От редакции · Политикапри поддержке соучастников

О работе после вступления в силу закона о «фейках», угрожающего работе СМИ

Позиция редакции и соучастников

Этот материал вышел в № 22 от 2 марта 2022. Среда
Читать номер
Этот материал вышел
в № 22 от 2 марта 2022. Среда
«Новая газета», редакция
views
174246
«Новая газета», редакция
views
174246
ОБНОВЛЕНО 11.03.2022

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение согласно Правилу 39 регламента суда (срочные меры) и указал правительству России на необходимость воздержаться от воспрепятствования работе «Новой газеты» в условиях вооруженного конфликта в Украине. Решение опубликовано на сайте суда.

обновлено 04.03.2022

В силу вступил закон о наказании за «фейки» о действиях российских Вооруженных Сил. Это, безусловно, отразится на полноте редакционной повестки, и многие материалы мы вынуждены удалить. Однако мы приняли решение продолжать работу.

«Новая».

Обновлено 04.03.2022

Служба информации «Новой газеты» останавливает работу. Мы вернемся. Скоро

Всем привет, это Никита Кондратьев, шеф службы информации «Новой».

Сегодня наш ньюсрум остался одним из немногих в строю независимой новостной журналистики в России.

«Эхо Москвы» буквально стирают из современной истории, «Медуза»** держится в соцсетях, несмотря на блокировку, «Медиазона»** продолжает работать как и прежде, но, уверен, тоже осознаёт все риски.

Сегодня российский парламент окончательно ввел военную цензуру без фактического объявления таковой. За «распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных сил РФ» мы, новостные журналисты, можем получить до 15 лет лагерей. «Заведомо ложная» информация это данные о пленных, убитых, об обстрелах мирных жителей в Украине. Нам предложено признать, что ничего этого не было.

Да, мы можем сказать, что путь к свободной журналистике лежит через бараки и колючую проволоку. Все это очень красивая, но умалишенная брехня.

Правда в том, что кроме нас и еще пары ньюсрумов в стране новостную работу делать больше некому.

Поэтому мы остаемся до последнего. Мы не уезжаем в СИЗО и колонии. Мы не уезжаем в Европу или Грузию. Мы остаемся в России, это наша страна.

К сожалению, как только законы военной цензуры вступят в силу (осталась подпись Владимира Путина), нам придется отказаться от публикаций сводок с фронтов. Мы больше не сможем правдиво рассказывать о боях в Украине, предоставляя слово обеим сторонам. Нам придется временно забыть об обстрелах в городах братской страны. Нам, опять же — временно, придется забыть о судьбах наших солдат, наших ровесников, оказавшихся в горячих точках зачастую против своей воли.

О чем остается сообщать? Какие факты проверять? О закрытии очередного торгового центра? Об уходе компаний из нашей комфортной жизни? Это смешно.

Мы продолжим собирать информацию. Но когда и в каком виде она будет опубликована — мы не знаем.

Нам ужасно стыдно идти на этот шаг, пока наши друзья, знакомые и родственники переживают настоящий ад в Украине. Причем с обеих сторон.

Но было бы еще более стыдным отказаться от освещения событий вовсе. Военная цензура не распространяется на тот факт, что война идет у нас внутри. Как происходящее сказывается на психическом состоянии россиян и украинцев? Какое будущее ждет нашу экономику и наши личные финансы? Будет ли Россия протестовать против происходящего? Какую форму примут репрессии? Что станет с медициной? А разве закрыта тема пыток в пенитенциарной системе?

Мы остаемся, чтобы освещать и этот огромный спектр тем. Корреспонденты службы информации «Новой» работали все эти дни без сна, и будут продолжать работу, но в другом качестве — мы будем осторожно и спокойно публиковать истории о том, куда глобальный перелом, произошедший в 5 утра 24 февраля, ведет жизни каждого из нас.

Но пытаться «скормить» читателю картину реальности, в которой будут только сводки Министерства обороны РФ и новости из мирной жизни? Нет, такого не будет никогда.

Первый послевоенный издатель the Washington Post Филип Грэм сказал — news is the first rough draft of history — новости это первый грубый набросок истории.

Мы, первое военное поколение в путинской России (многим из нас нет и двадцати пяти), — говорим: мы не можем оставить российскую реальность хотя бы без этих набросков истории. Иначе все то, что происходило в России 2020-х, останется в памяти уже наших детей как фикция, придуманная кем-то другим.

С 00:00 в ночь с 4 на 5 марта «Новая газета» на время отказывается от формата новостных сообщений под угрозой уголовного преследования журналистов. Просто потому, что законы военного времени с большей долей вероятности начнут действовать уже на рассвете. Мы обязательно придумаем, как выжить, не отправиться в колонию, и вернуться к вам в том же качестве и хоть с какими-то хорошими новостями.

Никита Кондратьев, ньюсрум «Новой газеты»

Генеральная прокуратура и Роскомнадзор требуют от «Новой газеты» и других независимых СМИ удалять материалы, в которых боевые действия на территории Украины названы войной, агрессией или вторжением. В противном случае — гигантские штрафы и перспектива ликвидации СМИ.

На сегодня (3 марта 2022 г.) мы получили 6 требований. Скачать эти документы эпохи и узнать, что Генпрокуратура и Роскомнадзор считают фейками, можно тут

  • 1 (обновляется)
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6

Мы обсудили эту ситуацию на редакционном совете, определили два возможных подхода и попросили проголосовать наших соучастников за один из них.

Вот как проголосовали 6427 человек (данные обновлены на утро 3 марта 2022 г.):

  • Продолжать работать в условиях военной цензуры, выполняя требования властей (93,9%)
  • Самим приостановить работу редакции до окончания спецоперации (6,1%)

Продолжаем делать честную журналистику вместе с вами.

*внесены Минюстом РФ в реестр СМИ-иноагентов

обратная связь

Соучастники — редакции «Новой»:

«Продолжайте работать, мы все поймем!» (и другие мнения)

Петр Саруханов / «Новая газета»

«Есть вариант перехода на Эзопов язык».

«Вы — Надежда! Пожалуйста, продолжайте работать».

«В том или ином виде информацию все равно надо распространять».

«Если вы закроетесь, кого же читать-то?»

«Мы все прекрасно понимаем, что идет <…>. Можете не называть ее <…> напрямую».

«Нужно чем-то дышать».

«Делайте все, что понадобится для вашей работы».

«Продолжать работать и нести правду».

«Эзопов язык все понимают».

«Лучше хоть как-то работать».

«Продолжайте говорить правду без купюр. В России новой эпохи независимым СМИ не будет места».

«Не выполнять требования российских властей».

«Хоть эзоповым языком, но честная информация!!»

«Они этого и хотят, чтобы все независимые замолчали».

«Используйте эвфемизм или пояснение типа «так называемая российскими властями военная операция». Лучше, чтобы вы продолжали предоставлять информацию обществу до последнего».

«Вы наша надежда»

«Можно добавлять оговорку «по мнению российских властей».

«Называй хоть чертом лысым. Люди все понимают».

«Придумайте эвфемизм. Мы еще помним «эзопов язык» времен СССР, мы поймем…»

«Нам нужна «Новая газета»! Даже если придется писать шифровками. Мы вас поймем ♥».

«С советской цензурой выкручивались и сейчас выкрутимся».

«Продолжать».

«Дело не в словах. Мы взрослые люди, все и так понятно. Ждем от вас новостей, которым мы можем доверять. Как доверяли всегда».

«Главное, не лгать».

«Объявить об остановке и остановить до конца <…>».

«Спасибо за вашу работу!!!»

«Не останавливайтесь!»

«Ни в коем случае не прекращать!»

«Нормальные люди, читающие ваше издание, прекрасно поймут смысл любых подходящих эвфемизмов».

«Уйти в Телеграм».

«Если приостановить работу, слишком легко ее никогда не возобновить».

«Не подставляйтесь, пожалуйста, не давайте им то, чего они хотят. Ваша честная журналистика нужна сейчас как никогда».

«Продолжайте, дорогие, без вас никак».

«Обязательно работать!»

«Получение информации важнее, чем неполучение. Тем более «все всё понимают», и смена названия освещаемого события для вашей аудитории не будет значить ничего».

«Можно использовать сноску, подобную как при упоминании ИГИЛ*. Типа: «На <…> (которую по требования Роскомнадзора мы вынуждены называть «спецоперацией») было убито 5000 российских солдат».

«Спасибо за вашу работу, за возможность узнать реальное состояние дел».

«А кто, как не вы, будет освещать реальное положение вещей?!»

«Главное — не название! Пословица: «Хоть горошком назови, только в печь не ставь!» Главное — содержание, в котором будет отражена правда!»

«Считаю, что нужно до последнего сохранять все возможности легальной работы редакции».

«Ваша информация, даже в исковерканном цензурой виде, очень нужна, спасибо за то, что вы есть!»

«Без вас мы совсем ничего не будем знать, прошу вас продолжать работу».

«Как же без вас?»

«Даже если вы будете писать «спецоперация» в кавычках — люди будут прекрасно понимать, что речь о <…>».

«Как бы ни называлось, мы понимаем, что это действительно <…>».

«Ваша работа даже в условиях цензурирования важнее, чем отказ от нее».

«Все равно ваша работа мне нужна».

«Хочу знать правду. Но за вас и за нас страшно. Очень».

«Я не могу без вас».

«Можно же отзеркалить «иноагентскую» плашечку и писать «спецоперация» (нам запрещают называть ее <…>) при каждом упоминании».

«Очень хочется получать правдивую информацию, а то, что это <…>, мы и так знаем, как ее ни назови».

«Эзопов язык, в первый раз, что ли. В России живем».

«Не прекращайте работу, пожалуйста! В условиях новой действительности вы нам очень нужны!»

«Надо продолжать работать. Несмотря на все запреты. Есть эзопов язык, и все всё понимают».

«Продолжение вашей работы очень важно для нас».

«Эзопов язык».

«Освещайте события, сделайте термин, который будет понятен каждому, что это <…> и никак иначе не воспринимается».

«Пишите: по требованию властей РФ события, происходящие в Украине, называются так-то, — в каждой статье».

«Если можно продолжать без угрозы физической расправы, потери средств к существованию, продолжайте, пожалуйста. Можно заменить слова другими? Например, слово «<…>» на «антимир». Спасибо за ваш труд!»

«Пока можно обойтись заменой слов, нужно работать. Если придется заменять информацию, тогда нужно приостанавливать».

«Хотелось бы получать информацию, НГ — мой доверительный источник. Если можете — просьба продолжать. Пусть и в завуалированном виде. Спасибо огромное!»

«Людям нужна объективная оценка происходящего. Пусть эзопов язык — нам не впервой».

«Столько сумасшедших вокруг».

«Нужно полноценно освещать, пожалуйста, продолжайте работать. Люди сами знают, как назвать этот кошмар».

«Откуда нам еще брать независимые новости, да и читатели «Новой» все прекрасно понимают, хоть как ни назови — это <…>».

«Обязательно продолжать, мы все поймем через строчку… Если вас не будет, мы просто стухнем».

«Информация важнее формулировок, ваши читатели и так знают, как называется то, что происходит. Спасибо вам за вашу работу!»

«Ваша работа нужна людям, молчание неправильно».

«Важно сейчас иметь хоть какой-то правдивый и независимый источник. Мы все знаем о вашей позиции и разделяем ее. Называть это можно как угодно, главное, оставайтесь с нами и по максимуму давайте объективную картину. Иначе останется один Соловьев».

«От кого, если не от «Новой», узнавать о том, что реально происходит. Материалы можно дополнять комментарием/сноской «военная цензура».

«Остаться без «Новой», все равно что эмигрировать».

«Продолжать, ваш голос нужен очень многим».

«Иронизируйте. Пишите «дружеское чаепитие», «невойна».

«Продолжать работать в условиях военной цензуры, людям нужна правдивая информация о сложившейся ситуации».

«Можно как вариант использовать некоторую «нейтральную» терминологию типа «события в Украине» вместо предлагаемой пропагандой «спецоперации».

«Продолжать работать, как и раньше».

«От продолжения работы я вижу больше пользы, чем от закрытия».

«Если работа редакции будет приостановлена, мы не узнаем никакой правды! Работайте дорогие, соблюдайте требования, некоторые в редакции имеют опыт работы под цензурой со времен Советского Союза».

«Продолжать работать, максимальная аккуратно формулируя вещи. Все всё понимают и так».

«Бороться пока есть легальная возможность. Скоро и ее не станет».

«Это очевидно. Кроме вас нет никого».

«Лучше читать между строк, чем совсем без достоверной информации».

«Дорогу трамваю не из вежливости уступают. Вы нужны нам очень и всегда. Цензура не вечна. И все эти поправки будут вами задокументированы».

«Вы прекрасно обходите запреты — «слово начинается на «в», а заканчивается на «ойна» — очень остроумно. Продолжайте, пожалуйста, работать».

«Между работой и не работой, нужно выбрать работу».

«Пишите хоть что-то, пожалуйста. Хоть немного правды, лучше чем ничего».

«Худой мир лучше хорошей войны».

«Нам нужны объективные новости! Используйте ключевое слово вместо «<…>», хоть «персик».

«Пишите между строк. Если не вам, то кому вообще верить в этой ситуации?»

«Нам нужны ваши публикации. А к иносказаниям придется привыкать опять».

«Продолжать работать».

«Инояз наше все (что еще осталось). Всегда можно описать что-то, не называя напрямую. Важны не конкретные термины, а смысл».

«Люди должны работать. Пока не получается изменить мир, надо в нем жить и делать все, чтобы это был действительно мир».

«Называйте операцию — «карательной».

«Как бы ЭТО ни называли, всем и так понятно».

«Независимые СМИ должны жить».

«Кто тогда будет говорить правду?»

«Нужно действовать с учетом реалий, информационное освещение событий значительно важнее, чем принципиальная подмена понятий».

«Можно с припиской: альтернативный вариант названия этой <…> — «братоубийство» еще не запрещен РКН? «Новая», держитесь, вы с «Медузой»** и «Дождем»** — немногие, у кого можно черпать непредвзятую информацию о происходящем ужасе».

«Добавьте перед запрещенными словами «не». Пусть попробуют запретить двойное отрицание».

«Продолжайте работать, пожалуйста».

«Добрый день. И так независимых источников почти не осталось, а если еще без «Новой» остаться, то не знаю, как и выжить в эти темные времена. Спасибо за вашу работу!»

«Терминологическое соблюдение» с применением кавычек лучше, чем отключение одного из сбалансированных источников информации».

«Не приостанавливайте работу ни в коем случае, честной информации не останется вообще».

«Лучше отголоски правды, чем тишина».

«Если вас не будет, то это минус, очень важный источник информации. Мы сами переведем ваши эвфемизмы и поймем все!! Пожалуйста, с волками жить…»

«Мы должны знать правду!!!»

«Указать перед этим «так называемые».

«Все равно все ваши читатели всё понимают, эзопов язык теперь надолго станет единственным языком в стране…»

«Сейчас уже все перешли Рубикон, и отступать нельзя. Сегодня — военная цензура, а завтра режим чучхе».

«Если нет других опций, то продолжайте под цензурой».

«Мы же все равно понимаем, как правильно называется «операция» и Роскомпозор».

«Однако если штрафы разовые, да еще и в стремительно подешевевших рублях, может быть, нам скинуться?»

«Можно придумать свое название всему происходящему. Скажем, с сегодняшнего дня называть это «агрессией РФ» или «братоубийственной операцией ВС РФ».

«Ваша работа сейчас ценна как никогда».

«Даже усеченная и иносказательная информация будет давать пищу для размышлений и не будет прямой ложью, как на ТВ».

«Валить из страны всей редакцией. Грузия, Украина, дальше как пойдет».

«Называйте спецоперацию, как требуют. Люди понимают, что это такое. Зачем упираться и наживать неприятности».

«Продолжать работу, называя <…> <…>».

«Конечно, работать! Спасибо за ваш труд».

«До тех пор, пока можно приносить пользу, — нужно это делать. Приостановкой вы не поможете никому. Это красивый символический жест, но это просто жест. Я считаю, необходимо пойти на жертву, но продолжить освещать события».

«Помечайте новояз отдельным шрифтом или кавычками».

«Кавычить и обыгрывать «специальную военную операцию». Ни в коем случае не приостанавливать работу, пожалуйста».

«Работать, называть <…> «благотворительной операцией». Продолжать работать».

«Кому доверять, если не вам?»

«Я верю, что вы подберете необходимые по смыслу синонимы».

«Все всё понимают».

«Конечно, хотелось бы, чтобы все называлось своими именами, но в данной ситуации, наверное, лучше называть <…> так, как это требует наш режим. Спасибо вам огромное за вашу работу! Вы настоящие герои!»

«<…>, это и есть <…>…»

«И с цензурой будет все понятно».

«Вы нужны нам, чтобы освещать и рассказывать о происходящем, вы нужны тем, кто все еще слеп в нынешней ситуации. Пожалуйста».

«Все всё понимают, нужна информация».

«Не уходите».

«Продолжать работать без цензуры, попасть под блок, работать дальше, и после <…> удалить все материалы с целью разбана от РКН».

«Все всё прекрасно понимают. Называйте мирной поставкой вооружения :))»

«Просто придумайте другое слово, по которому и так будет понятно, что речь о <…> и что мнение свое вы не поменяли. Только не уходите и не сдавайтесь, пожалуйста».

«Думаю, ваши читатели и так все поймут. Берегите себя».

«В период цензуры всегда можно найти эвфемизмы, а информация ценна как никогда».

«Сколько ни повторяй «халва», во рту слаще не станет».

«Продолжать».

«Только от вас можно узнать правду🙏».

«# нет <…>».

«Держитесь, ребята».

«Лучше не называть «<…>» <…>, но мы будем иметь источник достоверной информации! Это важнее».

«Нам нужны источники информации, которым можно доверять».

«Хоть как-то действовать. Переходить на эзопов язык».

«Уважаемая редакция «Новой газеты»! Прошу — продолжайте вашу работу! Называйте происходящее, как удобно, для уклонения от претензий властей, например «мероприятием» (путинских) войск».

«Не важно, каким конкретно словом сейчас называть происходящее. Все понимают, что это самая настоящая <…>».

«Не называть <…> — это ложь. Где мы найдем границу:(«

«Работайте обязательно! Люди должны получать информацию не только из телевизора!»

«Мы поймем, что захотите сообщить».

«Продолжайте, пожалуйста! Доверяю «Новой газете» больше всего. Без вас страшно. Держитесь. Спасибо огромное за ваш труд. Россия будет свободна!»

«Хочется получать объективную информацию о происходящем».

«После окончания <…> справедливость будет восстановлена, сейчас нужна информация. Замените «<…>» на «в», мы все поймем».

«Надеюсь, что вам, как мастерам слова, вне зависимости от формулировок, удастся доставлять важные новости».

«Как ее ни назови, <…> — она и есть <…>. Мы это понимаем».

«Ничего особенного в этой ситуации не вижу, так всегда было, и вы к этому готовы».

«Осуществление информационной поддержки важнее, чем условности, что и как называть. Люди не идиоты, и по контексту сами все поймут».

«Только не прекращайте работать».

«Посоветовать т.н. «властям» перечитать книгу Льва Толстого «Спецоперация и мир».

«Лучше так, чем лишиться важного источника информации».

«Эзопов язык никто не отменял».

«Называть <…> <…> и продолжать работать».

«Ваша работа нам нужна».

«Продолжать. Это было бы грустно, но читатели у вас умные, эзопов язык понимают».

«Вы важный источник информации для меня».

«Прекратить работу, это то, чего власть добивается. Оставить людей без альтернативной информации. Только работать! Те, кто захочет, и так все поймут».

«Спасибо, что предоставляете нам выбор. Думаю, что люди смогут понять, о чем вы пишите. Нам нужна достоверная информация. На вас надежда!»

«Учтите их требования, все равно вашим читателям ясно, что это <…>».

«Работайте, братья!»

«Ваш материал очень важен! Ваши специалисты смогут найти правильные слова, которые не изменят суть. Главное — информация! И не важен соус, под которым она подана!!!»

«Можно использовать кавычки или синонимы. Надеюсь, этот маразм ненадолго».

«Без сомнения, продолжать работу, пускай и используя слова, которые нравятся ИМ».

«Все всё понимают. Если вы будете соблюдать требования цензуры, но при этом все равно делать свою работу, ваши подписчики все равно будут вас понимать».

«Продолжать работу. Распространение информации будет способствовать информированию населения».

«Как ее ни назови — «<…>» или «спецоперация», — мы понимаем, о чем идет речь, и это не меняет суть глобальной беды! Пока есть любая возможность оповещения, надо продолжать писать правду, пусть и с переформулировками».

«Важен любой неофициальный источник».

«Продолжать говорить правду, а там будь что будет… Нужна независимая информация».

«Нам необходима правдивая информация о <…>. Нам необходимо что-то противопоставить пропаганде».

«Мы знаем, что это <…>. Нельзя лишить людей такого источника правды, как ваша газета».

«Ваши читатели достаточно образованные, чтобы понять, что к чему».

«У нас немного источников достоверной информации, кто умеет читать, найдет ее и между строк».

«Не важно, как это называть, все всё понимают».

«Вуйня» — хороший эвфемизм, прости меня, господи! Только работайте, нам нужна информация!!!!»

«Называйте, как требуют, мы все равно понимаем, что это, главное, освещайте».

«Самое главное — продолжать освещение событий, во что бы то ни стало, пусть и с частичной цензурой. Это очень важно. Ваши читатели и без того знают, каким словом называется то, что сейчас происходит в Украине. Спасибо вам!»

«Называйте их действия, как они хотят, но рассказывайте нам правду. Спасибо вам за мужество».

«Нельзя оставить людей без правдивой информации. Если требуют назвать это безумие «спецоперацией», нужно идти на компромисс».

«Это не значит прогнуться. Вы для нас очень важны. Мы знаем, что вы говорите правду. Только не уходите».

«Я понимаю, что это <…>, как бы ее ни называли. Нам нужно сейчас как можно больше объективной информации. Спасибо за вашу работу».

«Нельзя ли изменить формулировки или давать в каждой статье дисклеймер? Вроде шапки «иноагента», но пояснять в нем, что означают используемые в материале термины на самом деле».

«Сейчас потребность в информации высока как никогда».

«Пожалуйста, продолжайте работу. Правдивая информация сейчас на вес золота!»

«Для тех, кто против произошедшего, суть не меняется. Все понимают, что это преступление — <…>, как бы ее ни называла эта власть. Для меня важно слышать справедливые и честные СМИ, а не продажных циничных шавок».

«НГ — один из ценнейших каналов с информацией, которую можно легко и быстро прочитать. Если вы можете, то работайте, пожалуйста💕».

«Главное, пишите о сути, а <…> называйте хоть огурцом, главное, чтобы читатели поняли».

«Есть множество важных историй и помимо <…>, которые просят рассказать о себе. Лучше уж вообще о <…> не говорить, но продолжать работу и правое дело!»

«Пожалуйста, не останавливайте работу, но примите все меры предосторожности».

«Идите в Телеграм».

«Какие бы ни были условия, не хочется, чтобы вы замолкали. Мы не знаем, сколько будет идти <…>. Вы не сможете называть <…> «<…>», но вам мы можем доверять, даже не называя вещи своими именами».

«Друзья, нам важно знать правду. Хрен с ними, с этими уродами, пишите вместо слова «<…>» букву «В», чтобы не давать им повода затыкать рот».

«Прошу редакцию не прекращать работу. С начала <…> было достаточно времени мне, читателю, вспомнить эзопов язык и запомнить, что скрывается за навязываемыми эвфемизмами. Спасибо вам всем за вашу работу. Вы — герои. Пожалуйста, берегите себя. Нам вместе еще будущее строить».

«Есть опасения, что если вы и другие независимые СМИ приостановят работу, то не останется ни единого шанса выбраться из хаоса информационной <…>. Пожалуйста, рассказывайте о происходящем, даже если нужно использовать другие слова! Может быть, достаточно будет пометки в духе «Мы называем это «спецоперацией», а не «<…>» по требованию Роскомнадзора?»

«Читать между строк умеем со времен дальних».

«Приостановить».

«Честная информация важнее, лучше продолжить работу. Удалять будут просить конкретные статьи — к тому моменту люди уже их прочтут, это главное».

«Сложно описать все то сложившееся мнение о государственной власти в России без использования обсценной лексики… А вам, ребята, человеческое спасибо за то, что не побоялись их!»

«Но даже в условиях цензуры вам стоит продолжить работу — потому что сейчас правдивые источники информации на вес золота!»

«Если запрещают говорить правду («Нельзя говорить «изнасиловали»), следует издеваться: «Ну да, в rima pudendi повредили девственную плеву».

«Продолжать работать в условиях военной цензуры, выполняя требования властей».

«Продолжать работать. Всегда есть язык иносказания или, на худой конец, фраза: «как определяют это власти РФ».

«Главное, честно и достоверно освещать события».

«Пусть цензурированная, но правда».

«И так понятно, что это, как ни назови:(».

«Ваша работа очень важна, нельзя ставить ее на паузу, даже если в колеса ставят палки. Мы останемся с вами в любом случае!»

«Несите правду! К эвфемизмам приучены 😤».

«Мы все равно будем понимать, о чем идет речь. Вы нужны как никогда. Прошу вас найти подходящий слог под военную цензуру».

«Нам нужна правда, пожалуйста, делайте акцент на это какими угодно словами. Хоть заменить «<…>» на «гвоздила», мы все поймем».

Хотят ли русские (3 раза) «специальной военной операции в Украине по защите от геноцида русскоязычного населения»? Так и пишите. Всем и так все понятно. Как и с «иноагентами».

«Спасибо вам за вашу работу! Это очень важно!»

«Предлагаю перейти на эзопов язык и продолжить доносить правду о военных действиях».

«Необходимо выполнять требования властей и продолжать публикации».

«Спасибо коллективу «Новой газеты» за попытку спасения будущего страны».

«Если от этого зависит, продолжит газета работать или нет, то лучше согласиться и продолжить работать. Все и так знают, что это <…>».

«Лучше закрывайте, чем врать».

«Продолжайте, пожалуйста, работать».

«Не важно, какими словами доносить правду. Главное — ее доносить».

«Сопровождать текстом, что называем так по требованиям властей».

«Все всё понимают, как <…> ни назови — это агрессия против своего народа».

«Как вы называете СМИ фразой «которую наши власти считают «иноагентом», так и называть происходящее — «то, что наши власти называют «военной операцией».

«Обходите их запреты, завуалируйте, но несите правду так, чтобы всем это было понятно».

«Вы справитесь, и молодцы!!!»

«Вас понимаем. Будьте с нами».

«Найти интересный синоним».

«Пока есть возможность, нужно продолжать работать. Но боюсь, в ближайшее время последуют новые цензурные ограничения, которые сделают это невозможным».

«Продолжать работать».

«Бороться за Россию до конца».

«Называйте «специальная военная операция Путина против государства Украины».

«Продолжайте работать, мы все поймем!»

«Нужно продолжать! В этом «театре абсурда» можно действовать только теми же методами, что и официальные власти».

«Переходите на язык Эзопа. Иначе закроете один из немногих источников информации. Неучастие — это тоже действие. Эзоп жил давно и много важного смог сказать».

«Без вас — никак нельзя…»

«Лучше по-прежнему вас читать, несмотря на цензуру. Думаю, лучший вариант — разместить текст этого требования Роскомнадзора, так же как они заставляют размещать отметку об «иноагентстве» над каждой новостью крупным шрифтом».

«Надо работать. Язык Эзопа никто не отменял».

«Предлагаю писать в такой формулировке, какую вы уже использовали — «спецоперация, которую Путин/Роскомнадзор запрещают называть <…>».

«Дорогая «Новая газета». Мы все научимся вновь читать между строк, освоим эзопов язык, перейдем на любые эвфемизмы, но, пожалуйста, продолжайте работать, пока можете».

«Спасибо за вашу работу».

«Всем всё понятно. Без уточнений».

«Стоит продолжать, иначе будет некому».

«Черное должно быть названо черным. Если у вас есть силы называть его таковым, называйте».

«Я бы называл <…> приемлемым словом, но выделял бы его жирным, с каким-нибудь троллинговым комментарием, к которому прикопаться нельзя. А вообще, хочется процитировать Виталия Бутерина:)»

«Использовать эзопов язык».

Как ни называть — суть не изменится. А информация от «Новой» нам нужна. С уважением, ваш соучастник)».

«Не оставляйте нас».

«Хорошие синонимы позволят продолжить нести правду людям».

«Оба варианта плохи, но 1-й лучше. Прошу выбрать 1-й вариант».

«Жизнь без вас станет еще ужасней».

«Мы поймем ваши формулировки, вы нам очень нужны».

«Продолжайте работать, мы поймем, что вы подразумеваете под «цензурированными» словами. Можно их как-то выделить шрифтом».

«Эзопов язык в помощь, можно придумать какой-нибудь знак вместо слова, вариантов есть».

«Нужно продолжать работать, несмотря ни на что. От вас узнаем независимое мнение и правду. Спасибо. Цензуру можно пережить».

«Освещать нужно. Пусть даже называя вещи не своими именами».

«Что тут можно обсуждать? Конечно же, выполнять законы нашего государства».

«Смысл не меняется от иной формулировки. Думаю, у вас получится правильно донести события. Называйте хоть «спецоперацией», но информация должна какая-то быть. Иначе вообще кроме официальных каналов ничего не будет».

«Хоть какая-то объективная информация останется, иначе одно вранье».

«Источников информации достаточно. Присоединиться к условной «России 24» и называть это не <…> — работать на пропаганду».

«Если цензура выражается только по отношению к слову «<…>», то стоит продолжать. Люди должны знать правду. Если цензура распространяется на какие-либо факты, то, возможно, стоит приостановить работу».

«Мы должны знать правду».

«Открытая информация важнее».

«Лучше так, чем никак».

«Это цензура, которая запрещена статьей 29 Конституции РФ. Спасибо, что вы есть».

«Мне будет очень жаль, если работа будет приостановлена, но полуправда по существу есть Ложь».

«А можно писать «военная операция (по мнению 50 других стран — <…>)»?

«Пишите «в****на» или «операция» в кавычках. Можете вообще не писать это слово, но продолжать рассказывать о перемещении войск, жертвах, переговорах. Вы нам нужны!»

«Ваши новости важны».

«Обходить требования, используя эзопов язык, если это неприемлемо, то остановить работу».

«Переходить на эзопов язык. Все поймут».

«Все мы понимаем и без прямого упоминания, что это <…>. Гораздо важнее иметь возможность получать правдивую информацию. Берегите себя и спасибо вам всем за вашу работу».

«Есть и другие слова, которыми можно определить <…>, — мы поймем, но ваша работа позволяет знать правду».

«Нам важно продолжать получать информацию от источника, которому можно доверять, — а это именно вы. А между строк читать мы еще не разучились с советских времен».

«Вы большие молодцы! Важно, чтобы вы сохранили работоспособность».

«Пишите эзоповым языком — мы поймем! Нам очень нужна ваша работа, спасибо за нее, держитесь, мы с вами!»

«Называть это «спецоперацией» — именно с кавычками — никто не запрещает. Или, как у Леонида Каганова, писать вместо слова «<…>» слово «МИР» — прямо вот заглавными. «По утверждению украинской стороны, в ходе МИРА с Украиной армия РФ потеряла 5300 человек».

«Главное — стараться продолжать делать свое дело в пределах возможного, а не «вставать в гордую позу».

«Важно! Продолжать работу! Несмотря на запрет, называть вещи своими именами, ваши читатели прекрасно понимают, что и как это называется».

«Буду переводить регулярные пожертвования».

«Пишите в-на (в**на), вт-ние (вт****ние). Умные поймут».

«Называть можно как угодно, сути не меняет. Все понимают, что это <…>».

«Конечно, продолжать работать, формально учитывая (абсурдные) требования».

«1. Добавлять «так называемая» или «так называемая Министерством обороны» перед словом «спецоперация». 2. Довести до абсурда — называть все <…> спецоперациями: Крымская спецоперация, Большая Кавказская спецоперация, Русско-Японская спецоперация, Первая мировая спецоперация, Тридцатилетняя спецоперация, Столетняя спецоперация…»

«Кто если не вы!»

* ИГИЛ — международная террористическая организация, признанная такой и в России, деятельность ее у нас в стране запрещена.

** «Медузу», «Медизону» и «Дождь» Минюст РФ включил в реестр СМИ-иноагентов.

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники — это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.

Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами. Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас — наших читателей.

#от редакции
Электронное периодическое издание «Новая газета» зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия 08 июня 2007 г. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-28483. Выходные данные: Учредитель — ЗАО «Издательский дом «Новая газета». Редакция — АНО «Редакционно-издательский дом «Новая газета». Главный редактор — Муратов Дмитрий Андреевич. Адрес: 101990, г. Москва, Потаповский пер., 3. 18+. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Спасибо!

close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.