РепортажиОбщество

«Люди намного чаще стали говорить, что хотят мира»

Как живет российский город, где хоронили детей после ракетной атаки. Репортаж из приграничного Белгорода

«Люди намного чаще стали говорить, что хотят мира»

Житель Белгорода меняет поврежденное от обстрелов стекло. Фото: Евгений Силантьев / ТАСС

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ БОРУХОВИЧ (ТУМАКОВОЙ) ИРИНОЙ ГРИГОРЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА БОРУХОВИЧ (ТУМАКОВОЙ) ИРИНЫ ГРИГОРЬЕВНЫ.

Было пять утра, когда снаружи загремело. За толстыми стенами старой гостиницы мне нечего было бояться. Я думала о том, как бояться вообще нечего, цепенея от холодного, давящего ужаса и не понимая, откуда он берется. Вчера в центре Белгорода совсем рядом с тем местом, куда 30 декабря упал один из обломков ракет, прямо на тротуаре, подъемный кран ставил бетонную будку с надписью «Укрытие», а одна женщина остановилась и заплакала. Другая стала ее успокаивать, а первая сказала: «Это какой-то животный страх».

Теперь и я поняла, что это такое — животный страх. Гремело где-то далеко и не больше двух минут, потом я снова уснула. По обе стороны границы Украины и России так живут два года.

Днем в новостях на белгородском телевидении ведущая звонким голосом цитировала губернатора и в который раз рассказывала: почти все окна, выбитые во время обстрелов 30 декабря и в первых числах января, гражданам заменили бесплатно. Тем, у кого пострадали автомобили, возместили ущерб. Семьям 25 погибших выплачено по три миллиона рублей. Пострадавшие выздоравливают в лучших больницах страны.

Я вспомнила наводнения в Крымске и в Тулуне, пожары в Сосьве — да мало ли было у нас стихийных бедствий. Белгородцев успокаивали точно так же, как тех пострадавших. Жителей затопленного Крымска президент Путин лично обещал обеспечить рындой. Теперь «стихийное бедствие» у белгородцев. Власти помогают пережить беду. Спасибо им. Хорошего мало, но что можно поделать со стихией, правда, да?

«Вадик, Наташу убило!»

Каток на Соборной площади Белгорода начали разбирать 15 января. К этому времени он 15 дней простоял полуразбитый и пустой. Возле елки на площади в последний раз веселились 30 декабря в три часа дня. За день до этого, 29 декабря, закончилась последняя рабочая неделя 2023 года. В Белгороде слышали, как вдалеке «бабахало», и снова обсуждали ракетные атаки по ту сторону границы. До Харькова от Белгорода всего 80 километров.

В субботу, 30 декабря, наступили последние предновогодние выходные, в центре Белгорода был самый разгар гуляний. Елка на главной площади сверкала, дети бегали на катке, родители — по магазинам, звенела музыка — обязательные в новогодней России Jingle Bells и We wish you a Merry Christmas.

В начале четвертого во время ракетной атаки ВСУ, которую сумела отразить российская ПВО, обломок ракеты прилетел в детский каток. Рядом загорелись автомобили.

Гремели взрывы, поднимались столбы черного дыма возле кинотеатра «Победа» и у выставочного зала «Родина», лопались окна в универмаге «Белгород», стекла гостиницы White Hill летели в людей на улице, а тем некуда было бежать, рядом на парковке горели их машины.

Читайте также

«Попали по городу Белгород…»

Российский региональный центр вблизи линии фронта пережил крупнейший с начала СВО обстрел: погибли 24 человека, ранены более 100

Потом белгородские власти сосчитают, что погибли 25 человек, пострадали «больше ста». Жители города, как это у нас и бывает, станут рассказывать, что от них наверняка настоящие цифры скрыли.

Каток, в который попал обломок ракеты. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Каток, в который попал обломок ракеты. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

— Я живу здесь недалеко, на пятом этаже, — говорит высокая худощавая пенсионерка в мохеровой шапке Наталья Леонидовна. Она тычет серой варежкой в сторону перекрестка, ставит пакет на снег и обеими руками пытается изобразить схему своего двора. — Во дворе у нас женщину тогда убило. У меня угловая квартира, и вот в том окне, которое во двор, три пробоины. У нас там парковка, оттуда лестница, вот она по этой лестнице шла. И буквально в шести метрах в угол дома упала бомба. А она была на лестнице. Ее убило. Я захожу во двор, а там мужчина бежит с телефоном и кричит: «Вадик! Вадик! Наташу убило, Наташу убило!» Я захожу, и мне говорят: Наташу с того подъезда убило.

Когда все кругом стало взрываться, Наталья Леонидовна возвращалась домой из того самого магазина, возле которого я ее остановила. Это продуктовый в цоколе универмага «Белгород». Ей до дома совсем близко.

— Вот так вот я переходила улицу, — она продолжает изображать, как это было. — И тут взрыв огромный: бабах! бабах! Сначала непонятно было. Потом сразу черный столб дыма пошел вверх. Возле универмага тоже был взрыв, там дыма не было, а был огонь, искры полетели. Женщина бежала, схватила девочку за руку и потащила, а вокруг люди падали, падали. Это потом уже она рассказывала, когда мы в подвале магазина стояли. Нас туда эмчеэсники загнали всех. Девочка плакала, а женщина рассказывала, рассказывала, как будто она в трансе. Я сейчас шла по этой улице и все вспоминала.

Окна универмага до сих пор закрыты листами фанеры, на дверях вместо стекла полиэтиленовая пленка. Один из осколков упал рядом, восьмимесячной девочке оторвало ногу.

Надя недалеко отсюда работает в аптеке. 30 декабря была не ее смена, но коллега заболела, пришлось выйти.

— Я вон там, у окна, как раз была, — кивает она в сторону проспекта Славы. — И тут всё так затрясло, как будто дом тебе сейчас упадет на голову. Потом дым кругом, люди бегут… А вы вообще не слышали, каково это? Упаси господи это услышать. Первые дни я на работу ходить боялась.

Юра работает водителем в частной компании. В половине третьего он отвез домой шефа.

— Я ехал со стороны Богданки, — рассказывает Юра. — Слышу: кааак бабахнет! Смотрю: впереди машина горит. А наверху рассыпаются искры. Это были кассетные ракеты. Кассетные, точно вам говорю, траектория была такая — кассетная, два километра. Вон там упало — там лежали два трупа, там тоже два трупа, там восемь машин горели. Правая сторона универмага вся была разбита. На гостинице уже стекло поменяли. А во-о-он там, видите? Там мужчина погиб. А тут женщина шла с ребенком — ребенку ступню оторвало. И везде, где был прилет, люди погибли. Где-то один, где-то два, где-то пять.

Универмаг с выбитыми стеклами. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Универмаг с выбитыми стеклами. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Белгородцы знают из новостей, что российская ПВО героически отразила атаку. Но еще они полагают, что украинцы стреляли по ним «кассетными ракетами», у этих ракет специальная траектория, и ракеты попали в цель. О том, как совместить эти факты, знатоки ракет не задумываются.

— Точно кассетные ракеты были, а не осколки от ПВО, — уверяет Юра. — Я сын военного, я знаю.

По словам Юры, он слышал «примерно 12 залпов».

— До этого у нас тоже ракеты летали, на аэропорт охотились, их тоже ПВО сбивала, но подальше от города, — уверенно кивает он.

— А тут видите, как получилось. Со стороны [украинцев] много провокаций. Это ж только наши по мирным жителям бить не станут.

«Вся белая, губы дрожат, сказать ничего не может»

В отличие от Юры, Кирилл (имя изменено) не знает, что летело по Белгороду в те дни, он врач и в ракетах не разбирается. В июле 2022-го, когда в центре города были разбиты частные дома и погибли пять человек, Кирилл оказался совсем рядом, он хорошо помнит, каково это. Он согласился поговорить за чашкой кофе, услышав о «Новой газете».

— Я не знаю, специально ВСУ целились по городу, — вздыхает он. — Может быть, это действительно были обломки, которые упали совсем не туда, куда целились ВСУ. У нас теперь много военных объектов вокруг. Но какая разница?

Во время «прилетов» 30 декабря Кирилл оказался на окраине Белгорода. Утром он поехал к друзьям, они хотели скорее проводить старый год. Вдруг новый будет лучше? В уходившем году они многих друзей потеряли, кто-то уехал из страны, с кем-то стало невозможно разговаривать.

— Мы были далеко от центра, но, конечно, взрывы услышали, — рассказывает Кирилл. — Дверь на балкон открыло взрывной волной, такой силы она была. Сначала было три или четыре взрыва в небе, это работала ПВО. Разлетались искры. Было похоже на салют, только недобрый.

Дом с выбитыми окнами и окнами, заклеенными крестом. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Дом с выбитыми окнами и окнами, заклеенными крестом. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Кирилл оделся и побежал на улицу. Никаким транспортом уже нельзя было добраться ни до центра, ни к его дому на другом конце города.

— Центр весь был перекрыт, — объясняет он. — Автобусы доезжали до развязки у СК Хорхиной, там высаживали людей прямо на дороге, а дальше кто как мог. Люди шли пешком по открытому пространству, все очень боялись. Спрятаться было негде. Это теперь нам объявили, что подвалы и подземные паркинги в случае чего откроют, а тогда везде было заперто. Сгодился бы любой подъезд, это же прописная истина, что в подъезде всяко безопаснее, чем на улице. Но подъезды все были закрыты.

К слову, закрыты подъезды и сейчас, везде домофоны. Губернатор Гладков предложил разработать такой инновационный программный продукт, который в момент следующей ракетной атаки разом отключит все домофоны. Пока не разработали.

Лера (имя изменено) студентка, живет недалеко от центра вместе с родителями. Она в тот момент была дома.

— В высотку совсем рядом с нами попадали осколки, там прорвало трубу, взорвался газ, погибла девушка, — рассказывает она. — В здание полиции попал осколок. Возле нашего дома осколки падали. У нас небольшой город, поэтому каждый наверняка знал кого-то из погибших или раненых. Одну девушку я знала по Инстаграму**. Знала бывшего директора Водоканала, он погиб возле кинотеатра «Победа» вместе с семьей — женой и годовалым сыном. В соцсетях появлялись фото окровавленной детской коляски, потом я поняла, что это была их коляска.

Лера тоже произносит эти слова: «животный страх».

— Я не знаю, как еще описать то, что чувствуешь в такой момент, — признается она. — Просто очень страшно за свою жизнь. Продолжалось это от силы минуты три. В том-то и дело, что случилось все быстро, сирена даже не включилась.

Сирена на самом деле включилась, но только через полчаса после «прилетов». И выла потом час.

Второго января была еще одна атака — в районе авторынка. Там тоже погибли люди. Люба, беженка из Украины, уроженка Волчанска, оказалась в самом эпицентре, у нее на глазах погиб мужчина.

— Когда по авторынку попало, я подумала, что это где-то совсем рядом, — рассказывает Ульяна (имя изменено), сестра Любы. — Дом трясется, стекла звенят, кругом гремит, я решила, что аэропорт обстреливают. А потом Люба приходит: вся белая, губы дрожат, сказать ничего не может. До сих пор боится на улицу выходить. На следующий день на Красноармейской улице нашли бомбу. Она упала, но не разорвалась, и саперы ее вытаскивали. Выселили из дома триста человек, кого-то по гостиницам развезли, для остальных поставили двухэтажные кровати на стадионе.

Укрытие в столовой. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Укрытие в столовой. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

«Только следы скотча в форме той самой буквы»

«Те события» — так сейчас в Белгороде называют обстрелы 30 декабря и в первые дни января. Я приехала в город, когда после «тех событий» прошла неделя. На вокзале еще торговали новогодними игрушками и праздничными упаковками шоколада.

Первым, кого я увидела, сойдя с поезда, был человек в камуфляже. Приспущенная балаклава открыла лицо с оттопыренной губой, простодушное и настороженное одновременно. На рукаве красовалась нашивка: «Участник СВО». Он купил в ларьке воду, налил в бумажный стаканчик, выпил залпом, не отходя от прилавка, налил еще, тут его окликнул другой «участник СВО», похожий на него, как брат-близнец. На улицах Белгорода много таких «близнецов» с нашивками.

Они уезжают, приезжают, закупаются в магазинах, сидят в ресторанах, для белгородцев «участники СВО» стали деталью ландшафта. Такой же привычной, как афишные тумбы, на которых теперь наклеены призывы зарабатывать нашивки на рукав и 204 тысячи рублей в месяц.

Одна такая тумба стоит возле универмага «Белгород», у самых его дверей, в которых вместо выбитых взрывом стекол натянут полиэтилен. Слева от тумбы горит траурное световое табло: «Белгород, 30.12.23». Справа — многоэтажный паркинг, на котором взрывом выбит кусок крыши. Сзади многоэтажные дома. В некоторых окнах стекла заклеены скотчем. Не так, как это показывали в фильмах о Великой Отечественной — однообразно бумагой, а причудливо и даже весело.

— Нас теперь учат, как правильно заклеивать окна, — усмехается Ульяна. — Кто-то старается красиво поклеить, какими-нибудь квадратиками. Или продольными полосочками. Я видела окно, сделанное под тюремную решетку. У нас даже пошла такая злая шутка: кто раньше клеил себе букву Z, теперь клеит на стекла букву «Ха».

Букв Z в Белгороде действительно стало меньше, чем летом 2022-го, когда я была здесь в прошлый раз.

— В начале СВО в Белгороде было полно машин с буквой Z, людей в Z-футболках, даже детей в них наряжали, — соглашается Кирилл. — Я много тогда по стране ездил и видел, что в Белгороде этого больше, чем в центральной России. Много где их вывешивали, даже университет специально подсвечивал окна. А потом выключил. После [частичной] мобилизации этого становилось меньше, меньше, а теперь на многих машинах встречаешь только следы отодранного скотча в форме той самой буквы. Даже георгиевских ленточек почти не вижу.

Афиша в Белгороде. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Афиша в Белгороде. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Но и стекол, заклеенных скотчем, в центре города немного.

— Я думала, что именно в центре будет больше всего таких окон, — признается Лера. — На сознание людей больше всего повлияло, что случилось это в центре. Здесь у нас вся общественная жизнь, много кафешек, здесь всегда хорошее настроение, так это воспринималось. Было чем-то совершенно естественным, что центр города неприкосновенен, здесь точно ничего не случится. А сейчас люди поняли, что безопасности нет нигде. Но заклеенных окон больше на окраинах. Или там, где живут люди постарше. У меня вот родители заклеили.

В последнее время в Белгороде вместо скотча крест-накрест вошла в моду бронепленка для окон. Ее надо заказывать через интернет. Та, что по 600 рублей за метр, считается ненадежной, надо брать по две тысячи. Если наклеить правильно, она почти незаметна. Как пленка на экране смартфона.

— Клеить скотч крест-накрест — это какая-то древняя рекомендация с советских времен, — со знанием дела объясняет Кирилл. — Это имеет смысл, только если окно — это рама и деревянный штапик, а между ними стекло вибрирует. На современных пластиковых окнах это не работает. Почему-то у нас этого не знают. Кто-то где-то вычитал, что надо заклеивать, другие начали. А школы, поликлиники, больницы, госучреждения еще год назад оклеили бронепленкой. Ее главная задача — не сохранить стекло, а удержать осколки, чтобы они людей не поранили. Хотя и это срабатывает не везде.

«Тут уже лишь бы в живых остаться»

Уличную рекламу в Белгороде сменили инструкции по оказанию первой медицинской помощи. В соцсетях идет постоянный набор на курсы, где учат, как правильно лечить ожог, что использовать в качестве шины при переломе, как «поставить укол». Два огромных табло на ту же тему стоят по обе стороны драмтеатра имени Щепкина. Между ними на крыше здания, построенного в конце 1930-х, статуя Победы.

Если вы бывали в Петербурге, то наверняка видели на Невском надпись, нарочно оставленную со времен блокады: «При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». На дверях крупнейшего торгового центра в Белгороде повешены таблички: «Внимание! Во время обстрела спуститесь в укрытие (-1-й этаж). Автомобилем не пользуйтесь!».

Читайте также

Траур в режиме повышенной готовности. 18+

27 человек погибли при ударе по Донецку, дроны за два дня были замечены в пяти российских регионах, в некоторых прогремели взрывы

— На минус первом этаже у нас безопасно, — объясняет молоденькая продавщица в отделе белья. — Второго числа, когда были прилеты вечером, нас несколько раз спускали на минус первый. Только поднимемся — и сразу обратно.

Девушка смотрит на часы. Теперь их отдел, как и вообще все магазины в Белгороде, работает только до восьми вечера.

— Так сделали после тех событий, — продолжает продавщица. — Посмотрели по статистике, что после восьми-девяти это начинается: бабах, бабах. Да, 30 числа стреляли днем, но потом было вечером. После этого рабочий день и сделали до восьми. Сказали, так будет до 31 января. Типа после 31-го уже не страшно, что ли?

Совсем закрывать торговые центры в Белгороде не стали, хотя потеря была бы невелика: всю праздничную неделю магазины стояли пустые. Люди боялись выйти на улицы, не говоря уж о том, чтобы ехать в злополучный центр.

— Кому они нужны, покупки эти? Тут лишь бы в живых остаться, — машет рукой продавщица отдела косметики в универмаге «Белгород», на бейджике у нее написано «Анастасия». — У нас девушка до сих пор с больничного не вышла — так испугалась. Вон там стену пробило. В стене универмага дыра, а от нее до нашей стены всего метр. У нас потолок посыпался. Видите трещину? Я тогда работала. Мы все растерялись и даже побежать куда-то не успели. Казалось, что это всё долго было, а на самом-то деле минуты две. Теперь люди боятся в универмаг идти. И вообще боятся в центр ехать. Только седьмого числа начали на улицы выходить. А восьмого опять был прилет.

Супермаркет в Белгороде. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Супермаркет в Белгороде. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Когда праздники закончились, казалось, что выйдут люди на работу, дети пойдут в школу, начнется прежняя жизнь. Но город по-прежнему оставался пустым.

— На днях подхожу к дому и вижу, что у соседей машина заведена, куча чемоданов стоит рядом, они уезжают, — рассказывает Кирилл. — Ну и вообще так, по общему впечатлению, пробок с утра стало меньше, людей стало меньше. Очень многие уехали еще до Нового года.

Водитель Юра слышал, как губернатор Гладков говорил о четырехстах семьях, уехавших из Белгорода.

— Я все же думаю, что намного больше, — сомневается он. — Судя хотя бы по тому, что машин стало меньше. У жены подруга к риелтору побежала. Говорит, дом продам и дачу куплю под Москвой. Зато военные, наоборот, покупают квартиры. Говорят, у нас чистый уютный город. Слухи такие, что 160 тысяч уехало, но это, наверное, если считать с детьми.

Детей из Белгорода целыми поездами вывозили в центральные регионы страны. Никто не называл это эвакуацией. Просто поехали ребята в лагеря, ничего особенного. Поликлиника, где работает Кирилл, обеспечивала медицинское сопровождение.

— Сами дети, мне кажется, не очень понимали, что происходит, — считает он. — А может, уже как-то привыкли. Каких-то панических настроений у них я не заметил, они просто ехали в лагерь. Отправили их на три недели, это стандартная лагерная смена, потом они вернутся обратно в Белгород. Вы хотите спросить, какой в этом смысл? Наверное, кому-то так спокойнее. Родители с ними могли поехать только как волонтеры, иначе их даже на вокзал не пускали. Говорят, лагеря неплохие.

Тем, кого родители не отправили в лагерь, продлили каникулы, а потом обещали перевести на дистант, благо есть опыт пандемии.

— Не понимаю, какой смысл в дистанте сейчас, — пожимает плечами Ульяна.

— В школе дети всегда со взрослыми, там есть бомбоубежища. А дома им что делать, если мама и папа на работе?

Сидеть дома остались и самые маленькие, потому что детские сады тоже не работают.

— В садиках оставили маленькие группы только для тех, у кого родители работают с непрерывным циклом, — рассказывает Юра. — На хлебозаводе, там, или еще где. Справку требуют от родителей, что их с работы не отпускают. Это если официально работаешь. Я вот официально безработный. Но сын не мой, а жены, и она справку в детсад относила.

«Потому что быстро надо»

В универмаге «Белгород» есть бомбоубежище. По словам продавщицы Анастасии, оно сухое и со скамейками. Но это скорее исключение. В конце второго года спецоперации, проходящей в нескольких десятках километров от Белгорода, выяснилось, что убежищ в городе нет. Есть подвалы, которые или закрыты в целях борьбы с терроризмом и покражами, или замусорены и затоплены водой.

— Когда это случилось, ни одно бомбоубежище не было открыто, — говорит Ульяна. — А в тех, которые все-таки открыли, стояла вонь, какие-то пакеты в воде плавали. В лучшем случае людям удавалось укрыться в подвале дома или на цокольном этаже магазина, если туда пускали.

— Я попала под обстрел второго числа, — добавляет Люба. — Кругом гремит все, трясется, но даже подъезды все закрыты. Куда бежать?

Но если вы только приехали в город и посмотрели по сторонам, то первое впечатление — что он весь состоит из убежищ. Точнее, из укрытий, так написано на многочисленных указателях-стрелках чуть ли не на каждом здании.

— Они уже года полтора висят, — усмехается Ульяна. — Только укрытия по ним черта с два найдешь.

Уличные указатели «Укрытие». Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Уличные указатели «Укрытие». Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Я решила это проверить и пошла по стрелкам. Квест привел меня к лестнице, уходящей в подвал. Внизу оказалась столовая под названием «Меланж» — столики, стопка подносов, витрина с компотами. Кассир и повар не знали, что у них тут «укрытие».

— Конечно, если что — приходите, мы никого не прогоним, — поспешила успокоить меня повар.

Сооружать укрытия в Белгороде активно начали 15 января. По местному телевидению об этом объявили именно так: укрытия. Во множественном числе. Возле универмага «Белгород» подъемный кран опустил на тротуар белую бетонную конструкцию.

— А почему не подземное? — спросила я у человека, который командовал установкой.

— Потому что быстро надо, — буркнул он в ответ.

Этот же человек сообщил, что это и есть все «укрытия», других пока не ставили. Рядом прохожие обсуждали, сколько человек смогут здесь укрыться, влезет десяток или нет.

— Похоже на туалет, который утащили со стройки какого-то дома, из какой-то квартиры, — хмыкнул один из прохожих.

Строго говоря, укрытие единственным не было. В центре Белгорода автобусные остановки обложили бетонными блоками и мешками с песком. Если считать, что снаряды не будут лететь сверху, то эти блоки смогут кого-нибудь укрыть. На одной остановке мешки с песком попадали и выдавили стекла.

— Белгород много лет называли одним из самых красивых и благоустроенных городов в стране, — говорит Кирилл. — Я много где побывал в России, и если не считать крупных городов, как Москва, Питер или Казань, то лучше Белгорода действительно не видел. И много лет у нас делали эти автобусные остановки, чтобы было удобно и красиво, существовала целая программа, кучу денег потратили. Теперь смотрите, во что это превратилось.

«Теперь у нас просто тупик»

Канун Старого Нового года в Украине называют Щедрым вечером. Надо лепить вареники и петь щедривки. Ульяна встретила меня на пороге своей квартиры в фартуке, вареники ждали на столе. Она поправила прическу и запела: «Щедрый вечер, добрый вечер». На юге России тоже отмечают щедрый вечер с варениками, но песни называют щедровки. А в Белгороде говорят: щедривки. Так повелось.

Белгород считался не только одним из самых благоустроенных российских городов, его называли еще самым украинским русским городом. В области есть села, которые граница раньше делила надвое. У коренных белгородцев обязательно есть родня в Украине.

— У меня прабабушка жила в Малиновке, прямо в деревне раньше был КПП, это прямо на границе, — вспоминает Лера. — Прабабушка считалась русской, а говорила всегда на суржике.

До Харькова можно было доехать за полтора часа. Белгородцы ездили на харьковский рынок, когда хотели купить что-то подешевле. Для Нади из аптеки это и вовсе город детства.

— Там архитектура очень красивая, — делится она. — Очень больно осознавать, что сейчас там все разрушается. Я туда часто ездила, лично меня там никто никогда не обижал. Но я слышала, что кому-то из россиян шины прокалывали. Сама не видела, но люди же зря не скажут, правда? А вон оно что выяснилось: там, оказывается, все это время нацизм проповедовали.

Установка уличного укрытия. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Установка уличного укрытия. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Украинцы ехали в Белгород со своим товаром. На окраине города есть огромный торговый центр «Спутник», раньше возле него всегда стояли автомобили с украинскими номерами.

— В Белгороде люди раньше жили получше, чем в центральной России, уровень жизни был выше, северяне, вахтовики с деньгами приезжали сюда, покупали жилье, — рассказывает Кирилл. — За счет этого у нас и цены были повыше, чем в других регионах. А рядом — Украина, там то же самое можно было найти дешевле, а по качеству лучше. Скажем, у нас какая-нибудь техника китайская, а там можно было купить производства Европы и дешевле. Мы всегда ездили в Харьков, когда надо было купить что-то к школе, или продукты, или одежду, или стройматериалы. Весь Белгород ездил на выходные в Харьков потусить. Все говорили по-русски. Я и в Киев ездил — тоже все говорили по-русски. После 2014 года это начало затухать, а с началом СВО совсем замерло. Раньше у нас был город с перспективным транспортным расположением. Теперь просто тупик. Вот так мы жили бок о бок, жили, а потом бац — и там внезапно фашисты.

Наталья Леонидовна уверяет, что никакого «внезапно» нет, она-то всегда знала, что украинцы — все фашисты. Впрочем, как и казахи, и эстонцы, и все, кроме белорусов, а особенно узбеки. Только что она видела в магазине узбекские лимоны по 560 рублей. Разве не фашисты?

— Вы знаете, сколько мы сделали для них? — распаляется она все сильнее. — Вы знаете, как Россия жила, когда у нас был Советский Союз? Хуже всех. Потому что мы всё им отдавали. А они без нас от водки и сифилиса погибали. А мы их взяли к себе и начали всем обеспечивать.

Поэтому, — продолжает Наталья Леонидовна без паузы, — наш президент совершил большую ошибку, когда начал спецоперацию. Обалдев от такого поворота, я не успеваю переспросить про лимоны.

— Надо было начинать только после того, как обеспечит безопасность приграничных регионов, — твердо чеканит пенсионерка. — Он что же думал, что фашисты ничего не будут делать в ответ? А теперь-то ничего не поделаешь, Харьков освобождать надо. И гнать их до самого Львова. И не церемониться.

Изо рта у нее идет пар, потому что разговариваем мы на улице. Я молча смотрю на тонкие губы с островками оранжевой помады и представляю, как Наталья Леонидовна сейчас закипит. Она щурится, поглядывая то на меня, то на полицейских, которые дежурят рядом на улице.

— Вы случайно не украинка? — спрашивает она. — Ах из Питера… Ну да, тогда понятно. У вас там полно этих… Лейбористов.

«Надо их теперь по-черному бить»

После «тех событий», а именно — после ракетной атаки 30 декабря, прошло две недели, и я тоже услышала в Белгороде сирену. Ее включили утром 15 января в учебных целях. Сирена ревела, а рабочие на Соборной площади разбирали елку и каток и ухом не вели. Те двое, что были на верхотуре, не спустились, они продолжали разбирать елку. Прохожие не смотрели вверх. Праздники остались позади, а вместе с ними как будто ушли в прошлое «те события». Словно в понедельник, 15 января, кто-то нажал на кнопку «стоп».

— А куда деваться? — вздыхает Надя в своей аптеке. — Что мы можем поменять? Это боль, я хочу от нее отстраниться. Нас-то никто и не спрашивал особо. Нас не спрашивали, лучше нам от спецоперации или нет. Конечно, нам стало хуже. Нет уверенности в завтрашнем дне. Конечно, хотелось бы защиты какой-то, спокойствия. Первые дни после тех событий я от каждого шума вздрагивала. А теперь думаю: все ж нормально уже. И люди стали рассказывать: кто-то хотел пойти на площадь, а не пошел, кого-то ноги отвернули. И я теперь думаю: ну, если уж суждено погибнуть, так ничего не поделаешь.

Автобусная остановка. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Автобусная остановка. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Лере в первые дни января казалось, что в перепуганном и притихшем Белгороде изменилось не только количество людей на улицах и часы работы магазинов.

— В моем окружении люди намного чаще стали говорить, что хотят мира, — рассказывает Лера. — Это говорили даже те, кто в целом за СВО. В соцсетях появилось много видеороликов из Белгорода, и даже по комментариям было заметно: люди хотят, чтобы все это скорее кончилось. Мне показалось, что все белгородцы хотят мира, только они видят его по-разному.

Я бы ей поверила, если бы не сухопарая пенсионерка в мохеровой шапке, кричавшая о том, как надо гнать фашистов до Львова. И другой мой новый знакомый, водитель Юра, призывал «теперь уж бить по-черному этих [украинцев]». Правда, сам почему-то не шел делать это, хотя с каждой афишной тумбы ему даже обещали за это 204 тысячи рублей.

— Я сначала был недоволен, что это начали, не надо было заходить туда вообще, — рассуждал Юра. — Потом понял, что надо победить. Освободить надо их население, а то покоя не дают, видите как.

Теперь по центру города, как раньше, спешили прохожие, покупатели сновали по магазинам, в универмаге «Белгород» под самой трещиной в потолке отдела косметики девушка искала зеленый лак для ногтей. Только на дверях универмага по-прежнему оставался полиэтилен вместо стекол. И окна все еще закрыты фанерой. А в торговом центре посетителей встречает совет, что делать при ракетной атаке. И автобусов люди ждут на остановках, закованных в бетонные блоки.

— Причем поставили такие «укрытия» ровно там, куда прилетело в прошлый раз, — с сухим смешком замечает Кирилл. — Как будто уверены, что в следующий раз прилетит туда же.

И все-таки стекла в домах вставлены. Разбитые машины оплачены, деньги за погибших получены. Бедствие позади. Может быть, в Белгород президент Путин какую-нибудь рынду привезет лично. Утром 15 января в торговых центрах открылись пункты сбора подписей за его выдвижение на новый срок. На одном из них юноша сообщил мне, что за день к нему подошли пять человек. Некоторые подписались.

Белгород

*Внесена в реестр «иноагентов».

** Принадлежит компании МЕТА, признанной экстремистской в РФ.

shareprint
Добавьте в Конструктор подписки, приготовленные Редакцией, или свои любимые источники: сайты, телеграм- и youtube-каналы. Залогиньтесь, чтобы не терять свои подписки на разных устройствах
arrow