Любовный футбол

Как у именитой Клер Дени в мучительной драме «С любовью и решительностью». Герои на шестом десятке. Сара (Жюльет Бинош) — радиожурналистка, но работа, подключающая к горячим точкам планеты, ее не занимает. Зато у нее огненная личная жизнь. Сара любит Жана (не удивительно, в его роли мрачный харизматик Венсан Линдон), и это взаимно. Но тут возникает ее бывший бойфренд Франсуа (Грегуар Колен), и Сара уже любит обоих. Страдают все трое. Жан вдвойне, потому что растит без матери подростка-метиса, бьющегося с пубертатными проблемами. Их пара — как образ ветшающей Европы, наставляющей на путь истинный сбившиеся с колеи колонии. Мужчин к тому же нешуточно интересует футбол. Поэтому появится настоящий футболист Лилиан Тюрам, заодно выскажется на темы ксенофобии.

Ничего не слышу

Не лучше вышло у Урсулы Майер с «Чертой». У пианистки Кристин Селестини, давно переступившей черту бальзаковского возраста, старшая из дочерей Маргарет (Стефани Бланшу) — абьюзер. Как что не по ней, сразу кулаки в бой. После очередного скандала с рукоприкладством Кристин (Валерия Бруни-Тедески даже беспомощное кино может сделать привлекательным, а своих героинь — смешными, жалкими, трогательными, дивными) падает на свой рояль и глохнет на одно ухо. Судебные приставы Маргарет изолируют. А младшая сестра отмерит и выкрасит голубой краской вокруг дома линию, очертив установленную законом дистанцию 100 метров. Не подходи! Кино про эгоизм и глухоту близких, не способных слышать друг друга. Трагикомедия с верным посылом, сделанная несколько топорно.

Мертвые души

На этом фоне вполне убедительно выглядят «Продукты 24» Михаила Бородина. Мы уже рассказывали о том, что в основе картины реальная история гольяновских рабов. Бородин не только точен в деталях, которые отлично знает. Ведь сам когда-то приехал из Узбекистана и прошел сквозь частокол схожих испытаний. Но режиссер создает из типичной истории страданий эмигрантов в столице не псевдодокументалку, а социальный хоррор. Магазин спрятан на первом этаже многоэтажки в спальном районе. И в его подвале бесшумно творится средневековый ад, пыточный беспредел, который крышуют полицейские.

из которого нет выхода. Потому что рабы в Москве не видимы, покупатели их в упор не видят, «дорогие москвичи, до свидания!». Героиня Мухаббат (Зухара Сансызбай) пытается вырваться из замкнутого круга, вернуть украденного у нее малыша. Она бросает вызов злой ведьме директрисе Жанне, хозяйке «мертвых душ». Но трудно поверить в ее победу над коррумпированным круговоротом зла. Кстати, и в гольяновском деле большинство виновных осталось безнаказанными.

Одиссея мадам Курназ

Известный режиссер Андреас Дрезен снял совсем не фестивальное, незамысловатое зрительское кино «Рабие Курназ против Джорджа Буша». Это еще одна реальная история спасения невинного мусульманина, оказавшегося в Гуантáнамо. Но Дрезену приходит счастливая идея сделать героиней маму арестанта.

Речь идет о деле Мурата Курназа, жившего в Бремене в семье турок. Пакистанцы продали его в 2001-м американцам, которые остро нуждались в террористах. Его мгновенно обозвали врагом, отправили в лагерь для военнопленных Гуантанамо.

Но у него есть мама. А вот и она — пергидрольная толстушка Рабие (Мелтем Каптан). Очень уютная. Всегда занята, дети, готовка, глажка, продукты, на телефонной трубке — родственники. Лучше всех готовит сарму и яблочный пирог — тот самый, любимый Мурата. На домашних праздниках с детьми распевает караоке. В общем, рядовая тетка.

Понятия не имеет, какому министру писать, чтобы Муратика освободили. Очевидное-невероятное — как эта турецкая простолюдинка в бусах от сглаза с помощью вкусной снеди и настырности охмурит щуплого адвоката по уголовным делам Бернхарда Докке. Вместе они пишут жалобы, добиваются встреч с правозащитниками, министрами, доходят до Верховного суда Америки. В конце концов Рабие подает в суд на президента Буша-младшего и — выигрывает дело. Потому что на сто процентов уверена, что ее сын невиновен. Она вытащит его из далекой клетки, прекратит пытки. Уже и муж ее устал от этой безнадежной блажи, и дети не кормлены, и невеста сына ушла. А она, как Сизиф, толкает этот камень на самый верх. Пять лет! Камень системы валится, сокрушая живые судьбы на своем пути. А она снова толкает. Эта одиссея портретирует наше время, в котором человек перед лицом государства, системы ничего не стоит. И эта история страданий с оптимистическим финалом чрезвычайно важна сегодня. Потому что про нас. Вроде бы про бессилие — когда вокруг тотальное бесправие. А на самом деле — про силу слабых.

Кстати, перед реальным Муратом, проведшим пять лет в Гуантанамо, так никто и не извинился и — никакой компенсации.

Здравствуй, смерть!

А ближе к финалу показали по-настоящему художественную картину. «Клочок неба» молодого швейцарского режиссера Михаэля Коха — простая история, трансформированная в универсальный миф, нечто подобное греческой трагедии. Поэтому и возникает в «антрактах» между актами действия традиционный люцернский хор в зеленых пиджаках, на фоне открыточных швейцарских видов, озер, гор, рек — поет а капелла сложное многоголосие. Буквально как в греческой трагедии народ воспевает любовь и дела своих героев, славит небо, ждет неминуемое пришествие смерти. Но универсальный миф, вроде средневековых, романтических, архетипичных, как «Тристан и Изольда», перенесен на прозаическую деревенскую почву. Анна и Марко из одного альпийского села. Она почтальонша и барменша. Здесь все заняты по мере необходимости: косят, пилят деревья, правят забор, ухаживают за коровами. Марко — наемный батрак, крепкий работяга с мясистым лицом. Их скромная свадьба будет почти в самом начале фильма. А потом у Марко обнаружат опухоль, из-за которой он не сможет себя контролировать.

Но это лишь фабула. Весь неспешный фильм — это соединение выразительных визуальных рифм, в которых проза жизни, тяжелая работа крестьян наполняется поэзией, внутренней музыкой с неувядаемой темой обреченной любви. И вековечные гигантские камни будут молчаливо наблюдать за сиюминутными хлопотами, радостью и горем временных людей.

В этом зелено-голубом пространстве люди и животные существуют почти на равных. Вот привели быка покрывать корову, а та упирается. Вот соседи уговаривают Марко обрюхатить чудесную барменшу Анну, чтобы стала податливей. Вот корова не забеременела и ее — пустую — надо на бойню. И в глазах Марко страшная тоска. Марко сам похож на быка, здоровенный кусок мяса с насупленным взглядом. Но вот он смотрит на танец Анны. Мы вообще не видим этого танца, оторваться от его мясистого лица с утопленными глазами невозможно, постепенно лицо очеловечивается, в нем просыпается детская улыбка. Как лампочка в темноте.

Вот Марко признается, что боится смерти. И смерть начнет медленно к нему ползти. Кульминация наступит, когда переставший контролировать себя Марко мастурбирует перед маленькой дочкой Анны и его дело должны передать в судебные инстанции. Несмотря на уговоры, мнение общественности, Анна не сможет участвовать в обвинительном хоре (здесь, конечно же, вспоминается «Рассекая волны», онтологический предок фильма Коха). Она не сможет отдать его ни в психушку, ни под суд. Хотя вроде бы по законам новой этики все просто. Но миф всегда разрушает нормы, а его герои не подчиняются кодам времени. Это кино про неведомую силу любви, которой и смерть по плечу.

Минимум текста. Жизнь и смерть среди нечеловеческой (временами чрезмерно) красоты. Есть потрясающая съемка тревожного проезда героини по петлям туннеля в горах. Когда же она наконец выбирается, попадает в густой туман. Перед трагическим завершением жизни Марко соседи освежевывают корову, она висит на кольях распятая. «О, приди смерть», — поет хор, благословляя в песнопении отдых усталого путника на небе.

Смерть Марко мы услышим. Анна откроет в его комнате весеннее окно. Смотрим сквозь стекло, слышим, как Марко трудно, но дышит. А потом не дышит. И только камни продолжают наблюдать за хлопотами местных крестьян.