«В России появятся детские сим-карты» — именно таким заголовком разразились новостные издания после высказывания главы Минцифры Максута Шадаева на форуме поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт». Учитывая сложность получения локации другого абонента у оператора, казалось бы, инициатива отличная. Однако на практике есть вопросы.

Начнём с того, что «детские сим-карты» давно не новость, и практически все российские операторы предоставляют такую услугу. Основной функционал чаще всего выражается в общем с родителями биллинге, позволяющем контролировать расход средств, и ограниченном доступе к ресурсам, на которые детям ходить не рекомендуется. Так что новость, если её цитировать буквально, мягко говоря, не новость.

То же касается и местонахождения ребёнка. Сегодня есть масса приложений, которые позволяют в той или иной форме поделиться геолокацией: встроенных в операционную систему или внешних. Так что если вдруг возникает задача контроля местонахождения ребёнка, а если быть точнее — его устройства, то обеспечить это просто, без всяких инициатив Минцифры и действий со стороны операторов.

Учитывая, что никаких документов ещё нет, можно только гадать и предполагать, что речь ныне идёт о выдаче родителям информации, по которой оператор может геолоцировать сим-карту. Технически — это сравнение данных между базовыми станциями. К этой подключился, ту видит, и эта недалеко, так, путём нехитрых математических вычислений можно определить нахождение абонента. Чем и пользуются желающие с сотрудниками и не могут воспользоваться простые граждане.

Возможно, инициатива и правда хорошая. Сейчас такие данные можно получить только через суд. А если суд, то нужно дело. В теории, допустим, если человек исчез, то заводится соответствующее дело, в рамках статьи 165 УПК, запрашивается разрешение на проведение конкретных следственных действий, потом направляется запрос оператору. Часто это занимает несколько дней, но в реальности, если человек пропал, речь идёт о часах или минутах — медлить нельзя.

Но это теория. На практике сотрудники правоохранительных органов легко без суда и следствия получают информацию о местонахождении абонента, в крайнем случае обещая выслать необходимые бумажки позже, чтобы оператору, формально нарушающему закон, тоже было чем прикрыться. Правда, это касается политических дел, когда же речь идёт о каких-то «бытовых» вопросах, к которым ныне относится исчезновение человека, — органы предпочитают действовать строго по закону.

Получается, что

А реальность, как всегда, сложнее. Конечно, приложения для определения геолокации — это круто. Конечно, данные от оператора без лишних проволочек — это прекрасно. Но сколько раз ваш ребёнок терял телефон? Так что и это — не очень надёжный способ. Лучше всего — вшитый в одежду датчик вроде Apple AirTag: у него и батарейка долговечнее, и потерять при грамотном расположении будет непросто. Ситуацию, когда ребёнок вырезает подобный модуль сам, оставим за гранью фантастики.

На этом техническое описание можно закончить и констатировать, что сегодня при достойной организации процесса можно более чем полностью удалённо контролировать своё чадо. И казалось бы, это должно решить все проблемы. Но почему-то не решает.

Отрицать процесс и его достоинства было бы глупо. Но суть, как всегда, не в технологиях и даже не в грамотности их реализации, а где-то за её пределами. В данном случае — в обществе и окружающей среде.

Конечно, аргумент «А помните, как мы в детстве…», когда не было никакой сотовой связи, да и домашний телефон был экзотикой, — так себе. Но всё же необходимость законодательного регулирования и доступа к местонахождению человека — это сегодня не только возможность виртуального мира, который уже неотличим от реального, но и симптоматика болезней общества.

За пределами крупных городов во многих странах (пожалуй, яркий тому пример — Израиль) встретить ребёнка или детскую компанию без сопровождения родителей — нормальное дело. Сначала это вызывает ужас, непонимание. Потом узнаёшь — это часть культуры. Ушёл ребёнок в другой район, его там накормят, родителям сообщат и так далее. Уровень бытовой преступности — низкий. Ну да, районная шпана может отобрать телефон, всякое бывает, но и тут геолокация не спасёт. И даже когда условная полиция вычислит нужные данные, то спустя пару часов уже обнаружит телефон на прилавке рынка или профильной лавочки.

Но у нас с этим, как вы понимаете, всё сложнее. Это ведь не патриотизм, которым сейчас пытаются индоктринировать подрастающее поколение с детских садов, это — добро, зло, горизонтальные связи, взаимопомощь, сострадание. Но эти ценности сегодня не несут политической выгоды. Наоборот, всё душится в зародыше. Отсюда — большее доверие к технологиям и цифровому ошейнику, чем к окружающей среде и людям.

Есть ещё один момент. Это государство с его инициативами. Когда операторы запускали детские тарифы — это нормально. Это бизнес. И если бы та же инициатива с доступом к результатам триангуляции исходила от провайдеров — вопросов было бы меньше. А тут, конечно, интеграция с госуслугами, конечно, бесконечный мониторинг и, конечно, самый главный вопрос:

«Определись уже», — скажет читатель, которому хочется простого ответа. А то в одном абзаце — хорошая тема, в другом — ужас! И вот такие качели.

Но простых решений нет, и, чтобы завершить историю на позитивной ноте, нельзя не упомянуть сферу, которая как раз находится в рамках общества, «ЛизыАлерт», государства вообще и Минцифры в частности. Это люди с ментальными расстройствами. Часто — уже давно не дети.

Те, кто сталкивался с больными деменцией, с теми, кто страдает расстройствами личности, — поймут. В одной ситуации человек вполне адекватен, может сам себя обеспечивать и даже трезво воспринимать окружающую реальность. В другой он выходит из дома в неизвестном направлении. Тут, правда, тоже трекер, вшитый в одежду, будет эффективнее телефона, но всё же. Вот где нововведение Минцифры будет полезно. Вот где будет великое счастье, когда запрос локации у оператора будет происходить без административных проволочек.

Но, к великому сожалению, «сим-карта для здоровых детей, за которыми нам лень следить и на воспитание которых нет времени» намного лучше для цитирования, чем «забота о тех, кто по состоянию здоровья оказался в трудной ситуации, и не только о них, но и об их семьях».

Суммируя вышесказанное: инициатива Минцифры была бы хороша, но в другое время, в другом месте, для других людей и намного раньше. Глядишь — спасли бы тех, кого не удалось. Но на практике: новость, высосанная из пальца главы ведомства, с неизвестными последствиями. Ни законов, ни представлений, как это будет реализовано, — нет. А родителям — подумайте о трекере, чуть надежнее выйдет.