Когда «свой» оказывается безопаснее «чужого»

В исследовании «Контроль против электоральной эффективности: почему персоналистские правители назначают местных губернаторов». Екатерина Паустьян подробно разбирает кейс Калужской области. За двадцать лет губернаторства Анатолия Артамонова здесь сформировалась плотная и устойчивая региональная элита. Многие ключевые чиновники находились у власти десятилетиями, а их горизонтальные связи были тесными и многоуровневыми.

Глава Спас-Деменского района Владимир Бузанов занимал свой пост с 1990 года, глава Хвастовичского района Сергей Веденкин — с 1997-го, министр финансов региона Валентина Авдеева и вице-губернатор Владимир Потемкин — с 2001-го.

Анализ сетей социальных контактов показывает, что в регионе существовали фигуры с высокой степенью встроенности и, соответственно, с потенциально значительным политическим весом. Тем не менее

Такое назначение выглядит компромиссным решением. С одной стороны, Шапша не воспринимался в регионе как внешний игрок и не нарушал сложившийся баланс. С другой — его слабая встроенность в элитную сеть ограничивала возможности для самостоятельной политической игры, делало безопасной фигурой. А сама элитная структура после смены губернатора сохранила целостность. И обеспечивала нужные центру показатели на «выборах» и голосовании за поправки в 2020–2024 годах.

Можно предположить, что в условиях сплоченной и управляемой элиты назначение «варяга» может рассматриваться центром как избыточный риск — способный нарушить механизмы, обеспечивающие стабильность и электоральные результаты.

Назначение «варяга» в условиях кризиса

Обратная ситуация была продемонстрирована в Белгородской области. В 2021 году, после почти трех десятилетий правления Евгения Савченко, губернатором стал Вячеслав Гладков — управленец без прочных связей с местной элитой. Это назначение приобрело особое значение после февраля 2022 года, когда регион оказался в непосредственной близости к зоне боевых действий.

Анализ карьерных траекторий и сетей контактов чиновников показывает, что новый губернатор начал активно формировать собственную команду. В регион пришли люди, с которыми Гладков ранее работал в других субъектах. Исследование подчеркивает, что подобные назначения объясняются не только профессиональной квалификацией, но и личным доверием — фактора, который приобретает особую роль в условиях высокой неопределенности.

При этом данные сетевого анализа не подтверждают ожиданий о разрушении старой элитной структуры. Напротив, в 2022–2024 годах новые и старые группы чиновников достаточно быстро интегрировались, а плотность связей внутри региональной сети выросла.

На основании этих данных Паустьян делает вывод, что даже значительное внешнее давление не обязательно ведет к дезинтеграции региональных элит. В определенных условиях оно, напротив, может способствовать их консолидации.

Не единая модель, а набор решений

Сопоставление происходящего в Калужской и Белгородской областях показывает, что кадровая политика в России не сводится к единому шаблону. Исследования Екатерины Паустьян указывают на более сложную логику. Согласно этим данным, при выборе губернаторов Кремль, по-видимому, учитывает не только задачу формального контроля, но и состояние региональных элит, степень их внутренней сплоченности и способность обеспечивать управляемость и электоральные результаты.

В зависимости от этих условий используются разные кадровые решения — от назначения местного преемника без мощных связей до прихода «варяга» с собственной командой.

Иван Лузин, координатор проекта «Декларатор»