Сюжеты · Культура

Я вас люблю любовью брата

На «Берлинале» мировая премьера фильма режиссера Александра Золотухина и продюсера Андрея Сигле «Брат во всем»

Лариса Малюкова, обозреватель «Новой»
views
2137
Лариса Малюкова, обозреватель «Новой»
views
2137

Кадр из фильма «Брат во всем». Фото: kinopoisk.ru

Близнецы Митя и Андрей Березины (Сергей Журавлев и Николай Журавлев) — курсанты летного училища ВВС, спрятавшегося среди лесов-степей где-то на юге России. Есть одна у летчиков мечта — высота. И призвание, и небо — одно на двоих. Мечтают покорять его на сверхскоростных реактивных самолетах.

Двое из ларца, два брата-акробата. Две капли воды, идеально скроенные рифмы, зеркальное отражение: сероглазые, румяные, крепкие, соломенные-ершистые с упрямым взглядом. Старательные.

Одно целое — и такие разные. Инь и Ян. Митя спокойный, мечтательный, тактические любой сложности решает. Про угол сноса и соответствие горизонту. А с вестибуляркой — аут: в полете тошнит, может сознание потерять. Брат заботливо запихнет в карман его гимнастерки целлофановый пакет, чтобы дурачок кабину не изгваздал. Андрей — словно взрослей, мужественней, упрямей, решительней, у него и девушка Лера завскладом, и уверенность в себе, и сила. Проблема — с сообразительностью: для него «угол сноса» — китайская грамота, он и посадку по правилам никак не освоит — ручку дергает. Садится, «как бык поссал». Наставника едва не угробил. Летчик-инструктор Батя (Михаил Клабуков) после испытательного полета его, как маленького, по попе ремнем. Потом по-отечески выдохнет: таких тяжелых учеников у него еще не было. Сложить бы их — какой летчик вышел бы! Но смотрит едва ли не с завистью, как неразлучники друг за дружкой присматривают — в огонь и воду буквально. Нет, таких и разлучить нельзя, и вместе оставить не выходит. Сами борются с зависимостью друг от друга и… не жить им друг без друга.

Митя во всем хочет быть похожим на Андрея. Ходит за ним, «как на привязи». Есть ли в безмерной любви ощущение несвободы? Может ли такая любовь безразмерная мешать? Препятствовать. Стеснять. Нужно ли с ней бороться? «Дай мне самому побыть», — скажет брат брату.

Вот как про такое кино рассказать, в котором истории на трехстрочный рассказ. Все на полунюансах, легких импрессионистических мазках.

Дрожащий искаженный воздух над летным полем. Ботинок прохудившийся, палец в дырке гуляет. Мягкое солнце, отраженное в защитном шлеме, на приборной доске. Солнце, бьющее сквозь пальцы. Слепящее сквозь брызги воды. Купание железных коней. Тренировки вестибулярного аппарата: крутятся курсанты волчком, словно циркули, вокруг своей руки. Купола снежного парашютного шелка. И исковерканная машина мертвой почерневшей грудой на земле. Раскромсанная под дожем умирает. Пятнистая форма будущих летчиков, их лица сосредоточенные. Камера всматривается в телесные отношения, окрашенные эмоцией: игра в Слона, дрожь первого самостоятельного полета, прикосновение девушки. Маленькие реактивные самолеты с длинным острым носом — авиагоризондом, похожи на любопытных насекомых. Длинный щуп до горизонта дотягивается, чтобы выровнять самолет в пространстве.

Мне это легкое тактильно кино по настроению напомнило солнечно-пыльное «Облако-рай» Николая Досталя. Тоже про рывок из пыльной повседневности.

Оператор Андрей Найденов ученик Юсова, чистый визионер. Помним его колористические поиски в «Эйфории» Вырыпаева, экспрессивную съемку массового расстрела через стекло парикмахерской в «Дорогих товарищах» Кончаловского. Камера Найденова, сама невесомая, то в восхищении замершая на земле, то рвущая пух облаков, прозрачные слои тумана, проникающая в тучи. Земля летит навстречу, вертится вокруг самолета вместе с небом. Машины тонут в тумане, «став крестиком на ткани». Скользят братья «по облачных откосам», не бравируя, строго выполняя задания учителя.

Кадр из фильма «Брат во всем». Фото: kinopoisk.ru

Локаторы вращают круглыми головами, определяя точку полета машины, ее скорость. Курсантов бьют камыши палками перед тем, как поджечь. Там птицы гнездятся, самолеты из-за птиц этих бьются. Семена летят, как парашюты одуванчиков. Огонь жрет сухие стебли, а птенцы не спрятались. И птенец Митя здесь где-то в дыму потерялся.

Новая картина Александра Золотухина — поэтическая элегия об интимном братстве военизированных мальчиков. О молодости. Об ощущениях, когда руки жжет от керосина или прикосновения к руке девушки. А кожа мерзнет от ледяной из брандспойта струи или прикосновения ветра.

Кажется, пацифизм, как миротворчество, освоенное, предъявленное в художественном методе — магистральная тема молодого автора. Его «Мальчик русский», показанный на «Берлинале» — такое же хрупкое и поэтичное кино о юноше, который на фронт отправился и ослеп от газовой атаки. О слепоте войны и единственно зрячем — ослепшем мальчике, с помощью гигантских ушей локатора «слушавшем небо», чтобы предупреждать однополчан о приближении вражеских самолетов и аэропланов. Там зыбкое, пульсирующее изображение казалось то ли кошмаром мальчика, оказавшемся в эпицентре планетарного бедствия, то ли полувыцветшими крупнозернистыми фотографиями, которые начинаем слышать.

Для режиссера звук в его «тихих страницах» имеет такое же первостепенное значение, как изображение. В новой картине свои партии у шороха гальки, шелеста камыша, треска огня, рева самолета, тишины облаков и чеканного строевого шага — где-то там, за спинами рефлексирующих героев.

Камерная киноистория «Брат во всем» питается токами художественной сокуровской поэтики и документального расторгуевского метода. Некоторые сцены, например, будничная стирка гимнастерок на полу с щетками, выкручивание выстиранной формы — метафора чистоты — напомнила «Чистый четверг» с его банно-прачечным поездом, везущим вымытых розовощеких солдат, только что отведавших солнечного борща… прямо в пасть смерти. Режиссеру удается соединить в одном кадре акварельное небо, размазанными слоями облаков, к которому стремятся герои, и землю — со всей ее прозой.

И все же Золотухин — наследник по прямой своего учителя Александра Сокурова. Школа тактильного подхода к материалу впитана и переосмыслена.

Явлена в непередаваемых противоречиях: безмолвного взаимопонимания по-армейски сдержанных героев, близости, преданности — и все это в мире, где нет места чувствам, где казарма, диктатура военного долга. Присяги. Команды. Устава.

Схожее ощущение было в «Отце и сыне» Сокурова: в тактильных отношениях близких просыпалась любовь как подлинная родственность, спрятанная вглубь, застегнутая на пуговицы мундирного военного мира.

Кадр из фильма «Брат во всем». Фото: kinopoisk.ru

Несколько важных оппозиций в фильме. Живое, человеческое, несовершенное (как надорванный вестибулярный аппарат Мити) — и отлаженное, военное. Летчик в кабине сверхзвукового военного истребителя полностью срастается с машиной. В кислородной маске со шлангом, в шлеме, на котором фамилия (на всякий черный случай) — кажется сам роботом или машиной. Так и движемся от идеального военного к шероховатому человеческому. По краю, острой кромке между миром и войной.

Два мальчика в военной форме звонят маме — у каждого по наушнику в ухе. Связанные одним проводом, и одним голосом в наушнике — голосом мамы. Шнур как пуповина, перерезать невозможно. Сила притяжения — посильней гравитационной.

Цвет настроения — меланхолия. Как и в «Отце и сыне» два героя — словно один раздвоенный, раздираемый противоречиями. Как и во многих фильмах Сокурова, это исследование мужественности и нежности, отстранения и близости. Как в сокуровских “Духовных голосах”, где солдаты, отправленные за тысячи километров от дома на границу и брошенные там, напоминали героев полотен Дейнеки. Визуализированные образы мужественности, поэтическая звонкость рифмы в шторках скудной обыденности. И «Голоса», и картина Золотухина наполнены скульптурными обнаженными и одетыми в военную форму мужскими телами. В этом мире практически нет женщин. Единственная пришелица — местная девушка Лера (Александра Шевырева), с которой встречается Андрей, и к которой пытается «прислониться» инфантильный Митя.

Исполнители и роли соединены бесшовно, вроде и не актеры вовсе, а сами персонажи пойманы в объектив камеры. И братья Журавлевы на артистов не похожи, скорее на своих героев. Когда поступали в Екатеринбургский театральный институт, одному из них предложили бюджет, а другому — контракт, решили отказаться и попробовать поступить на следующий год, осуществить общую мечту вместе. Их наставником Батей, капитаном Зориным стал настоящий летчик Михаил Клабуков — с голливудской внешностью, быстрой косноязычной, не всегда внятной, живой речью. В его Бате — редкое единение военной жесткости с теплой отеческой опекой.

Читайте также

Читайте также

Озон, Зайдль и Фассбиндер были здесь

Что происходит на Берлинале

А начинается фильм со сквозного лейтмотива — соло валторны, в котором странный микс темы из вагнеровского Тангейзера, колыбельной Дунаевского «Спят медведи и слоны» и еще отзвук чистой простой мелодии Шостаковича: «Родина знает, Где в облаках ее сын пролетает».

Получилась очень русская и в то же время универсальная история с выразительным антимилитаристским духом. Именно духом, никакой патетики. С трудным поиском внутренних, а не социальных причин поведения человека. С попыткой распознать человеческое в хрупких, неидеальных, живых героях.

Фестивальные отборщики говорят редком о примере русского пацифизма, явленном в этой картине, такой нужной, актуальной сегодня. Но Александр Золотухин не столько рассказывает актуальную историю, сколько ловит воздушные токи душного времени.

Тема полета отчего-то волнует современных российских режиссеров. Алексей Герман заканчивает картину «Воздух», Ренат Давлетьяров снял экшн «Летчик», Павел Костомаров завершает работу над приключенческой драмой «Бансу» об исчезнувшем пилоте. Общее в совершенно разных картинах — восхищение небом и попытка кинематографическими средствами преодолеть законы гравитации. Удается немногим.

С 3 марта 2022 года кинокомпания «Пионер» выпустит фильм «Брат во всем» на экраны.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

#берлинале #кино #золотухин #сокуров #режиссеры #кинофестивали

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Спасибо!

close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera