Китайцы не жалуются

— Если под китайским бизнесом мы понимаем предпринимателей из КНР, которые ведут дела с Россией, то можно говорить о двух его видах: торговля (китайские экспортеры отправляют, а российские партнеры принимают товары) и производство работ китайскими подрядчиками по заказу в нашей стране. Другие виды сотрудничества, такие как приобретение результатов интеллектуальной собственности, практически отсутствуют.

Если же мы понимаем под китайским бизнесом отдельных представителей Китая, которые постоянно находятся на территории России, — ситуация несколько иная. И принципы их деятельности другие.

Но надо сказать сразу и прямо: сегодня по сравнению хотя бы с ситуацией даже десятилетней давности представителей второй категории китайского бизнеса, который постоянно работает на территории России и прижился, стало гораздо меньше. По простой причине: наши правила ведения бизнеса для иностранцев ужесточились. 10–15 лет назад не было таких ограничений, да практически никаких запретов не было. Китайские предприниматели могли спокойно приехать и торговать на рынке или открыть магазин. То же самое касается и использования иностранной рабочей силы.

Сегодня ситуация совершенно иная. На территории России в целом и в регионах в частности на порядок сокращено количество иностранцев, которых можно привлечь в качестве наемных работников. Мы говорим об административных ограничениях на двух уровнях: федеральном и региональном, ведь регионам дано право самим решать, в какие отрасли привлекать или не привлекать иностранную рабочую силу. В Амурской области, например, с 2014 года введен запрет на работу иностранцев в сельском хозяйстве и некоторых других отраслях.

С другой стороны, с точки зрения ведения собственного бизнеса, например, в Амурской области, можно говорить о единичных случаях, когда китайцы почти легализовались и стали россиянами.

Да, на Дальнем Востоке в каждом регионе есть возможность создавать территории опережающего развития или территории опережающего социально-экономического развития (ТОР, ТОСЭР). Это преференциальные режимы для инвесторов, в том числе иностранных, позволяющие получить определенные льготы в части отсрочки и уменьшения налога на прибыль, на имущество и так далее. Но действуют эти режимы для всех инвесторов, вне зависимости от страны. Для российского бизнеса тоже. То есть можно сказать, что никаких особых преимуществ для китайского бизнеса на Дальнем Востоке нет.

— Часто ли к вам как к бизнес-омбудсмену поступали жалобы от китайских предпринимателей?

— Ни в период моей работы на государственной должности уполномоченного по защите прав предпринимателей в Амурской области, ни сейчас, когда я курирую это направление на общественных началах, ко мне не поступало ни одной жалобы от китайских бизнесменов.

Этому есть важная причина.

У китайцев как этноса в силу особенностей ментального склада, жизненного опыта отсутствует привычка или, если хотите, идея жаловаться государству на нарушение своих прав или какие-то плохие условия. У них в гораздо большей степени развито стремление самостоятельно решать вопросы и проблемы.

И надо отметить, что для китайцев, которым важна практическая часть жизни (традиции, проверенные методы работы), по большому счету, нет границ при выборе инструментов. Даже если это выглядит не вполне законно.

Подстраиваются под текущую ситуацию, а не пытаются изменить ее. За это нет смысла их осуждать, они просто привыкли так работать.

С одной стороны, отсутствие привычки жаловаться. С другой — неприхотливость. Надежда только на себя, на свои силы. Китайцы готовы в большей степени, наверное, чем россияне, жертвовать своим личным временем. Меньше отдыхать, меньше спать, больше работать, напрягаться, жить не всегда в хороших условиях — просто ради того, чтобы достичь своей цели.

Мягко стелют, жестко в бизнесе

— А кроме некоторого пренебрежения правилами — какие китайцы в бизнесе?

— Еще одна особенность китайского менталитета — как и многие восточные люди, они любят позу, игру на публику. Похвастаться своими достижениями, возможностями, связями, продемонстрировать богатство. Но это делается не для того, чтобы унизить собеседника. Просто ваш китайский партнер хочет показать, что он — влиятельный человек, с ним стоит иметь дело.

При этом как торговцы, как бизнесмены китайцы — очень жесткие люди.

Но, повторюсь, они очень жесткие переговорщики. В торговле, если мы говорим об одной конкретной сделке и хотим переломить что-то в свою пользу, — за их счет это очень сложно сделать. Причем на любых уровнях: от частных контактов до общегосударственных. Мы можем это наблюдать сейчас, например, по ситуации с ценой на нефть. В условиях санкций, когда для России возможность сбыта нефтепродуктов и природного газа резко сократилась, несмотря на то что мы стратегические партнеры, друзья и так далее, — цена все время снижается, объем закупок уменьшается. Китайцам становится невыгодно, они понимают, в каком положении мы находимся. И торговля с нами — это никакой не альтруизм с их стороны. Они просто выкручивают выгоду по полной.

Это касалось и более ранних времен. Например, контракт на поставку газа по «Силе Сибири». Цена установлена именно такая, до которой китайцы могли снизить ее на переговорах. И никакого альтруизма, никаких уступок.

Но при этом, как люди восточные, они радушны, гостеприимны. Очень ценят дружбу, ценят хорошие отношения. У нас везде на Дальнем Востоке, в Амурской области в частности, за последние 30–35 лет, когда появилась возможность свободного общения, установились дружеские связи между россиянами и китайцами. Они готовы прийти на помощь. Например, во время ковида некоторые китайские предприниматели за поставку в Россию средств индивидуальной защиты были отмечены благодарностью президента России.

Их умение вести дела, если хотите, это тот пример, которому иногда надо следовать.

— Удивительно, что на рынке за пару носков они торгуются точно так же, как за нефть.

— Да, совершенно верно. К тому же атмосфера восточного базара добавляет сюда, так скажем, эмоций. Иногда ради совершения сделки как таковой пару носков они продадут близко к себестоимости. Но начинают торговаться с цены в три-четыре раза выше той, по которой они реально могут продать.

Флаг повыше, бюджет пониже

— Благовещенск — самая близкая к Китаю столица региона. Меньше километра через Амур — уже Хэйхэ. На нашей стороне — огромный российский флаг, светящиеся фигуры, матрешка, Кремль, Дом дружбы. У них — и того ярче. Тоже флаг, колесо обозрения, китайские фонарики. И небоскребы, которые теперь тоже светятся. Это та же история про демонстрацию богатства с обеих сторон?

— Знаете, это все-таки немного другое. Демонстрация богатства в личных экономических отношениях между людьми — действительно часть восточной культуры. Но то, о чем вы говорите, — из области государственной политики. Кстати, российский флаг в Благовещенске все-таки выше, чем китайский. Хотя, если смотреть с китайского берега, выше китайский флаг. (Высота флагштока на набережной Благовещенска — 75 метров, его установили в 2020 году к 75-му юбилею Победы. Китай поднял свой флаг на набережной Хэйхэ осенью 2023 года, ко Дню основания КНР, его высота 56,74 метра. — В. Ф.)

Что касается небоскребов — да, с китайской стороны они появились раньше. Потому что инвестиции китайского государства в развитие приграничных городов в централизованном порядке были реализованы гораздо раньше, нежели в России. И, прямо скажем, потому что китайский бюджет на порядок больше российского. (По сообщению Минфина КНР, расходная часть бюджета страны в 2025 году — 28,73 трлн юаней, это около 317,75 трлн рублей, доходная — 21,6 трлн юаней, или 238,9 трлн рублей. Бюджет РФ в 2025 году, по предварительной оценке, 42,93 трлн рублей по расходам, 37,28 трлн рублей по доходам. — В. Ф.) А валовой внутренний продукт в Китае измеряется цифрой уже более чем 140 трлн юаней, или 20 трлн долларов. Номинальный объем российского ВВП — 213,5 трлн рублей, около 2,76 трлн долларов США. Поэтому в развитие инфраструктуры китайцы инвестируют куда большие средства, чем мы.

На китайской стороне изменения начались раньше. Но и в Благовещенске тем не менее последние 10–15 лет в этом направлении ведется активная работа. Набережная в центре города стала выглядеть аккуратно, красиво, гораздо лучше, чем раньше, с отсыпкой новых площадей. Это, я считаю, интересный и удачный ход, который по географическим причинам не может иметь зеркального ответа с китайской стороны. Мы в излучине Амура можем отсыпать берег, добавлять себе площадь, а наши соседи не могут, потому что их берег выгнут вовне.

Раз уж мы коснулись этой темы — в 2004–2008 годах была закончена делимитация и демаркация российско-китайской границы, и в трех местах она переместилась: в районе острова Большой в верховьях реки Аргунь (в Забайкалье), в районе островов Тарабаров и Большой Уссурийский (в китайском прочтении — Хэйсяцзыдао, остров Черного медведя) при слиянии Амура и Уссури близ Хабаровска и напротив Благовещенска. В итоге Тарабаров и половина Большого Уссурийского отошли Китаю за счет того, что главный фарватер реки Амур переместился после затопления китайской баржи в протоке Казакевичева, по которой, как мы считали раньше, проходит госграница, и протока обмелела, перестала быть судоходной.

Остров Большой Хэйхэ напротив Благовещенска по Айгунскому договору считался российским, по результатам делимитации границы официально уже отдан Китаю.

Возвращаясь к экономической стороне: финансовых возможностей у китайского государства больше. За последние 47 лет, с 1979 года, у них ВВП вырос в десятки раз. Даже учитывая эффект низкой базы, это огромный рост, и наша страна, к сожалению, такого не показывает.

Миф о «желтой угрозе»

— Как в ковид выживал китайский бизнес в регионе? И как выживает сейчас — в период СВО? Если я правильно понимаю, то после спада 2020–2021 годов торговый оборот должен был сильно вырасти и приобрести специфические черты?

— Есть формальная разница в режимах пребывания китайцев в России (и россиян в Китае) до ковида, во время и после него. Несмотря на то что в России постепенно ужесточались правила по привлечению иностранной рабочей силы, до 2019 года ограничений было все же меньше.

В чем сила малого китайского бизнеса? В клиентоориентированности. Китайцы сами по себе — нация предпринимателей, торговцев. И навыки торговли не только в том, чтобы навязать свои условия, но и в том, чтобы добиться совершения сделки. И ради этого они готовы идти на определенные уступки, иногда мнимые, иногда явные. Это особенно видно в сервисе. Простейший пример:

Поэтому и в России китайский бизнес развивался лучше и быстрее в тех сферах, где «свои» сервисные услуги были не на уровне. Тот же авторемонт в части покраски, рихтовки, всех кузовных работ. В России очень много автослесарей с хорошими навыками. Но если брать отрасль в целом — многого не хватает. Китайцы же, повторюсь, готовы работать в худших для себя условиях, но делать недорого и достаточно качественно.

То, на что не всегда идут наши работники (допустим, увеличить себе рабочее время, работать в худших условиях, в холоде, без нормального освещения и т.д.) — китайцы на это идут. В результате получается, что их услуги с точки зрения цен и скорости более конкурентоспособны, чем, допустим, услуги родных, российских предпринимателей.

Именно в сфере услуг китайцы до ковида проявляли себя достаточно активно. Первое — это общепит. В странах Запада (на удивление нам, россиянам) китайская кухня считается дешевым вариантом. В России — не всегда, зависит от количества предложения на рынке. Второе — авторемонт. И третье очень важное направление — производство строительных работ.

Китайской рабочей силе было выгодно работать и получать зарплату в России до того момента, пока не стали действовать два фактора: ограничения в ряде регионов на работу в строительной сфере и изменение экономических условий. После мирового финансового кризиса 2007 и 2014 годов, когда рубль подешевел еще почти в два раза, для китайцев стало не так выгодно получать зарплату в России.

Я 15 лет назад руководил заводом по производству керамического кирпича. Это все происходило на моих глазах. Китайские рабочие со сдельной оплатой труда готовы были работать по 10–14 часов в сутки, просили не ограничивать их в соответствии с требованиями российского трудового законодательства. Они готовы были терпеть лишения ради заработка. Сейчас же в производстве керамического кирпича вообще нет китайских работников.

В строительстве — практически то же самое. 15–20 лет назад приходили китайские предприниматели, у которых свои компании, строили в России по китайским технологиям, с китайским менеджментом, с обязательным привлечением китайской рабочей силы. Но изменилась экономическая ситуация, рубль подешевел, стал непривлекателен.

В ковид же стали ограничиваться сферы, где предполагается контакт между людьми: розничная торговля, развлекательные услуги, отдых, дополнительное образование и так далее. В этих сферах китайцев и так немного было. А сейчас их практически вообще нет. В розничной торговле товарами народного потребления они и раньше были, и сейчас есть. В силу юридических ограничений, китайцы давно не вправе работать продавцами. Они организуют бизнес, привозят товар, арендуют помещения, но работают российские граждане. Поэтому нельзя сказать, что ковид как-то сильно ударил по китайцам. Естественно, общее замедление экономики привело к тому, что часть из них уехала из России.

После же ковида ситуация изменилась тоже значительно. Да, в прошлом году, конечно, введен безвизовый режим — но для туристов. Для работы по найму условия остались прежними.

Однако, кстати, первые два месяца безвиза показали, что китайцам в туристическом плане гораздо менее интересна Россия, чем россиянам — Китай. Это парадокс, но он говорит против мифа о «желтой угрозе». За 12 дней новогодних каникул через Благовещенск проехало около 8000 китайцев, а выехало россиян в КНР — 22 000.

— То есть нет никакой «желтой угрозы»?

— Фактически нет. Это миф. В 2001 году вышла книга известного синолога, члена-корреспондента РАН, доктора исторических наук Вили Гельбраса «Китайская реальность России». В ней подробно разбираются на примере, в частности Приморского края, как китайские предприниматели занимаются бизнесом в России. Так вот — этого уже нет. Китайские базы, китайские склады, может быть, остались как помещения, как отдельные сооружения. Но вот этих десятков и сотен тысяч китайцев, конечно, уже нет. Да и, если честно, в Москве постоянно проживающих китайцев всегда было больше, чем в любом из регионов Дальнего Востока.

Начали раньше и ушли вперед

— С началом специальной военной операции с внешнеэкономическими контактами у России ситуация объективно усложнилась. А нет ли такого, что китайцы, грубо говоря, наглеют, требуют преференций, господдержки, выкручивают руки?

— Китайцы в переговорах всегда занимают более жесткую позицию, чем, допустим, российские участники. Это было, я подчеркну, всегда, вне зависимости от наличия или отсутствия специальной военной операции. То есть они более умелые переговорщики, более ушлые торговцы. А что до «наглости» — на уровне низовом, малого бизнеса, конечно, этого нет. Потому что здесь действует конкуренция. На более высоком уровне межгосударственных экономических отношений — там конкуренции практически нет. Нефти в мире столько, что ее хватит всем, и в условиях «рынка покупателя» (когда предложение больше спроса) продавцу очень сложно навязать свои условия.

— В России, на Дальнем Востоке в частности, есть много организаций, которые на государственном уровне занимаются привлечением иностранного капитала и помощью инвесторам. В Китае есть аналоги?

— Да, конечно. В России действуют автономные некоммерческие организации, учрежденные государством. В Китае — та же история. И началась она даже раньше. Китайцы стали привлекать иностранный капитал с начала 80-х годов. Были созданы первые четыре специальные экономические зоны в городах Шэньчжэнь, Чжухай, Шаньтоу и Сямынь вдоль моря. Были изданы специальные законы, и иностранный капитал потек в Китай. Это дало возможность стране завладеть иностранными технологиями, проработать навыки своих специалистов. И Китай из импортера технологий стал их мировым экспортером. Используя иностранный капитал и опыт, он превратился в крупнейшего игрока на рынке технологий. Чего, кстати, нам не хватает.

Так что они начали гораздо раньше и ушли вперед!

— С 1 января 2026 года Минвостокразвития внедряет на территории Амурской области относительно новый механизм: международный ТОР. Это преференциальный режим, который позволит создавать совместные предприятия по высокотехнологичным направлениям производства с иностранными инвестициями. И кстати, давно ходят разговоры о создании агломерации по типу зоны свободной торговли Хэйхэ и Благовещенска.

— Да, идея такая давно существуют. В начале нулевых годов китайское правительство, Госсовет КНР, дало трем китайским приграничным городам (Суйфэньхэ, Хэйхэ и Маньчжоули) возможность предлагать преференции городам России, которые находятся напротив них, через госграницу. То есть Пограничному (ст. Гродеково), Благовещенску и Забайкальску. В Благовещенске они еще 25 лет назад предложили, например, возможность въезда российским гражданам на личных автомобилях в Китай. Это не реализовано до сих пор. Минтранс Российской Федерации не согласовал тогда этот проект, посчитал нецелесообразным. И только сейчас, буквально через полгода-год, легковые автомобили могут проехать по мосту через Амур в пункте пропуска Каникурган.

Тогда, в нулевых, китайское правительство в одностороннем порядке ввело безвизовый въезд для россиян — жителей приграничных регионов. Везде по границе: Приморье, Забайкалье, Амурская область, ЕАО действовали эти правила вплоть до ковида. А мы в ответ — ничего. На мой взгляд, это пример чрезмерного административного регулирования тех сфер, которые могли бы принести нам большую пользу.

Юридически причина для формирования такой зоны, конечно, понятна. Если обратиться к опыту Европейского союза — это свободное движение капитала, работ, услуг и людей. Это важная составляющая. А у нас нет свободного движения людей. Вот только сейчас ввели (китайцы в сентябре, мы в декабре) безвизовый въезд для туристов. А для рабочей силы? В Европе свободное движение, а здесь нет.

Можно легко предложить преференции экономического плана. Допустим, режим Свободного порта Владивосток (СПВ) 7–8 лет назад активно обсуждался в Благовещенске. И что вы думаете? Власти муниципалитета посчитали, что многие существующие бизнесы поменяют форму, окраску, и те же капиталы под другим видом будут реинвестированы и получат налоговые льготы. В результате муниципальный бюджет резко потеряет в налоговых поступлениях. Решили не распространять режим СПВ на эту территорию. Это пример того, что разговоры об агломерации упираются в конкретные экономические, административные решения. Но может быть, когда-нибудь ее создадут. Как Джон Леннон пел в своей песне: «Представь, что нет больше стран [и границ]…»

Приморье