Этот снимок полон скрытого драматизма.

19 августа, чтобы сорвать подписание союзного договора, сотрудники КГБ СССР во главе с председателем КГБ Крючковым попытались захватить власть. Эта попытка государственного переворота привела к крушению СССР. Три дня Ельцин в Москве, а Горбачев, его семья и верная часть охраны в Форосе противостояли хунте.

Когда по радио «озвучили» объявление об опасной болезни Горбачева (а он был здоров), Раиса Максимовна поняла, что его собираются искалечить, «превратить в овощ», чтоб показать народу и миру. Тогда болезнь и нанесла Раисе первый беспощадный удар.

Ельцин на танке в Москве призвал народ к сопротивлению.

Горбачев в Форосе заявил делегации мятежников: «Мудаки, вы погубите себя и погубите страну!»

Сопротивление лидеров и народа позволило сокрушить путч за три дня.

Вот Горбачев с больной Раисой и внучками на трапе правительственного самолета выходит в Москве. На площади народ требует: «Гор-ба-че-ва!»

Сотни тысяч людей ждут его у Дома правительства.

Горби делает свой человеческий выбор. Они победили путч, и жене он сейчас нужен больше всего. У нее отнялась рука. Почти не видит глаз.

Многие политики утверждали впоследствии, что если б он поехал к народу праздновать победу, ощутить вернувшуюся любовь, все сложилось бы иначе.

Но он сейчас сядет в машину, Раиса Максимовна обнимет его, и он повезет ее домой.

Конечно, это ошибка.

Конечно, он прав.

Он был женат на женщине, а не на власти.

И это лучше, чем наоборот.

Последняя подпись

12 декабря 1991 года, все еще продолжая борьбу за Союз, но уже понимая, что история СССР идет к концу, на встрече с журналистами Горбачев пошутил: «Где мне теперь работать, может, в Интерфакс пойти?».

21 декабря 11 теперь уже бывших республик СССР подписали Алма-Атинскую декларацию о роспуске Советского Союза и присоединились к СНГ.

23 декабря в разговоре с премьером Великобритании Джоном Мейджором Горбачев «попросил» за Россию — нужна финансовая помощь:

В день отставки, 25 декабря, Горби о том же говорил с Джорджем Бушем: надо «сделать все возможное, чтобы поддержать Россию, которая взяла на себя главное бремя ускорения реформ в стране».

25 декабря, последняя редактура прощального обращения президента СССР. Он вписывает своей рукой в параграф о демократических завоеваниях: «От них нельзя отказываться ни при каких обстоятельствах и ни под каким предлогом».

Последнее горбачевское предупреждение.

Захарка. Тайна одной картины

Раиса Максимовна в клинике Мюнстера уходила тяжело. Чтоб разговаривать с мужем в полном сознании, отказалась от обезболивающих наркотиков. Переживала из-за волос — химиотерапия их не пощадит. Муж сказал: «Не бойся. Будешь носить шапку, как Захарка».

«Захарка» — домашнее имя Раисы Максимовны, поскольку очень она в молодости была похожа на дерзкого крестьянского мальчишку с картины Венецианова в Третьяковке.

До последнего дня он носил ее по палате на руках, а, отвлекая от боли, рассказывал их жизнь, а потом до конца своих дней тащил вину, упрекая себя, что не уберег.

В рабочем кабинете всегда прямо перед глазами у него висела копия «Захарки». «Ну копия — Захарка!» — говорил восхищенно.

«Зато ничего не спер»

Гонорар за участие в знаменитом ролике «Пицца Хатт» составил, по оценкам западных изданий, приблизительно 160 тысяч долларов США. Все эти деньги пошли на строительство Фонда Горбачева, на что Михаил Сергеевич не просил ни копейки у государства.

«Ай-яй-яй, — осуждали его многочисленные критики. — Что это, у него денег, что ли, нет — в рекламе сниматься?!»

И правда не было. Пенсия Горбачева составляла около четырех долларов США.

Здание фонда, переданное ему после отставки, отобрали осенью 1992 года в наказание за то, что Горбачев отказался идти в Конституционный суд для допроса по «делу КПСС».

На все упреки Горби ответил просто: «Зато ничего не спер».

Может быть, поэтому он однажды и заметил: «Горбачева, конечно, трудно понять до конца».

Осень патриарха

В больничной палате под рабочим столом у Михаила Горбачева стоял президентский атташе-кейс — кожаный портфель, который в просторечии называют дипломатом.

Был ковид, пропустили только после карантина и дополнительных тестов.

Горбачев показал на портфель и сказал: «Наверное, уже пора его открыть».

Неужели сейчас станет известна какая-то важная горбачевская тайна?

Да, так и случилось. Он набрал цифровой код, открыл дипломат.

Там лежал том избранных сочинений Пушкина, внутри была надпись: «Из библиотеки МС» (чтоб не сперли).

Достал, наугад открыл. И прочитал:

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку,
Кому бы мог пожать от сердца руку
И пожелать веселых много лет.