Интервью · Общество

«Ядерная война или Северная Корея. Больше вариантов не вижу»

Интервью блогера и писательницы Вероники Белоцерковской, которой грозит до 10 лет колонии за «ложную информацию о действиях армии РФ»

Илья Азар, спецкор «Новой газеты»
views
25789
Илья Азар, спецкор «Новой газеты»
views
25789

Фото: @belonika

16 марта Следственный комитет России объявил о возбуждении трех первых уголовных дел за фейки о действиях российских войск в Украине. 63-летней правозащитнице Марине Новиковой из закрытого города Северск Томской области и жителю Томска суды уже выбрали меру пресечения: запрет определенных действий.

Третья обвиняемая — известная телеведущая, автор популярных кулинарных книг и издатель журнала «Собака.Ru» Вероника Белоцерковская. По мнению следователей, она своими публикациями в (заблокированной в России) сети Instagram «дискредитировала органы государственной власти и Вооруженные силы РФ». Специальному корреспонденту «Новой газеты» Илье Азару давно живущая во Франции Белоцерковская рассказала о невыносимом ужасе, который она ощущает из-за происходящего на Украине, и о том, что будет с Россией дальше.

Вы, прямо скажем, не первый человек, который приходит на ум, когда говорят о политических уголовных делах. Поэтому хочется спросить: ожидали ли вы, что [применение уголовной статьи о фейках про российскую армию] начнут именно с вас?

— Ну слушайте, как можно ожидать такого? Когда ты находишься снаружи этого абсурда, то все равно, даже имея самую богатую фантазию, сложно представить, что окажешься в эпицентре.

А почему, думаете, начали с вас?

— Я много об этом думала, и мне показалось это очень логичным. Вроде бы на поверхности лежит [идея] обвинить какого-нибудь радикального журналиста или политического обозревателя, блогера. Но когда я прочитала речь Путина [о «пятой колонне»], то поняла, что подхожу безупречно.

Большего антагониста обывателю представить сложно. Все уже привыкли к каким-то протестным крикам, а тут

сидит такая сытая тварь на Лазурном Берегу, показывает устриц, фуа-гру, которая давно свалила и, как они все кричат, еще и зарабатывает на русском народе.

Не понимаю, правда, как я заработала, ведь я только платила зарплаты и налоги. (Смеется.) И [вот она] имеет еще наглость откуда-то оттуда, из этой вот сытой и прекрасной жизни с прованскими аллеями, что-то вякать.

И в том числе еще, наверное, потому, что вас вряд ли получится привлечь к ответственности.

— Не знаю, я сегодня в какой-то момент подумала, что, может, вообще взять и прилететь [в Россию], потому что как-то совсем от всего происходящего тошно. Но они смогут меня пороть и дистанционно, это же история про то, как прищучить трусливую тварь, чистую «пятую колонну».

А может быть, [дело завели] потому, что в первом своем посте я как-то очень жестко, структурированно и не по-женски высказала свою позицию. Он совершенно неожиданно для меня очень шумно разошелся. Там было 560 тысяч лайков, что очень много для человека, у которого 900 тысяч подписчиков. Наверное, я просто первая озвучила то, что все пытались еще как-то в кучу в голове собрать.

Думаю, объявления в международный розыск вы не боитесь?

— Надеюсь, меня не экстрадируют. (Смеется.) Хотелось бы на это рассчитывать.

Но поводу приезда вы, наверное, пошутили, потому что сейчас все, наоборот, из России уезжают.

— У меня смешанные чувства. Во мне, наверное, кипит моя «бандеровская кровь». (Смеется.) Мне же надо что-то делать, ведь всех, кого можно, я уже прокляла, все, что думаю, уже сказала.

Многие в такой ситуации либо прямо на месте в Польше помогают украинским беженцам, либо отправляют деньги на гуманитарную помощь.

— Я тоже, конечно. У меня дома живут мои друзья, тут много детей украинских сейчас. У нас сейчас проходит гастрономическая школа в Провансе, и наш директор как раз 10 дней проработала на границе. Мы постоянно занимаемся этим всем, и, естественно, деньги, еда и прочее.

Какое-то официальное объяснение, что именно не понравилось Следственному комитету, вам приходило?

— А куда они мне его пришлют? Если только по месту прописки [в России].

Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости

А адвокат у вас есть? Он не получал?

— Сейчас этим будет заниматься адвокатское бюро, но я пока не буду говорить какое. Плюс у меня есть французский адвокат. Но это только что произошло, и пока мы находимся в процессе обсуждения.

Не обижу вас, наверное, признанием, что не очень внимательно следил раньше за вашими блогами. Но, посмотрев их перед интервью, не заметил там каких-либо политических высказываний. Наверное, их и не было. Почему?

— Не было, конечно. Я абсолютно в этом смысле аполитична. Я достаточно давно ментально дистанцировалась от России. Конечно, это мой дом, конечно, я очень скучаю, но все равно, когда долго живешь тут, какие-то другие появляются ценности.

Я, кстати, много думала о том, почему меня так это все возмутило.

Видимо, ты пропитываешься здесь идеей сверхценности человеческой жизни.

И когда ты окунаешься [в происходящее на Украине], то у меня это вызывает просто какой-то совершенно немыслимый ужас. Поэтому мои резкие высказывания никоим образом не были политизированы, скорее это был невыносимый крик женщины, матери.

Сестра моя в Одессе, у нее дядя ослеп, и она не может уехать, племянник ушел в тероборону, подруга в Харькове, которую я каждый вечер успокаиваю, две девочки в Киеве, одна беременная.

При этом я чувствую и вижу, что вам в принципе явно есть что про политику сказать.

— Я молчала всегда из этических соображений. Очень просто говорить снаружи. Когда мне предъявляют, что легко вещать с Лазурного Берега, они же действительно правы. Я абсолютно не уверена, что вела бы себя так же, находись я внутри всего этого ада с детьми, с любимыми родными и близкими, не имея возможности убежать. Если хочешь что-то менять, то приезжай, а дистанционно-то все менять умеют.

При этом есть мнение, что мы оказались в этой ситуации в том числе из-за того, что большинство медийных личностей, которые имеют много подписчиков, молчали последние 10 лет, чтобы не потерять рекламные контракты или еще что-то.

— Конечно, существует какая-то коллективная ответственность, и вот этот хор, который сейчас подвывает, что нам стыдно, наверное, оправдан. Наверное, нам, действительно, должно быть стыдно.

Просто всем казалось, что вот эта вот хтонь не перельется через край.

По поводу Крыма или отравления Навального не хотелось высказаться?

— Конечно, у меня была позиция, которую озвучиваешь друзьям, но как-то мы все уже привыкли к этому тягучему мрачному застою, как в брежневское время. (После паузы.) Наверное, надо было [высказываться].

Вы вообще ожидали, что такое может произойти с Украиной?

— Я написала очень странный пост 31 декабря. Тогда у меня, наверное, как у любого чувствительного человека, было ощущение надвигающегося кошмара. На фотографии в посте я стояла с миской оливье в руках, а текст был про «господи, только бы не было <…>, не выжигай наши сердца, не заставляй убивать друг друга».

Очень он странный получился, какой-то пророческий. Тогда в двух эфирах меня спрашивали, будет ли <…>, а я зачем-то говорила, что будет. Меня даже обвиняли потом, что я [о ней заранее] знала. Но дело, видимо, в концентрации в атмосфере общей тревоги.

Американская разведка давно доказывала, что Путин планирует устроить <спецоперацию>, хотя этому никто в Москве не верил.

— Да и мне никто не верил, но я никакого отношения к американской разведке не имею, поверьте мне. (Смеется.)

— Если бы имели, то не сказали бы… А что вообще вы думаете про эту статью о дискредитации российской армии? К тому, что людей штрафуют за [пацифистские] плакаты. Какой-то полный «оруэлл» происходит?

— Да, и я думаю, что Оруэлл даже в самых страшных своих фантазиях не мог представить, что люди на такое способны. Как я могу к этой статье относиться? Конечно, я считаю, что это за гранью понимания, что это ни в какую систему координат просто не укладывается. Наверное, такой системы еще не существует, и они какую-то новую создают.

Фото: Артем Геодакян / ТАСС

Видел у вас фразу: «Надеюсь, из магазинов уже изъяли мои кулинарные книги». Понимаю ваш сарказм, но вы разве удивитесь, если это произойдет в реальности?

— Я уже ничему не удивляюсь. Не могу себе представить, что меня еще может удивить. (Смеется.) Я удивлялась, наверное, первые пять дней, а потом уже нет.

Не знаю, какой доход вам приносят книги, но не опасаетесь, что больше вам в России их не издать?

— Вы будете поражены, но книги давно уже не являются источником моего дохода. Это вначале гонорар за одну книжку был 100 тысяч долларов и 20 процентов роялти после первого тиража.

Сейчас гонорар автору класса А — 250 тысяч рублей, а у меня рекламный пост в инстаграме стоит миллион.

Да и новые книги я не планирую публиковать.

Но, конечно, я опасаюсь [последствий], как любой нормальный человек. У меня же есть журнал [«Собака.Ru»], там работают люди, и я понимаю, что я этими своими воплями, конечно, же их подвожу. С другой стороны, сгорел сарай, гори и хата. (Смеется.)

«Собака.Ru», я проверил, про <…> не пишет, ограничиваясь редкими новостями с официальными комментариями российской стороны. Трибуной [пацифистского] движения журнал не станет?

— Трибуной он может стать ровно на один день. Я давно не занимаюсь операционной деятельностью, у меня есть управляющий партнер, которая разрабатывает редакционную политику, и я ей доверяю. Я прекрасно понимаю, чем она руководствуется.

Меня удивило, что на сайте журнала даже нет новости об уголовном деле против вас. А ведь могли бы вас поддержать.

— (Смеется.) У меня сейчас большая поддержка, я прекрасно знаю, кто как ко мне относится, и в публичных маркерах я не нуждаюсь. Для меня намного важнее сейчас благополучие или хоть какое-то будущее для людей [работающих в журнале], которые могут просто потерять работу.

— Вы снимались в клипе группы «Ленинград» на песню «Патриотка», в которой есть такие слова: «Я люблю, когда парады // Пушки эти, все дела // И огни Олимпиады // Я бы Путину дала». Как вы сейчас относитесь к своему участию в этом клипе?

— (Сухо.) Я бы не стала повторять этот опыт.

А тогда для вас чем это было?

— Тогда это казалось социальной сатирой.

Что, думаете, сейчас будет происходить в России? Массовые репрессии и железный занавес?

— Нет, ***, потепление, открытие границ и футбольные фестивали! Ну что? Понятно, что мозг не в состоянии находиться хоть в каком-то подобии комфорта, если он не может нарисовать хотя бы ближайшую перспективу. Он занят непрерывно тем, что пытается хоть как-то конструировать будущее.

И каждый раз я при этом упираюсь в стену. Налево — ядерная война, направо — Северная Корея. И больше я не вижу никаких вариантов.

Вы возобновили свой канал в телеграме и ведете его практически как политический журналист. Почему другие популярные медийные личности ограничились постом с хештегом «Нет <…>»?

— Я не веду его в стиле журналиста, на самом деле я веду его для себя, для какой-то хронологии событий. Чтобы не сойти с ума, пытаясь найти хоть какую-то логику в этих событиях. Я туда складываю то, что на меня производит впечатление. Это скорее дневник.

Но, повторюсь, геройствовать отсюда очень просто, мне сейчас не постучат в дверь, за которой спит ребенок. Я абсолютно не обвиняю этих людей. Как требовать от находящихся внутри клетки гражданской смелости, будучи сама за периметром? Говорить «я не боюсь, и вы не бойтесь»? (часто используемое Алексеем Навальным выражение. — прим. Ред).

Но вы продолжите говорить о политике после окончания <…>?

— Я не знаю, что будет после окончания <…>, и не знаю, когда она закончится. Я хочу только одного: чтобы этот абсолютный кошмар закончился, чтобы это беда поскорее ушла. Я вообще не хочу загадывать. У меня сердце разрывается постоянно, и от этой жуткой черноты внутри вообще невозможно отвлечься. Это должно завершиться. Только это имеет значение.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

#белоцерковская #блогеры #уголовное дело #спецоперация
Электронное периодическое издание «Новая газета» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия 08 июня 2007 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-28483. Выходные данные: Учредитель — ЗАО «Издательский дом «Новая газета». Редакция — АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета». Главный редактор — Муратов Дмитрий Андреевич. Адрес: 101990, г. Москва, Потаповский пер., 3. 18+. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.