В отношении Никиты Уварова, главного фигуранта дела канских подростков, за месяц до освобождения возбудили новое уголовное дело — по факту участия в деятельности экстремистской организации (АУЕ*). Проправительственные медиа выступили с подробностями: опубликовали съемки из ИК-31, где Никита отбывал срок, и дали рассказ другого заключенного, сидящего к видеокамере спиной. Тот говорит, что попавший в тюрьму в 14 лет Уваров (сейчас ему двадцать, отсидел четыре года и 11 месяцев) за все это время, оказывается, «не только не исправился, он хуже начал относиться к власти и ко всему остальному, озлобился на всех».

Товарищ спиной к объективу рассказывает про любовь Уварова к Степану Бандере и УПА* (организация признана нацистской, экстремистской и запрещена в России), про то, как он вновь предлагает расклеивать агитационные листовки и т.д.

Все это, конечно, возмутительно, но каким боком к АУЕ, в пропаганде идей которого, в участии в котором Уварова подозревают?

Сейчас «правду» о новом деле Уварова массам несут РЕН-ТВ и «Известия» (репортаж готовили планово и заранее). В первом деле Никиты активно участвовали RT и Газета.ru. В феврале 2022-го, уже после вынесения обвинительного приговора по делу канских подростков, они ярко выступили в его поддержку (не подростков, а именно приговора — на протяжении еще нескольких дней выпустили еще более обвинительные материалы). Уже можно было вполне ознакомиться с приговором, но официальные медиа (например, РИА Новости) ссылались не на документы, а на анонимные источники. А те якобы утверждали, что подростки готовили реальный теракт, хотели в Канске подорвать «здание ФСБ». Притом что здания ФСБ в Канске нет в природе — канское отделение краевого УФСБ размещается (наряду с, например, салоном «Лилия») в многоподъездном жилом доме.

RT под видом эксклюзива вовсе дала монолог, слитый местным СМИ за год до этого. Там тоже съемки со спины — только не заключенного, а подростка, рассказывающего ужасы.

Не хочу сказать, что само по себе подключение к делу сотрудников определенных медиа уже как бы служило аргументом в пользу невиновности детей, но вот скармливание публике консервов…

Разумеется, в СК понимают разницу между Бандерой и АУЕ. Но пока официальной информации немного — новость от красноярского следкома с коротким видео. Под ним на этот час следующий набор читательских реакций: 10 эмодзи — слезы ручьем, зареванные лица, девять лиц, красных от гнева, четыре лайка, одни аплодисменты. В комментариях — единственное сообщение Риммы Лаврентьевой: «Требуются люди для легкой работенки на завтра, оплата 8 тысяч».

…Между тем от Никиты получена первая весть из СИЗО-1, куда его перевезли.

Публикуем с разрешения Николая Щербакова, психолога, переписку (просмотренную и одобренную цензорами ФСИН).

«Привет, Никита, дорогой!

Извини, что не писал: помню про тебя всегда, и начинал не раз, но все время что-то не давало довести это дело до конца (победного). А теперь вот появился веский повод…

Я думал прям на днях, чуть ли не вчера: неужели так счастливо все разрешится у тебя, что через месяц уже увидишь родных и друзей? Неужели так до сих пор бывает, думал.

Но, как видим, тебя по-прежнему боятся, как лилипуты Гулливера, и вот результат.

Уверен, что ты все понимаешь, Никита. И не знаю, чем могу тебе помочь (если знаешь, напиши). Всегда знал, что ты настоящий человек, и продолжаю верить, что ты выдержишь и это. Сил тебе всяческих, здоровья и внутренней опоры. Знай всегда, что огромное количество людей за тебя переживает, поддерживает тебя. И конечно, настоящая художественная литература — вся за тебя: Пушкин, Щедрин, Искандер, Петрушевская и т.д.

Поэтому держись, Никита (помнишь же, что значит твое имя?), и знай, что мы всегда с тобой.

Твой Николай

P. S. Отправляю тебе относительно недавний стих [поэтессы…]:

***

Как лист увядший падает на душу
и всю насквозь проходит без помех,
не задевая ничего, не руша
структур ее прозрачных, глянь на тех,
стоящих в недрах серого вагона
и пьющих сквозь решетку белый свет.
Взгляни на них легко и отрешенно,
махни рукой и улыбнись им вслед.

Им долго ехать, к краю панорамы,
волкам, снегам, не тающим упрямо,
и все моменты вспомнить время есть,
когда их чьи-то братья, дети, мамы
просили быть людьми, смотрели прямо,
смиренно называли «Ваша честь».

«Здравствуйте, Николай!

Как всегда, рад получить ваше письмо. Оно из самых первых писем, которые я здесь получил.

Тоже постоянно о вас помню. Сколько раз представлял тот момент, когда мы могли бы собраться в нормальной обстановке и нормально пообщаться. Очень этого момента ждал, думал, что он скоро наступит и вы будете одним из первых, кого я так хотел бы увидеть сразу после выхода в нормальный мир.

Спасибо вам, что вы всегда с нами рядом, всегда готовы поддержать.

Сейчас я больше переживаю не за себя, а за маму и других родственников. Больно представлять, что они сейчас ощущают на душе. Так что ни о чем вас сейчас не прошу, только о том, чтобы оказать им моральную поддержку, хотя понимаю, что вы и так уже это делаете.

Мне сейчас плохо, но я держусь.

Надеюсь, что у вас сейчас все более-менее.

С наилучшими пожеланиями, ваш Никита, 20.02.2026».

Накануне Анна Уварова со своей сестрой Татьяной приехали в Красноярск, написали заявление на передачу, и у них ее приняли. Везли 30 кило, разрешили 20. Это на всё: на продукты (Никита вегетарианец), на носки, трусы, ложку с тарелкой, гигиенические средства. Я составил сестрам компанию — больше, конечно, мешался, но помог подтащить клетчатую сумку. За правилами смотрят строго. К Анне несколько раз выходила женщина в погонах старшего прапорщика (все остальные сотрудники — в гражданском) и помогала ей отбраковывать продукты: надо не 72 часа годности после вскрытия, как в колонии, а лишь 24, тушенку и сгущенку нельзя (их и нет), сухое молоко — только с этикеткой, чтобы срок годности был виден. Нет, масло растительное надо перелить из стекла — ну это и так понятно, вот заготовили пластик. Бананы можно, виноград — нет. И т.д.

Рядом беспрестанно распахивается и замыкается въездной шлюз, тяжелые машины в основном заезжают. Выехала, по-моему, лишь одна.

Приняв передачу, девушка в окошке отвечает на все вопросы. В частности, сообщает, что испрашивать разрешение на свидание теперь нужно у следователя Анастасии Величко (Советский район Красноярска).

В колонии на 19-е число у матери с сыном как раз стояло свидание. Когда теперь разрешат, неизвестно.

* Признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.