Ошибочка вышла

Родное село Дмитрия Нарыкова — Мильково — находится километрах в трехстах от Петропавловска-Камчатского, в самом центре полуострова Камчатка. Там у него живут мама и бабушка, и сам он не часто, но ездит на малую родину. Неделю-другую отдохнуть от города, послушать тишину.

— Очень помогает, расслабляешься душой и телом. Но больше трех недель там находиться невозможно, наступает скука, — объясняет Дмитрий. Во Владивостоке он уже почти десять лет. В 2016 году поступил в ДВФУ на направление «психологическое консультирование и психодиагностика».

Писал всё на доске, а учителя или родители переписывали в тетрадь. Дома мама с папой читали вслух учебники. Дмитрий даже сдавал самый обычный ЕГЭ, хотя в отдельной аудитории и с ассистентами. С отличием окончил школу и по результатам экзаменов прошел на бюджет, хотя в итоге решил учиться по квоте.

— Понятно, что выбор профессий у меня невелик. Подростком я стал замечать, что, общаясь со сверстниками, волей-неволей начинал сочувствовать им, сопереживать. Да и школьный психолог говорила, что мне можно пойти если не в область консультирования, то в преподавание — читать лекции в университете. Я их и читал, в прошлом учебном году. На договорной основе вел в ДВФУ дисциплину «социализация лиц с особыми возможностями здоровья». Хотел официально поступить на должность ассистента-преподавателя, но не прошел по конкурсу — кафедра была за меня, а ученый совет предпочел девушку с иностранным дипломом. Но я не оставляю попыток, на следующий год тоже буду подавать.

Собственно, в военном столе Дмитрий уже бывал. В университете на первом курсе у него взяли документы (среди которых лежала справка о бессрочной инвалидности) и сказали: идите, если понадобитесь, вызовем. Забыли на два года. Когда сотрудники поменялись, снова вызвали. Потом в другом университете, в магистратуре, еще раз в военный стол вызвали, отсрочку по инвалидности выдали. И вроде бы какие вопросы к слепому?

А в середине января ему пришла повестка, уже электронная: явиться в военкомат на улицу Тигровую.

— У нас на случай неявки действуют некоторые ограничения: предпринимательская деятельность, выезд за границу, управление транспортным средством… Последнее меня больше всего, конечно, огорчило, — не скрывает иронии Дима. — Написал в чат друзьям: хочу сходить. Хотел один, но ребята остановили.

Прибыли друзья в военкомат. Дмитрий-то думал, что на него посмотрят, справку проверят и отпустят на все четыре стороны. Не тут-то было — ему вручили лично дело, и он даже прошел некоторых врачей.

Благодаря друзьям вся эта история разошлась по телеграм-каналам. Сперва приморским, потом федеральным. Шум вышел знатный. На следующий день Дмитрию и его отцу позвонил военный комиссар, принес извинения. Сказал, что никуда являться не надо, а ведомство дальше само разберется, согласно своему внутреннему регламенту. Вопрос вроде бы решен.

— У меня никаких претензий… Еще б у меня были претензии! — смеется Дмитрий Нарыков. — Банально — человеческий фактор, никто не застрахован. Ошибаться может каждый. Главное, уметь оперативно решить проблему. Сейчас, слава богу, ее решили, и я могу спокойно заниматься своей педагогической деятельностью, психологической, творческой. Бывает. Бывает… Думаю, если в руководстве военкоматов ничего не поменяется, можно будет какое-то время спать спокойно. До 30 лет. А потом прийти за белым билетом.

Действительно, ошибочка вышла. И хорошо, что слепого никуда не забрали. Интересно, а сколько еще таких ошибочек случилось — в призывную кампанию и при частичной мобилизации?

Ты бы видел!

Хорошо все-таки, что Дмитрия не успели призвать в армию. А то бы пришлось отменять концерт. В субботу группа «Тыбывидел!» со слепым барабанщиком выступала в местном баре «Бутлегер».

Музыкой Дмитрий начал заниматься случайно. Однажды поступил сразу в две магистратуры, ДВФУ и ВВГУ. Только в первой по ошибке сказали, что на бюджет он не прошел. А когда выяснилось, что все-таки прошел, парень экстерном сдал зимнюю сессию и решил остаться в обоих вузах, в одном на очном отделении, во втором — на заочке. А в выпускной год попросту выгорел.

— До такой степени, что пропустил предзащиту, оказался на грани отчисления и ушел в академический отпуск, — рассказывает Дмитрий. — Тем же летом я, во-первых, устроился на работу, а во-вторых — стал учеником «Нешколы барабанов». Друг вытянул меня на пробное занятие. Я ему говорю: «Где я — и где барабаны, ты о чем? Давай записывай!» Музыкой я до этого не занимался. В восьмом классе пытался ходить в музыкалку на гитару, но через год началась подготовка к экзаменам, я сломал ногу. Короче, было некогда. На фортепиано тоже пару месяцев ходил, но начался загруз с магистратурой. А тут — пришел на пробное занятие и понял, что получается. Тем более

Нынешний состав группы сформировался в конце 2024 года. Выступаем в барах Владивостока, играем каверы на Linking Park, Nirvana, Radiohead, Cranberries, Pixies… В основном классику 90-х. Своих песен пока не пишем. Стараемся раз в месяц хотя бы играть.

«Нам очень нужно, чтобы нас услышали…»

Дмитрий работает по специальности, педагогом-психологом. С 1 сентября 2022 года — в 62-й школе, а недавно устроился и в частную Top IT School.

— Мне говорили при приеме на работу в среднюю школу, что дети могут быть разными. На самом деле, первая эмоция у детей, как и у большинства взрослых, когда они видят незрячего человека, — удивление, любопытство. Если это любопытство задержать и направить в правильное русло, можно сформировать очень хороший диалог и объяснить, что — да, бывают и такие люди, что есть возможность работать в этой сфере, что в профессии не всегда важно зрение. В конце концов, сейчас такое время, когда нам очень не хватает, чтобы нас не то что слушали, а хотя бы услышали. Я этим пользуюсь, можно сказать.

Чаще, правда, говорит Дмитрий, к школьному психологу приходят не дети, а родители. С запросом «сделайте что-нибудь с моим ребенком».

— Но ребенок — не пластилин. Я не могу просто взять и слепить то, что вы хотите. Чаще всего я спрашиваю взрослого: «А вам самому нужна консультация?» И, как правило, задаю вопрос: «А вы уверены, что ребенку нужна моя помощь?» У него-то может быть все нормально, а родители бьют тревогу. Половина детей до меня не доходят, потому что я работаю со взрослыми, — рассказывает Дмитрий Нарыков. — Родитель — это, прежде всего, ответственность за маленького хрупкого человека, которого вы когда-то произвели на свет, а сейчас пытаетесь воспитать из него гражданина, человека сообразительного, здорового физически, ментально…

Смех, да и только!

Хорошо, что история с армией хорошо закончилась. И в целом неплохо даже, что вообще произошла. Это ведь отличная тема для шуток — а Дима как раз занимается стендапом.

— Сидел я как-то в баре моих друзей, потягивал пенное. Разгоняли черный юмор. Я вообще это люблю. Мне говорят: а шутки-то смешные, не хочешь попробовать в таком формате выступить? А у меня-то в жизни разные курьезы бывали. Совпадения, смешные случаи. Ну, думаю, попробую! Составил материал на 40 минут, пришли мои друзья-знакомые. Епрст, лучше б я перед незнакомой публикой выступал! Прошло все, впрочем, более чем удачно.

И завертелось:

А вообще — кроме строевой подготовки, конечно, — Дмитрий Нарыков еще много чего хочет попробовать в жизни.

— Всегда какие-то предложения появляются. Я участвовал в соревнованиях по спортивному ориентированию, вот эту трость подарили за победу. А один клуб ролевых игр в ДВФУ пригласил меня в секцию исторических танцев, я год ходил — танцевал польки, вальсы, кастарваты. Опять же увлекся ролевыми играми живого действия. Это классно, — с улыбкой рассказывает Дима. — Надо, я считаю, разграничивать работу и личное. Жизнь дана, чтобы жить. Это раз. А во-вторых — как там говорят? — жить захочешь, не так раскорячишься.

Владивосток