Нейтралитет как «будущее нации»

Во время презентации новой партии на первом съезде ее лидер Вато Шакарашвили назвал нейтралитет будущим Грузии. «Если мы хотим сохранить в нашей стране мир, стабильность, добиться экономического прорыва и обеспечить благосостояние граждан, для этого необходим нейтралитет», — постулировал господин Шакарашвили, тут же обосновав необходимость объявления нейтралитета «всем тем, что происходит вокруг Украины».

При этом он сослался на то, что в проектах соглашений о прекращении огня в Украине фигурирует тезис об отказе Киева от вступления в НАТО. «На этом фоне еще более абсурдно выглядят догматичные положения Конституции Грузии об интеграции нашей страны в евроатлантические структуры», — заявил лидер партии, имея в виду статью 78 Основного закона страны, гласящую: «Все государственные институты обязаны сделать все возможное для вступления Грузии в НАТО и ЕС».

В уставных документах новой партии при этом утверждается, что ее цель — «защита национальных и традиционных ценностей», обретение и сохранение «международно признанного статуса нейтрального государства», ориентация на «национальные интересы при взаимодействии с другими государствами и международными организациями».

На съезде говорилось, что объявление Грузии нейтральным государством «приблизит восстановление территориальной целостности государства», то есть возвращение Абхазии и Южной Осетии в лоно единой Грузии, хотя независимость бывших грузинских автономий признана Москвой еще в августе 2008 года. Именно поэтому в названии новой партии и фигурирует термин «единая».

Партия «Единая нейтральная Грузия» уже зарегистрирована в Министерстве юстиции. Но в грузинском Минюсте зарегистрированы, в соответствии с законом, еще около 200 партий. Почему же основание именно этой партии привлекло столь пристальное внимание?

Многие называют ЕНГ партией-спутником и даже партией-сателлитом правящей партии «Грузинская мечта», указывая при этом на ряд существенных симптомов, свидетельствующих о тесной связи двух политических сил: во первых, инициаторы создания партии, выступающей за нейтралитет Грузии, Вато Шакарашвили, Бидзина Гиоргобиани и Леван Николеишвили в недавнем прошлом считались самыми активными участниками «ближнего политического круга» основателя и почетного председателя ГМ Бидзины Иванишвили. При этом Леван Николеишвили — бывший начальник Генерального штаба ВС Грузии, до сих пор пользующийся влиянием и авторитетом в генералитете и военных кругах. Всех их часто приглашали в качестве спикеров на правительственные телеканалы, а телекомпания «Имеди», являющаяся главным медиаресурсом властей, даже вела прямую трансляцию с первого съезда «нейтралов», что по определению не могло быть случайностью.

Кроме того, незадолго до основания ЕНГ парламент внес поправку в законодательство, согласно которой референдум по любому вопросу в Грузии отныне может быть проведен не на всей территории страны, включая Абхазию и Южную Осетию, но лишь на территории, которую контролирует официальный Тбилиси.

Таким образом,

И вопреки предыдущей редакции закона такой референдум также будет считаться вполне законным, а ее решение — обязательным к исполнению всеми ветвями власти, которые согласно все еще действующей конституционной статье были обязаны «делать все для вступления Грузии в НАТО и ЕС».

Укрыться в нейтралитете от «Европейского насилия»?

Важно учесть, что политический маневр с возможным объявлением нейтралитета Грузии осуществляется на фоне усиливающейся антизападной, антиевропейской риторики лидеров ГМ.

Например, говоря о проевропейских акциях протеста, продолжающихся в стране с ноября 2024 года, спикер парламента Шалва Папуашвили обвинил ЕС в поощрении насилия. «Там, где насилие, там реет знамя ЕС; там, где ненависть, там реет знамя ЕС», — без обиняков заявил спикер.

По его словам, Европейский союз провоцирует в Грузии общественный раскол по многим вопросам. В том числе, например, по вопросу о том, когда именно следует отмечать Рождество Христово: 7 января, как отмечают Грузинская и Русская православные церкви, либо 25 декабря, как большинство европейских государств? Или еще: когда отмечать День Победы над фашизмом: 8 мая, как в ЕС, либо 9 мая, как в России?

Грузинские лидеры демонстративно пришли в парк Победы в центре Тбилиси именно 9 мая. Тогда как оппозиция отмечала День Европы накануне. «300 000 грузин погибли в той войне за то, чтобы освободить Европу от фашизма, но они нас даже не поздравили», — возмущался Папуашвили, резюмируя: «Сегодня Европейский союз занят в Грузии вредной практикой привнесения ненависти и раскола».

С подобными заявлениями нередко выступают и другие руководители страны, которая при этом до сих пор считается кандидатом в члены ЕС и пользуется благом безвизового режима с Евросоюзом. Резкими заявлениями «против Брюсселя» отмечался в том числе и премьер-министр Ираклий Кобахидзе.

Вклад главы правительства в продвижение идеи «нейтральной Грузии» оказался еще большим и значимым: в декабре грузинский премьер принял участие в международном форуме по случаю 30-летия нейтрального статуса Туркменистана. Венцом участия представителя Грузии в этом мероприятии стала совместная фотосессия, в ходе которой он сфотографировался вместе с Владимиром Путиным впервые после 2008 года.

И хотя грузинские власти пока прямо не говорят о «примерности» для них туркменского нейтралитета, само по себе посещение ашхабадского форума было воспринято как четкое и ясное послание в пользу коренного изменения 30-летнего курса на вступление страны в НАТО и ЕС.

Внешний контур грузинского «нейтралитета»

Нельзя сказать, что «новый курс» возник на совершенно пустом месте или превалирующим в нем является лишь борьба с проевропейской оппозицией. Как заметил в беседе с автором статьи эксперт аналитического ресурса Nation.ge Давид Авалишвили, «важную роль играет общая нестабильность, неуверенность на евроатлантическом пространстве: ситуация вокруг Гренландии, воспринимаемая как кризис НАТО и ЕС, а также несогласованность по обе стороны Атлантики по вопросу модальности завершения войны в Украине».

Собеседник «Новой» уверен, что в этих условиях ГМ «ищет свою особенную, новую нишу, которая может обеспечить как сохранение власти, так и возможность лавирования между различными центрами силы в мире и регионе, ставшем слишком турбулентным».

До войны в Украине и нынешних противоречиях между Вашингтоном, с одной стороны, и европейским столицами — с другой, лидеры ГМ не только не выступали за нейтралитет, но сами инициировали внесение в Основной закон страны статьи 78.

Что касается перспективы восстановления территориальной целостности Грузии путем объявления нейтралитета, в Тбилиси считают, что такая возможность равна «абсолютному нулю», поскольку Москва «не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии» и не станет ради «нейтральной Грузии» рисковать своими отношениями с родственными абхазам и южным осетинам северокавказским элитами, «тесно связанными с элитами по южную сторону Главного Кавказского хребта». Об этом «Новой газете» заявил бывший государственный министр Грузии по примирению и гражданскому равноправию Паата Закареишвили.

Еще один интересный вопрос: кому вообще нужна «нейтральная Грузия» и насколько реален грузинский нейтралитет на сложнейшем «ландшафте» Южного Кавказа, где действуют во многом разнонаправленные геополитические силы, в том числе РФ, Турция и Иран?

Все три региональные державы постоянно призывают Тбилиси включиться в формат «3+3» (РФ, Турция, Иран, Армения, Азербайджан, Грузия) который по своей сути исключает «нейтральность» одной из участниц.

В том числе исходя из этой реальности, одна из лидеров партии Михаила Саакашвили «Единое национальное движение» (ЕНД) Хатиа Деканоидзе, занимавшая в прошлом пост главы Национальной полиции Украины, заявила в интервью «Новой газете», что «нейтралитет Грузии» — это «полностью путинский проект, который пытается осуществить в нашей стране правящая партия Иванишвили», с тем чтобы оторвать Грузию от евроатлантического пространства, «гарантировав тем самым не нейтралитет, а отказ от вступления в НАТО и ЕС». Таким образом,

Как отмечают скептики, «в свое время Швейцария стала нейтральным государством не потому, что этого захотели сами швейцарцы, а благодаря консенсусу между собой и договоренности на этот счет тогдашних европейских сверхдержав, окружавших маленькую страну».