Ирина, Ольга, Яна — волонтеры. Кормят, лечат, ухаживают за собаками в одном из красноярских отловов — в компании «Берег», изымающей безнадзорных животных с улиц. 12 января девушки создали телеграм-канал «Смертники отлова «Берег» Красноярска» и стали публиковать в нем фото и краткие характеристики собак: «Мы волонтеры, которые хотят найти дом 800 собакам из отлова «Берег». 1.03.26 всех собак усыпят».

Яна Аликина:

— Мы простые три девчонки, не работницы отлова, просто не остались в стороне, но одни сейчас не справимся. Остается месяц до того, как собак усыпят. За последние дни мы пристроили около 50 собак, но сейчас их осталось не 750, а 930, а сколько будет к 1 марта — страшно представить. Заработок владельцев отлова с 1 марта прекращается, и абсолютно логично, что сейчас они пытаются заработать побольше, ловят усиленно.

Действительно, уже с 1 января вступил в силу краевой закон «О регулировании отдельных отношений в области обращения с животными», позволяющий отныне убивать агрессивных собак. Еще его называют законом об эвтаназии, хотя при чем тут она — решительно неясно.

Согласно новым нормам, умерщвление животных без владельцев разрешается в четырех случаях:

• наличие документально подтвержденного факта нападения конкретного животного на человека;
• установление у животного признаков немотивированной агрессивности;
• прекращение непереносимых физических страданий нежизнеспособных животных (при наличии достоверно установленных неизлечимых заболеваний или несовместимых с жизнью травм);
• выявление у животного признаков/возбудителей особо опасных болезней.

Умерщвления обещают (по закону) осуществлять гуманными методами, «гарантирующими быструю и безболезненную смерть». За счет краевого бюджета (как и все остальные мероприятия).

К остальным мероприятиям закон относит отлов, передачу в пункт временного содержания, освидетельствование там на немотивированную агрессивность, 10-дневный карантин (подчеркну: десяти-, а не 30-дневный, как пишут СМИ и говорят сами депутаты) с вакцинацией, стерилизацией, маркированием, а также возврат неагрессивных на прежние места обитания. Животных также могут забрать люди, пожелавшие стать их владельцами.

Вот на них Ирина, Ольга и Яна и надеются. У Ирины через дорогу от отлова — частный приют, своих собак на попечении — 150, притом она продолжает заниматься и судьбами, лечением и пристраиванием собак из отлова. Ольга все шесть лет существования «Берега» ездит к отловленным, «пытаясь скрасить их жизнь». Яна присоединилась позже, выводит сейчас заботы волонтеров в публичное поле.

Им уже пишут, звонят обычные люди и представители частных приютов из разных городов России, готовы взять по несколько собак себе. Однако темпы все же недостаточны, и к 1 марта отлов может не опустеть.

— Мы не сдаемся, боремся, мы пытаемся в правовом поле оспорить данный закон, но на это нужно время, и, как мы все понимаем, гарантии на успех нет. У нас есть время. У животных этого времени нет. С 1 марта прекращается финансирование нашего и так скромного содержания, и после 1 марта в двери отлова в любой момент может зайти палач, который приведет в исполнение приговор.

Волонтеры, не разделяя себя с собаками, говорят и пишут:

— Мы хотим жить. До 1 марта нужно найти всем нам дом. Мы просим частные приюты обратить внимание на нас. Даже взяв одну-две собаки, вы спасете нам жизнь! Мы просим людей обратить внимание на нас. Возможно, вы давно мечтали о собаке. Поверьте, сейчас самое время!

В законе, принятом 38 голосами при одном воздержавшемся, введено понятие «немотивированной агрессивности». Сформулировано так: это «проявление в отношении человека или животного агрессии, повлекшей причинение вреда жизни или здоровью человека, животного либо непосредственную угрозу его причинения, не спровоцированной действиями человека или животного, а также не связанной с отловом животного без владельца или его потомства».

Как уверяют власти, «определять агрессию у каждого отловленного животного будет комиссия из работника ветеринарной службы, представителей муниципалитета, приюта и, при наличии, кинолога». Порядок определения немотивированной агрессивности, ее признаки утверждены в мае прошлого года.

Яна Аликина меж тем говорит:

— Агрессивными считаются все собаки, никто не разбирается в реальности, агрессивная собака или нет. Усыпят всех, потому что заканчивается финансирование на животных.

Ранее агрессивные собаки пожизненно содержались в приютах. По информации из регионального закса, содержание одной собаки — 158 рублей в день. На 1200 собак Красноярск расходовал около 70 млн рублей в год. Известно, однако, что два городских отлова только за 10 месяцев прошлого года (к моменту окончательного принятия закона) изъяли с улиц 3914 особей, стерилизовали около 3500.

Добавлю, что окончательному принятию «Собачьего закона» (давно подвешенному), предшествовала трагедия: стая собак 25 октября прошлого года загрызла 10-летнего мальчика под Красноярском (СНТ «Теремок», Березовский район). Далее — ожидаемые эмоции представителей власти. Вот что написал один московский житель, заседающий в красноярском заксе: «Я бы на месте СК РФ возбудил дело в отношении депутатов Законодательного собрания Красноярского края, которые проголосовали против рассмотрения закона края об обращении с безнадзорными животными! Вы косвенно виноваты в смерти этого ребенка! Я единственный, кто тогда на сессии призывал проголосовать за краевой закон, который был готов к принятию во втором чтении. Власть с маленькой буквы «вэ», прости Господи! Мне настолько стыдно находиться с вами в одном зале заседаний, что я близок к сложению полномочий!»

Другой депутат при обсуждении закона предложил отправить бездомных собак в зону боевых действий на Украине, приравняв их к военнообязанным. По его мнению, животные могли бы участвовать в миннопрочесывательных работах. Это позволило бы сэкономить бюджетные деньги и направить средства на укрепление границы.

Были, впрочем, и необычно разумные замечания. Депутаты решили обратиться к Москве, чтобы та изменила положения федерального закона: «ведь невозможно одинаково обходиться с животными, которые совсем недавно попали на улицу, и стаями практически диких собак; некоторые из них поколениями живут, например, около Столбов (красноярского заповедника) и ведут себя как хищники».

На фото в телеграм-канале «Смертники отлова «Берег» (там все контакты волонтеров) — доверчивые или вопрошающие собачьи морды. Сложно сказать, о чем они спрашивают. Девушки, что ухаживают за ними, расшифровывают это однозначно: «Есть ли у меня шанс на жизнь?» И добавляют от себя: «У нее (него) время до 1 марта».