— На днях я прилетела из Гренландии в Нью-Йорк, чтобы навестить своих детей и внуков, которых не видела почти целый год. С утра мы отправились с внуками на Пятую Авеню с флагом Гренландии, нашим знаменитым флагом, который мой муж Оле Йорген и я пронесли через пустыни и джунгли, он очень потрепанный и выцветший, но до сих пор живой.

Последние 15 лет этот флаг был символом рукопожатия и любви, сегодня он впервые стал символом обороны. Мой внук Сальвадор сказал: «Смотри, бабушка, какой отличный гарпун наш флаг! Если на нас нападут, у нас будет чем защищаться». И действительно, древко у него завершается острым гарпуном, потому что сделан был флаг в маленькой эскимосской деревне, из маленького детского гарпуна.

Предыдущую ночь наш сын Людвиг Хаммекен простоял всю ночь с флагом у посольства США в Копенгагене, с молчаливым протестом. Мы к посольству не пошли, там никого нет, а по Пятой Авеню у штаб-квартиры Трампа разгуливает живой «Трамп», ужасный и великий (очень талантливый актер в маске), — и собираются толпы людей посмотреть на это душераздирающее шоу.

И вот навстречу «Трампу» отправились с флагом Сальвадор и Альма Сахара, чтобы сказать ему, что Гренландию купить нельзя. Они отличные спорщики, как, наверное, все дети. Кстати, я впервые подумала о том, что Трамп спорит тоже как ребенок, поэтому многим взрослым, старающимся думать логически, не удается переспорить его. Детям это сделать куда проще.

Толпа, понятное дело, встала на сторону маленьких детей и начала скандировать: «Трамп, оставь Гренландию в покое!» Как всегда, здесь тысячи туристов, и люди кричали на самых разных языках — так что получилась такая impromptu детская демонстрация в центре мегаполиса.

Что касается сути событий, то в них на первый взгляд нет никакой логики.

Был договор 1951 года, дававший Америке полные военные права.

Была база Питуффик, формально сокращенная, но юридически открытая. Были еще 17 баз, покинутых США, но с сохранившейся инфраструктурой. Американские компании имели приоритет в добыче полезных ископаемых.

Молодежь Гренландии говорила по-английски и смотрела на США, а не на Данию. Америка воспринималась не как угроза, а как горизонт будущего. Гренландия и так тихо дрейфовала в сторону США. Без давления. Без насилия. Почти добровольно.

И именно поэтому поведение Трампа выглядит таким странным. Это если смотреть с точки зрения логики. Но, как я уже пыталась объяснить, Трампа может перекричать только ребенок, и его, как и ребенка, нельзя понять с точки зрения логики.

У США была мягкая сила. С этой силой, на фоне сильной обиды гренландцев на Данию, у США были прекрасные перспективы войти в Гренландию в качестве друга (понятно, что так или иначе это был бы волк в овечьем обличии), но факт остается фактом: Америку любили и старые, и молодые, она виделась не такой занудной и лицемерной, как Дания.

Но Трамп не понимает мягкую силу и невидимую власть. Он видит только сделки, подписи и заголовки в газетах, важные для себя. Мягкая сила для него не существует. Если нет бумажки с его именем, значит, этого нет вообще, этого не существует. Поэтому он говорил о Гренландии так, как говорят о гостинице или о поле для гольфа.

Если бы он был империалистом, хотевшим просто проглотить кусок понравившейся ему земли, он пошел бы другим путем.

Но Трамп — не империалист. Он девелопер и скупщик недвижимости в шинели президента США.

Он не пытался управлять процессом, который уже развивался в нужном ему направлении. Он хотел только одного — чтобы его имя было написано на каждой остановке, на каждом балконе и на каждой крыше. Большими буквами. Чтоб каждый ребенок мог прочитать.

То, что он сделал в отношении Гренландии, не было геополитическим ходом. Это был телевизионный жест. И этим жестом он разрушил то, что строилось десятилетиями. Одной фразой он превратил симпатию гренландцев в настороженность, а дрейф в сопротивление. Он дал гренландцам то, чего у них давно не было: образ монстра — хищника, притаившегося у входа в деревню.

И в этот момент Дания из колониального опекуна, противного, старого и надоевшего, вдруг превратилась в щит.

Если бы Трамп просто промолчал, Гренландия сегодня была бы:экономически связана с США, культурно американизирована, военно интегрирована и отплывала бы все дальше от Копенгагена.

Галя Моррелл