— В начале января военные действия привели к первым отключениям тепла и света в Киеве. Тогда что-то удалось восстановить, но потом удары последовали снова. Как город живет сегодня, сейчас?

— Дела в каждом районе по-разному. И все зависит от того, какие дома, как и к какой линии подключены. У меня за последние несколько дней свет дают по семь часов в сутки. То есть три с половиной часа в начале дня, а потом еще раз на три с половиной часа. Так же и в остальных частях города и пригорода, кроме каких-то исключительных моментов, когда что-то разбомблено прямо рядом.

— А как дела с теплом?

— Тоже зависит от того, какой дом. Если это дом со своей отдельной котельной, то свет и тепло, скорее всего, будет. Но я слышала, даже в новых современных домах, особенно у людей на верхних этажах, есть проблемы. Туда уже не хватает напора. А в старых домах ситуация еще хуже. Я знаю историю о том, что в нескольких таких домах уже лопнули трубы. Это старые такие, еще советские дома. В тех домах, где есть ОСПБ (аналог российских ТСЖ. — Авт.), ситуация, конечно лучше. Там люди не ЖЭКу поручают заниматься обслуживанием дома, а сами напрямую нанимают компании и службы. Обычно в таких домах порядка больше, конечно, все более организовано, и все более качественно с точки зрения условий проживания.

— С точки зрения выживания в этих условиях — что больше всего сегодня помогает: собственные силы, «пункты несокрушимости», предоставляемые городом, или какая-то еще комбинация факторов?

— Смотря кому и что. Кому-то, особенно незащищенным слоям общества, помогают, конечно, пункты. А если это средний класс, то, конечно, там скорее будут решены вопросы самостоятельно. У меня, например, есть друзья с крупных телеканалов и из коммуникационного бизнеса. Они уже давно на солнечных батареях, они вообще чуть ли не отключились уже от общей электросети и даже могут раздавать или продавать эту вырабатываемую электроэнергию в сеть. Просто зимой ее не так много, как летом.

Если это обычный средний класс, живущий в городе в новых домах с ОСПБ, то там обычно присутствует минимум один генератор на жилой комплекс или на дом. Этот генератор держит тепло, держит воду, лифты, держит свет в местах общего пользования, и обычно они имеют комнату или специальное место, где можно зарядить домашние гаджеты или то, что позволяет держать в квартире свет.

Все сильно иначе в старой жилой застройке. Там они в основном полагаются на «пункты несокрушимости». Я только что разговаривала с главой пресс-службы наших киевских спасателей, он сказал, что у них уже 104 палатки расставлены именно по такой старой застройке во дворах жилых домов.

— Каков минимальный набор того, что каждый человек может ожидать в этих пунктах и что он может там получить?

— Каждый пункт — это такая большая палатка на десятки людей, подключенная к генераторам. Там есть тепло, там есть столы и стулья, там есть электричество и можно зарядить свою технику и пауэрбанки. Там есть чай, кофе, горячая вода и возможность поговорить с психологом. В последние дни появились лежачие места для маломобильных людей, для пожилых и семей с маленькими детьми.

— Ситуация с пожилыми маломобильными людьми сегодня, наверное, наиболее тревожна…

— Да. Я спросила нашу службу спасателей об этом. Мне ответили, что такими людьми должны заниматься в первую очередь не они, а социальная служба Киева, которая подчиняется мэру Кличко и его заместительнице Марине Хонде. Именно она отвечает за все социальные службы. Я написала ей запрос, она пока мне ответила ссылкой на официальное заявление мэрии, в котором написано, что таким пожилым людям оказывают помощь в геронтологических пансионатах, в которых есть и отопление, и свет, и бесперебойные источники питания. Но это в основном касается тех людей, которые уже там находились. Правда, власти увеличили на сто мест вместимость самих этих пансионатов. В киевских психиатрических больницах тоже есть генераторы, насосы, и все работает.

Но что в этом заявлении еще написано? Что, если вы знаете о маломобильных или стариках, которые сами не могут себе помочь, пожалуйста, сообщайте в соцслужбу. И дан список телефонов этой службы по районам. Я пыталась связаться с одним из районов и спросить, что они делают. Они мне сказали, что у них самих еще нет света, поэтому все несколько сложно. Но я думаю, что, если соседи привезут туда каких-то бабушку и дедушку, они их, конечно, примут в этих пансионатах.

(Уже после нашего разговора Татьяне позвонили из мэрии и сообщили, что у них на учете состоят двадцать шесть тысяч маломобильных и инвалидов. К одиннадцати тысячам из них регулярно ходят тысяча двести социальных сотрудников. Они предлагают эвакуацию либо в пансионаты, либо в специальные социальные отели (по согласованию с районами). 26 января они собирались совершить шесть таких эвакуаций, но, в конечном счете, люди отказались ехать. В мэрии уверены, что если будут случаи замерзаний, то не среди тех, кто у них на учете. Сотрудники социальной службы посещают своих подопечных либо семь раз в неделю, либо три раза, в зависимости от их состояния, готовят им еду, приносят воду, раздают термоодеяла. — Авт.).

Но бывают и другие ситуации.

— Я тоже видела эти ее сообщения. Это было невыносимо…

— Да. Куча народа ее тут же поехала спасать, и ей всё обеспечили. Моему папе семьдесят шесть лет, он тоже в Киеве, я, естественно, с ним каждый день контактирую, слежу за тем, чтобы все было в порядке. Мама у меня умерла в начале ***, в первые недели. Но если нет детей или дети за границей, то возникает много вопросов.

Спасатели говорят, что, да, сделали для тех, кому они могут потребоваться, в «пунктах несокрушимости» лежачие места, но они не знают порой, где находятся люди, которым эти места могут потребоваться. Если соседи говорят, что надо помочь бабушку запустить, то они, само собой, ее спускают и обеспечивают помощью, но если соседи или знакомые не обращаются, то могут быть большие проблемы.

Я просто боюсь, что получается, что те, кто был учтенным маломобильным до того, как в чудовищные холода случились удары и последующие отключения всего, что может отключиться, то они находятся на контроле и им помогают, но есть просто люди, пожилые и не очень здоровые, которые теперь с трудом могут спуститься пешком по лестнице, которые стали маломобильными именно сейчас, и вот они оказались вне учета системы, и за них страшно.

Думаю, что во многих сложных ситуациях люди объединяются и помогают, но как быть уверенными в том, что всех удалось охватить, отследить и помочь всем, кому надо, я не знаю.

— Татьяна, а вы сами как сейчас? У вас дома какая сейчас температура? Как вы лично справляетесь?

— У меня в спальных комнатах, там, где спят члены семьи, можно в футболке и спортивном костюме в общем-то находиться. Но в местах общего пользования, конечно, холодно, батареи не справляются, даже при том, что я пытаюсь держать их включенными постоянно.

— Мои знакомые в Киеве в эти дни вспомнили, где у них на антресолях лежат старые еще советские резиновые грелки, и как нагревать кирпичи…

— Нам просто повезло, что у нас газовое отопление, и не так много надо для него электричества, чтобы держать дом относительно теплым. Но не всем так везет.

— А как ситуация с продуктами? Ведь всё это ударило и по бизнесу, особенно по малому и среднему?

— С этим в целом всё нормально. Бизнес основательно подготовился. У меня ребенок любит длинные французские багеты. И я в разных магазинах за последние две недели покупала их, и даже сегодня купила, они даже были горячие. То есть супермаркеты и магазинчики поменьше, они все имеют генераторы. Даже в аптеках генераторы стоят, и в кафешках. Я помню, летом была на Подоле после каких-то очередных ударов и отключений, и мне надо было что-то купить в магазине. Смотрю по сторонам, а там у супермаркета огромный генератор, у кафе еще один, еще у одного кафе, а еще один у парикмахерской, а дальше и у аптеки. Грохот стоит невероятный, но всё работает.

— Я задала этот вопрос, а потом подумала сама, что до очередного февраля рукой подать, и скоро будет уже четыре года, а за это время у бизнеса уже сложилась вся эта инфраструктура выживания. У людей же, увы, не у всех.

— Да, в многоквартирном доме не поставишь личный генератор. Поэтому в городе у людей на самом деле не так много вариантов. Если у тебя дом из старого жилого фонда и только на электричестве, то там единственный вариант — газовый обогреватель. Я, кстати, себе тоже купила такой. Но с ним есть нюансы, и все сильно не просто. Потом есть дизельные обогреватели, их военные советуют. Но и для них необходим небольшой аккумулятор, он тоже потребляет порядка 100 ватт в час. Вот он хорошо нагревает. А вот эти большие тяжелые аккумуляторы, они такие тяжелые. Мой муж сейчас был в командировке, а мне надо было забрать три больших аккумулятора. И вот мы, я и двое детей, мальчики по тринадцать лет, мы с невероятным трудом их перетащили от машины в дом, а потом в подвал спустили. Это было ужасно. Я не представляю, как один человек может это сделать. Это вообще нереально.

— Впечатляют рассказы про Житомир, где в целом в городе сделали распределенную систему энергообеспечения.

— Да, они отлично все устроили, и это на самом деле очень важно. В Киеве, если честно, многие бизнесы имели генераторы и раньше, до двадцать второго года, просто потому, что в городе местами весьма изношенная старая инфраструктура. Сейчас же это просто умножилось на тысячу.

— Кто бы мог подумать, что на излете первой четверти двадцать первого века нам придется обсуждать характеристики генераторов и аккумуляторов и постоянно проверять прогноз погоды в надежде, что вот-вот потеплеет.

— Хорошо, что у нас уже минус два, а не минус двадцать.

— Пусть скорее потеплеет, очень большая на это надежда. Спасибо большое, что поговорили. Держитесь, пожалуйста.