сама.

Серый снег

«Ну что, Андрюша, ***?» — пишет он мне в запрещенном мессенджере в феврале 2022-го. «Я никуда не собираюсь. Будь, что будет», — это в апреле. «Я, может быть, уеду», — это уже спустя один год.

Но Вася пишет не про эмиграцию, нет. Ему предлагают контракт на спортивном канале в соседней стране. Последние два-три года он комментирует в барах, где собирает большую аудиторию. Но с телевизионным эфиром эту работу сравнить нельзя. А из эфира НТВ+ его вытолкал менеджмент «Газпром-Медиа», устроив настоящую травлю. Второй ее виток пришелся на ковидный 2020 год, когда травить Васю начала тяжелая артиллерия в лице одного жителя озера Комо, называть фамилию которого в этом тексте я не хочу (Вася бы не одобрил).

«Не отвечай ему всерьез, не вызывай на дуэль, он только этого и ждет, — пишу я ему. — Если хочешь ответить, лучше просто с улыбкой. Шути». Вася тогда не прислушался к моему совету, и ответил обитателю Комо очень жестко. Баттл вызвал такой интерес, что количество подписчиков соцсетей за несколько дней выросло у Васи в разы. Но дополнительная популярность ему была уже не нужна. Наоборот, он от нее устал. Но больше всего он устал от того, что привычная жизнь вокруг словно остановилась.

Изменилось все — люди, переставшие смотреть друг другу в глаза; ритм и смысл жизни, интонации и мотивы. Праздничный марш стал траурным, вместо самолетов в небе — ракеты, вместо будущего — прошлое. Для человека, привыкшего идти вперед, жизнь потеряла первоначальный смысл. А легко менять смыслы Вася не привык, не хотел, не стал.

В начале марта я говорю ему, что скоро уеду. Узнав, куда, он встает и уходит вглубь своей очередной съемной квартиры на 3-й Фрунзенской. Возвращается с двумя книгами. Томик Довлатова — для меня. Томик Чехова он просит передать Юрию Дудю* со словами «Юра, ты все правильно делаешь». Слова я потом передам, книга потеряется при переезде. Прости.

Последний раз мы виделись в зале прощания ЦКБ. На улице была огромная очередь. Проститься с Васей шли люди, многих из которых он никогда не знал. Дверь в зале просто не закрывалась. «Было открыто, и я вошел», — сказал он много лет назад, вернувшись со съемки. Теперь он вышел. Съемка закончена. На улице лежал серый снег.

«Играйте в футбол», — призывал он нас к жизни в конце каждого репортажа. Играйте.

* Минюст РФ внес в реестр «иноагентов».