Сделка, которая связывала Белград и Москву

После февраля 2022 года Сербия оказалась в уникальной позиции. Это единственная европейская страна — кандидат на вступление в ЕС — которая не присоединилась к санкциям против России. Белград наращивал количество авиарейсов в Москву, принимая все новых релокантов, и продолжал говорить о стратегическом партнерстве. Вучич в интервью напомнил об этом прямо: «Моя совесть чиста, я старался сохранить традиционные отношения. Наш жизненно важный интерес — хорошие отношения с Россией».

История нынешнего напряжения уходит корнями в 2008 год. В то время Сербия переживала тяжелый политический момент: Косово объявило независимость, а Белград искал международных союзников. Именно тогда контрольный пакет Нефтяной индустрии Сербии (NIS) был продан российской «Газпром нефти». Сделка стала символом стратегического партнерства двух стран. Россия получала энергетический плацдарм на Балканах, а Сербия — инвестиции, дешевый газ и поддержку Москвы на международной арене.

Но боевые действия в Украине и санкции изменили обстоятельства игры. После введения западных ограничений против российских энергетических структур будущее NIS стало предметом сложных переговоров. И именно здесь, по словам Вучича, произошел момент, который его задел. Москва в обсуждении будущей структуры компании фактически отдала приоритет Венгрии. Сербия, которая не ввела санкции против России и сохраняла максимально дружественную позицию, неожиданно оказалась менее важным партнером, чем государство — член ЕС и НАТО.

Вучич сформулировал это почти с горечью: «Иногда кажется, что Москве ближе те друзья, которые ввели против нее санкции и даже не смеют открыть авиасообщение».

Венгрия как новый ключевой партнер

Политическая логика Москвы при этом достаточно прагматична.

Виктор Орбан — один из немногих лидеров внутри Евросоюза, кто регулярно критикует санкционную политику Брюсселя и пытается смягчать решения ЕС. Так, глава МИД Венгрии Петер Сийярто совсем недавно в очередной раз резко выступил против санкционной политики Евросоюза. По его словам, Европе пора перестать следовать линии Киева и задуматься о собственных энергетических интересах. Венгерская дипломатия открыто говорит о необходимости возвращения российских энергоресурсов на европейский рынок и выражает недовольство тем, что Брюссель тормозит этот процесс.

Для Москвы такой союзник внутри ЕС оказывается особенно ценным. По контрасту,

Чем дольше длятся боевые действие в Украине, тем труднее удерживать этот баланс. Евросоюз все настойчивее требует от Белграда синхронизации внешней политики с Брюсселем. Москва, в свою очередь, продолжает ожидать от Сербии особой лояльности, управляя открыто прямолинейным способом — ценой на газ.

«Мы ничьи марионетки»

Вучич признает, что отношения с Москвой в последние месяцы заметно охладели.

В интервью немецкой газете Süddeutsche Zeitung 8 марта он рассказал, что во время переговоров о будущем NIS из России поступали предупреждения о возможном прекращении поставок газа, а российские медиа критиковали его даже жестче, чем многие западные политики.

«Традиционно у нас были хорошие и дружеские отношения, но сейчас я просто должен был защитить национальные интересы Сербии. Мы ничьи марионетки», — заявил Вучич. Белград, по его словам, в итоге согласился на компромиссную модель реструктуризации собственности NIS. Предполагается, что часть компании перейдет к венгерской MOL и эмиратской ADNOC, а доля Сербии увеличится весьма незначительно — с 29,87 до 34,87%.

При этом почти незаметно для публики было замято одно обстоятельство. Продажи российской доли в NIS фактически ультимативно потребовал американский санкционный регулятор — Управление по контролю за иностранными активами министерства финансов США (OFAC). В противном случае компания рисковала попасть под жесткие ограничения, что могло привести к остановке Панчевского НПЗ — единственного нефтеперерабатывающего предприятия в Сербии и крупнейшего на Балканах. Именно этой угрозой и объяснялась необходимость срочной реструктуризации собственности.

Прямые намеки сербских властей на то, что государство готово само выкупить российскую контрольную долю и даже предложить лучшую цену, в Москве предпочли не замечать по вполне прагматической причине: передав контроль Белграду, Кремль фактически подарил бы Александру Вучичу энергетическую независимость, а заодно — усилил позиции Сербии в будущих переговорах с Евросоюзом. Если же сделка будет завершена по обсуждаемой схеме, то российская нефтяная компания уйдет из сербской энергетики — но влияние Москвы на регион может при этом даже усилиться. Причина проста: покупателем становится венгерская MOL, а кабинет Виктора Орбана остается одним из самых политически близких Москве правительств внутри Евросоюза. Возникает странная конструкция: формально российский актив выходит из-под санкционного давления и переходит в европейские руки, фактически же контроль над ключевой энергетической инфраструктурой Балкан оказывается у страны, которая регулярно выступает против антироссийской политики Брюсселя.

Именно поэтому для Кремля такой сценарий выглядит вполне приемлемым. Сербия при этом остается зависимой от внешних энергетических решений — а ключевым посредником между Балканами и российской энергетикой становится Будапешт.

Продавать оружие в Антарктиду

Сербскому лидеру приходится отвечать и на другую критику — связанную с экспортом вооружений.

Весной 2025 года российская Служба внешней разведки (СВР) выступила с крайне жестким заявлением, обвинив сербский оборонный сектор в поставках боеприпасов Украине. В пресс-релизе под заголовком «Сербский военпром пытается выстрелить России в спину» утверждалось, что предприятия сербского ВПК, «вопреки декларируемому Белградом нейтралитету», продолжают отправлять вооружения Киеву через посредников. По версии СВР, речь идет о «сотнях тысяч снарядов для реактивных систем залпового огня и гаубиц, а также миллионе патронов для стрелкового оружия». В заявлении также говорилось, что такие поставки трудно объяснить какими-либо «гуманитарными соображениями», поскольку их единственная цель — «убивать и калечить российских военнослужащих и гражданское население России», и что «сербские оборонщики и их покровители» рассчитывают «нажиться на крови братских славянских народов».

Именно после этих обвинений Вучичу пришлось публично объяснять позицию Белграда. Сербская оборонная промышленность остается одним из крупных работодателей в стране, поэтому его аргумент звучал предельно прагматично: если Сербии запретить экспорт вооружений, куда продавать продукцию заводов — в Антарктиду? В этом саркастическом вопросе прозвучал и скрытый ответ Москве: сербская экономика не собирается подстраиваться под чужие геополитические ожидания. В интервью RTS сербский лидер в очередной раз подчеркнул, что уважает Россию, Америку и Европу, однако в первую очередь руководствуется интересами своей страны.

Балканы тоже давят

Напряжение внутри региона также усиливается. На прошлой неделе Вучич обвинил соседнюю Хорватию во вмешательстве во внутренние дела. По его словам, Загреб якобы участвовал в попытке дестабилизации политической ситуации в Сербии. «Что касается Хорватии, она самым прямым образом участвовала в цветной революции. И государственное руководство, и SOA (Агентство безопасности и разведки Хорватии). Они действовали через свои медийные структуры и другими способами. Ни одна страна не участвовала в этом настолько активно, как Хорватия. Они хотели видеть Сербию на коленях», — заявил президент Сербии.

Эти слова хорошо показывают атмосферу, в которой сегодня находится Белград: давление ощущается одновременно и со стороны соседей, и со стороны крупных геополитических игроков.

Геополитика не знает благодарности

Во всей этой истории важна не только личная обида Вучича или очередной эпизод балканской дипломатии. Политические ставки в мире все время растут — не только через громкие решения и декларации, а более тихим, ползучим образом. Балканы в этом смысле ничем не отличаются от остальной Европы. Здесь тоже меняется расстановка сил, и старые политические обычаи уже не всегда работают.

Энергетика, санкции, поставки оружия, контроль над инфраструктурой — каждая из этих тем сама по себе кажется технической. Но вместе они постепенно повышают температуру европейского политического организма.