За несколько лет с момента основания акции компании выросли в разы, и, пожалуй, это самый успешный пример, когда практически с нуля получается бизнес мирового масштаба. Учитывая конъюнктуру рынка, есть подозрение, что это далеко не последняя сделка.

Просто объяснить, что такое Nebius, невозможно. В одном предложении — это облачная инфраструктура для искусственного интеллекта. Но внутри все сложнее. Это и процессоры Nvidia, которые отвечают за вычисления, это шины, которые их объединяют, это распределенная инфраструктура: формально Nebius Group N.V. инкорпорирован в Нидерландах. Там же — крупнейший дата-центр. Но есть еще мощности во Франции, в США, в Финляндии, офис в Израиле, и список этот, вероятно, будет расширяться.

Над этим всем — еще несколько слоев железа и программного обеспечения, которые в итоге позволяют на полную катушку использовать искусственный интеллект. Это не только вычисления, но и расчеты, обучение, тренировка моделей.

А если тупо в цифрах, то это вообще обычному человеку недоступно: $700 млн на «железо», потом «лярд», потом еще несколько, потом многомиллиардные контракты с Microsoft, теперь вот еще с Meta. И все это обслуживают немногим больше тысячи сотрудников. Формально это современное чудо. Это бизнес по продаже лопат в период золотой лихорадки.

И этот бизнес — не в России, не в «Яндексе». После кончины Ильи Сегаловича, после Крыма и дальнейших событий компанию начали медленно, но верно «нагибать». Что там было за закрытыми дверями, неизвестно, но, очевидно, развод с ней Воложа был очень травматичным. Сначала был какой-то общественный фонд для управления компанией. Потом — Алексей Кудрин, близкий к Путину чиновник, выступавший в качестве «решалы» модератора. Потом — передел активов и наконец долгожданная свобода.

Результат, если смотреть на Nebius, потрясающий. Если смотреть на Яндекс — предсказуемо грустный. Чего стоит укоренившийся мем, полное содержание которого доступно по поисковому запросу «Яндекс» — контора пи…». Нынешних сотрудников жалко: если раньше это была компания мечты, то теперь лучше, наверное, публично не афишировать место работы там, чтобы лишний раз не было стыдно.

Статистики ухода из России IT-компаний после 24 февраля не существует. Как нет рейтингов и списков. Кто-то просто закрылся, понимая, что дальше здесь ничего не светит. Кто-то начал выводить целые офисы в Армению или Сербию. Кто-то громко хлопнул дверью, а кто-то промолчал, логично понимая, что политическое высказывание уже не даст никаких бонусов.

Яркие примеры очень показательны.

Например, онлайн-платформа Miro — мировой единорог, чья «белая доска» известна примерна всем от дизайнеров до преподавателей, — в реальности разрабатывалась в Перми и без всяких там поправок могла бы считаться гордостью для тех, кто любит приписывать себе чужие заслуги, основываясь на территориальном родстве.

Или NtechLabs. Может, обывателю это название ничего не говорит, но старички вспомнят сервис Findface, когда по фотке можно было вычислить человека в социальных сетях. Эта, казалось бы, веселая технология достаточно быстро перешла на сторону зла. Именно благодаря ей на улицах и в метро Москвы вычисляются неугодные персонажи. И есть ненулевая вероятность, что теперь это касается и другой столицы — Тегерана, куда были проданы эти технологии. В любом случае, ее создатели громко хлопнули дверью, осудили происходящее и уехали.

Тут важно зафиксировать неприятные последствия. Гуляет модная цифра в миллион уехавших, но редко кто вспоминает про качество публики. Если взять костяк IT-иммиграции, то это самые умные и трудоспособные. В конце концов, ни один работодатель не будет инвестировать в релокацию слабого специалиста. Остались те, кто имел личные причины либо проигрывал конкуренцию.

И это тоже важный аспект для понимая будущего индустрии. Еще недавно у стартаперов было в ходу модное слово disrupt, которое можно перевести как «нарушение». В контексте «появился Uber и нарушил рынок такси». Для того чтобы это нарушение совершить, нужны, во-первых, обстоятельства — все люди умные и риски понимают, а во-вторых, характер — привыкшие не перечить начальству и подчиняться бесконечные конформисты ничего нового не сделают.

Примеры и доказательства тут будут, мягко говоря, лишними. Все, что происходило в последние годы на технологическом рынке России, — это либо административный ресурс, либо бюджетные деньги, либо и то и другое. Ни одной яркой личности, которая бы стояла за громким интернет-проектом, не было.

Аркадий Волож опроверг любимый тезис пропагандистов «вы там никому не нужны», создав, пожалуй, самую современную IT-компанию последних лет. Крепостной взгляд на мир — вы тут родились, значит, вы собственность этой страны — разрушил десятки, а может, и сотни бизнесов, которые сменили юрисдикцию и продолжают добиваться успеха в большом мире. А Россия на долгие годы обрекла себя на технологическую стагнацию.

В популярном дискурсе есть большое зло — деление на оставшихся и уехавших. В мировом бизнесе — большое добро, выбор страны и юрисдикции, максимально подходящих для бизнеса. Кто-то покоряет Кремниевую долину, кому-то в силу обстоятельств вполне комфортно в условной Армении. Тысячи строят стартапы в Испании и Португалии. Большинству достаточно юрлица на Виргинских островах или на Кипре. Если уж совсем все грустно — налогового резидента в Дубае. Либо ты собственность и принадлежишь стране и земле, либо выбираешь удобное.

Покинувший Россию IT-бизнес — это не только миллиарды в моменте. Это триллионы в будущем. Заработанные теми, кто уехал, возможно, даже уволился и сделал что-то еще. И навсегда потерянные для тех, кто остался. Чтобы создавать тут бизнес, надо обладать изрядной долей цинизма и хорошими знакомствами в госструктурах. Ну и держать в голове, что этот бизнес (кстати, обложенный бесконечными налогами) могут в любой момент отжать. Ну или оштрафовать за отсутствие записи в каком-нибудь реестре.

По традиции хотелось бы закончить на оптимистичной ноте. Но ее нет. Уехавшие IT-специалисты — это безвозвратные потери, на восстановление которых уйдут десятилетия.

* Признана экстремистской организацией и запрещена в России.