Вы просыпаетесь утром в Донецке. Предположим, утро июльское, а год 2025-й — то есть проснулись вы, скорее всего, от грохота или взрывов, а воздух за окном к полудню накалится до +40. Если бы вы проснулись в каком-нибудь другом городе, вы, скорее всего, встали бы, заправили кровать и отправились в ванную — чистить зубы, принимать душ и что там еще полагается делать жарким июльским утром. Но вы проснулись в Донецке — а это значит, что в ванную вы, конечно, пойти можете, но душ принять не получится. Вместо этого вы проберетесь через коридор, утыканный пятилитровыми баклажками, кастрюлями с водой, мисками, тазами и бидонами, и в лучшем случае позволите себе помыть голову. Мыльную воду вы, естественно, бережно соберете в еще один таз — она вам пригодится для того, чтобы помыть посуду.

При этом, раз вы проснулись в Донецке, посуда ваша, скорее всего, будет пластиковой — в целях экономии город давно ест из нее. Давно — то есть четвертый год, примерно с тех пор, как начались серьезные перебои с водой. Впервые вода стала пропадать здесь где-то в мае 2022-го, и с тех пор ее постепенно становилось все меньше, но до зимы 2023-го воду давали хотя бы по графику, и раз в три дня по два часа вода шла из кранов в домах. И хоть тогда приходилось всю свою жизнь подстраивать под эти два водных часа или бросать ради них все дела и работу, все-таки это были два часа чистой воды, идущей нормальным напором. Можно было и помыться, и постирать — и не только самому, но и остальным членам семьи, даже если их у вас пятеро.

Но потом воды не стало вообще. По крайней мере, ее не стало во многих частных секторах и некоторых самых невезучих районах — Кировском, например. Кировский район находится ближе к границе — и на сегодняшний день он один из самых обезвоженных.

Но некоторые районы вообще не видят воды вот уже много месяцев — ни из-под крана, ни из развозимых в машинах бочек. Один из таких районов — как раз Кировский, так что предположим, что проснулись вы именно там, и под душем вы мылись последний раз осенью 2024 года.

А если вы к тому же живете выше первого этажа или в одном из домов частного сектора, то и воду из своего крана вы, скорее всего, видели последний раз примерно тогда же. Выше первого этажа вода вообще в большинстве районов не поднимается — не хватает давления. Повезло, если живете в низине или рядом с важными городскими объектами — рядом с больницей, например: вода там бывает регулярнее. Хотя, читая про свой город в газетах (в «Известиях», в частности), вы видите, что и там сотрудникам приходится трудно: «Без постоянной централизованной подачи десятый месяц живут больницы, поликлиники, предприятия. В тех же больницах каждое утро санитарки и медсестры вынуждены бежать и развозить на каталках канистры по своим отделениям (к медучреждениям приезжают цистерны), чтобы омыть пациентов, провести обязательную уборку палат, приготовить в столовых еду. Воды не хватает в критических ситуациях машинам МЧС: во время недавнего пожара после обстрелов в управлении Донецкой железной дороги у спасателей элементарно не доставало воды, и борьба с огнем продолжалась почти сутки».

Но даже если вода из вашего крана все-таки течет — пусть не по графику, не раз в три дня, а хотя бы раз в неделю, — совсем не факт, что это как-то облегчает вам жизнь. Потому что она может оказаться окрашенной всем цветовым спектром — от желтого до бурого, а может вообще пойти голубая. И с густой мыльной пеной. Видео с такой выкладывали местные в канале «Типичный Донецк» — и за кадром хвастались: идет сразу с моющим средством! Но это все-таки эксцесс — у вас, как среднестатистического жителя, вода в «водный день» пойдет просто ржавая, струей в полмизинца. В полмизинца — это тоже в лучшем случае, а в худшем — таким напором, что за отведенные два часа у вас получится набрать только полведра. Но и полведра воды — это на самом деле невероятная роскошь. Столько надо, например, чтобы смыть унитаз — но пользоваться унитазом вы давно не можете себе позволить, по крайней мере, точно не летом. Им можно пользоваться только зимой, когда выпадает снег, который можно собирать и растапливать. Другой вариант — ждать дождей, но лето в этом году засушливое везде.

В вашей жизни вообще очень многое может внезапно оказаться роскошью. Например, держать дома цветы и поливать их водой, смытой сначала с волос, потом с помытых кастрюль, потом оставшейся после помытого пола. Такой расточительности ваши домочадцы скорее всего не поймут. Еще большая роскошь — влажная уборка, и максимум, что может сделать дежурный по подъезду или приходящая уборщица, — выскрести ступени веником. А самая большая роскошь — это, конечно, стирка белья. Для того чтобы сделать это в режиме «быстрой стирки», вам понадобится залить в стиральную машину сначала три пятилитровых баклажки, а потом еще две — на полоскание. А все оставшееся после этого время вам придется ездить по городу, ища источник воды для пополнения запасов.

Местный глава Денис Пушилин на недавней встрече с Путиным по этому поводу сказал, что «водопотери доходят до 60%», что причина вечных прорывов — в «нерегулярном водоснабжении» и «общем износе системы»: «Мы ремонтируем, ежедневно устраняются 100 прорывов, а в пике у нас доходило до 2000 прорывов в неделю».

Но устранение прорывов — дело долгое, и город помнит, как целый год по улице Гаргаева стекал в парк бурный поток, образовавший озерцо из воды, которая так и не дошла до квартир.

Так вот, искать воду вы будете именно в этих декорациях. Первый и самый простой из возможных сценариев квеста — пойти купить воду в магазине. Говорят, до мая она здесь стоила по 5–7 рублей за литр, но потом Пушилин дал приказ снизить стоимость до 3,50 руб/л. «Дешево!» — обрадуетесь вы, но скоро, вероятнее всего, радоваться перестанете: производители, которым возить сюда воду за такую цену невыгодно, ее и не возят, а если кто-то все-таки доставляет, то очередь за ней выстраивается длинная.

Вообще, раз уж вы проснулись в Донецке, вы, видимо, давно уже привыкли к народному стоянию за водой. Но даже если вода есть, а очереди нет, много вам все равно не купить: в Донецке, где цены на все давно московские, а зарплаты, как положено, провинциальные, зажиточными и могущими себе позволить все время покупать воду оказываются только семьи военных. Они могут даже пробурить скважину и брать воду оттуда. Но вы, будучи среднестатистическим, позволить себе такое не можете, потому что стоит это от 1200 до 4500 руб/м2 без учета стоимости необходимого оборудования и дальнейшего обслуживания.

Второй возможный источник воды — подвозы. Водовозы могут ехать с разных сторон: их могут отправлять регионы-шефы (Москва, например) или организации вроде «Народного фронта», или волонтеры и частные предприниматели. Вот только когда приедет такой водовоз, где остановится и как долго простоит — известно одним водителям, так что удастся или не удастся вам до него добраться — вопрос удачи и дружбы с соседями.

До того, как город оказался обезвоженным, вы, как любой нормальный человек XXI века, конечно, не имели представления, кто живет с вами за одной стенкой или делит одну улицу. Но теперь вы давно знаете весь район, присоединились ко всем возможным чатам, раздали свой телефонный номер и собрали номера остальных и пытаетесь выжить вместе. Поэтому, когда по вашей улице (предположим, по Шилова) будет нерешительно пробираться какой-нибудь неместный водовоз и остановится спросить дорогу, кто-нибудь из предприимчивых жителей улицы ответит, а потом попросит набрать совсем немного воды для себя, а потом позвонит вашим соседям, а ваши соседи — вам, и в итоге весь ваш дружный район, сорвавшийся с рабочих мест и собравший все имеющиеся пустые баклажки, обступит растерявшегося водителя. Он, конечно, понервничает, что ему надо ехать по другому адресу и что его накажут, но воду раздаст. Но раздаст он ее, только если сам будет не местным — жители Кировского района говорят, что местные водовозы слишком пунктуальны: если и приезжают, что само по себе редкость, то раздают воду ровно полчаса, после чего хлопают дверью и уезжают обратно — и неважно, кто успел, а кто так и остался обезвоженным.

Естественно, на этой плодотворной почве уже успел расцвести телефонный аферизм:

Чтобы избежать всего этого, местные и не только местные власти расставляют по городу емкости для воды — огромные синие бочки — и часто отчитываются в своих тг-каналах и комментариях для СМИ, сколько еще десятков таких удалось воткнуть. Но жители города оставляют под этими публикациями и постами комментарии, совсем не соответствующие их героическому тону: пишут, что бочки стоят пустые, что тех, кто их устанавливает, забыли предупредить, что хорошо бы туда еще и что-нибудь наливать.

Так что единственным, по сути, доступным для вас источником воды останутся подвалы домов, в которых по «водным дням» из врезанных в трубы кранов можно набрать воды. Не факт, что вас пустят с ведрами и пластиковыми тарами в чужой подвал, а если у вас этих тар будет слишком много, то из нервничающей очереди вы можете не выйти здоровым. Даже в подвалах вода течет тонкой струей, и чтобы набрать несколько пятилитровок, каждому нужно как минимум полчаса. К тонкой струе воды собираются жители как минимум трех ближайших улиц — и бывает, что, пока жена набирает воду, муж тут же отвозит ее домой, освобождает баклажки, потом возвращается за следующими — и так несколько раз, а время подачи воды ограничено парой часов. Нервы стоящих в очереди в конце концов не выдерживают — и люди начинают кидаться друг на друга, воюя за воду, как в доисторические времена.

В одном из опустевших домов на все той же улице Шилова, где вода шла регулярно и неплохим напором, такие сражения еще недавно были обычным делом. Приходилось вызывать полицию — но толку от этого было немного:

— Меня оскорбили! В меня плевались! — жаловались вы полицейским после драки.

— Чем плевались? — вяло интересовались они.

— А чем одна женщина может плюнуть в другую? Слюной!

В конце концов с домом на Шилова все закончилось тем, что его просто закрыли, и воду там набирать оказалось больше невозможно. Все три улицы перекочевали к другому заброшенному дому, где вода шла хуже, но все-таки регулярно.

И вот в день подачи воды вы, одинокая женщина шестидесяти лет, вернувшись с работы к восьми вечера, грузите в тачку десять пустых пятилитровых баклажек и везете их к дому на углу. Очередь к этому времени успевает собраться большая, и вы, оставив все, уходите кормить себя и собак. В вашем доме уже некуда ступить от тар и баклажек, но выбрасывать их и тем более выливать из них воду, даже если она уже застоялась и в ней начала заводиться жизнь, вы не решаетесь: вдруг не станет вообще. Вы начинаете все лучше понимать своих бабушек-фронтовичек, всю жизнь боявшихся выкинуть мешки с сахаром, зерном и сухарями.

Вы садитесь на скамейку рядом с краном, и пока первая пятилитровка медленно наполняется, вы думаете о том, что в хрущевке на Семашко у вас живет не менее одинокая 85-летняя мать, что дни подачи воды у вас и у нее совпадают, и перед вами каждый раз стоит выбор: или остаться без воды самой, но приехать и помочь ей, или оставить ее одну, но набрать воды себе. Она, живущая на четвертом этаже дома без лифта, ходит за водой в подвал — и носит воду не только себе, но и соседке сверху: еще более одинокой, девяностолетней, к тому же сломавшей ногу и теперь не ходячей. Вообще-то у нее есть две внучки, но одна живет в Украине, а другая уехала в Воронеж. В Донецке вообще остались в основном либо старики, либо те, кто не может их бросить.

Когда ваши десять пятилитровок наполнятся, вы снова грузите их на тачку и везете к себе домой — вверх по горке. Потом возвращаетесь еще раз, снова встаете в очередь. И еще раз. И еще — пока вода не перестает течь. На последней ходке вы сидите уже в полной темноте и слушаете, как из крана капает в баклажку вода.

Так вы доживаете до зимы. 31 декабря в ваш район обещают подвезти воду — по крайней мере, так было в прошлый Новый год. Весь день район ждет новогоднего чуда — но оно так и не происходит. И тогда один из соседей по улице, сумевший пробурить у себя скважину, надевает шапку Деда Мороза и начинает раздаривать воду. Вся улица собирается у него во дворе — и, вспоминая об этом даже год спустя, вы начинаете плакать.

Обещанного подвоза нет ни первого, ни второго, ни третьего января — и все эти дни люди собираются во дворе Деда Мороза. Но через полгода из-за июльской жары вода начинает пропадать и у него, и чудес от следующей новогодней ночи ждать совсем уж не приходится. Даже хуже:

И вот в один из таких дней вам звонит журналист из Москвы и просит рассказать, как вы живете.

— Приезжайте и посмотрите сами, — говорите ему вы. Тот отвечает что-то невнятное.

— Тогда для кого вы пишете? — спрашиваете вы его. — Для Европы? Для Америки? Для Москвы? Мы здесь вообще никому не нужны, ни тем, ни другим.

И вешаете трубку. А журналист уходит писать статью о том, как четвертый год вы просыпаетесь утром в Донецке.