Интервью · Культура

«Все опять пошли советским способом, через метафору»

Как искусство меняет реальность, несмотря на ОМОН и цензуру. Интервью с «королевой русского хоррора» Анной Старобинец и режиссером Романом Кагановичем

Софья Козич, специально для «Новой»
views

13

Софья Козич, специально для «Новой»
views

13

Сцена из спектакля «Посмотри на него». Режиссер Роман Каганович

Петербургский независимый Театр неНормативной Пластики режиссера Романа Кагановича выпустил премьеру по фантастическим рассказам писательницы Анны Старобинец. Спектакль «Я.Л.А.С.» — не первая совместная работа режиссера из северной столицы и московского автора — в сезоне 2018/2019 спектакль по книге Старобинец «Посмотри на него» был номинирован на премию «Золотая Маска». На этот раз зрителям предлагают посмотреть четыре истории о любви, которая не всегда то, что кажется.

Интересно, с чего все началось. Роман поставил спектакль по книге, в которой Анна пишет о личном горе, табуированной в обществе теме — аборте на позднем сроке, когда у плода находят патологию, несовместимую с жизнью. Как вы познакомились?

Анна Старобинец: У меня как раз проходил очередной срач в фейсбуке по поводу книжки «Посмотри на него». Писали и хейтеры, и глоры (преданные поклонники.Ред.), кто-то благодарил, кто-то ненавидел и говорил, что горе должно быть молчаливо. Рома, как мне тогда показалось, вылез из какой-то щели вместе с несколькими людьми, которые хотели как-то переработать эту книжку для кино или театра. Ничего хорошего я от этого абсолютно не ждала. Рома написал, что у него есть идея спектакля, про свой Театр неНормативной Пластики. Меня это сразу напугало — фрик! Предложил встретиться. Мне совершенно не хотелось идти, но я подумала: раз я предала огласке эту историю, из чувства долга я должна выслушать человека, который хочет поставить спектакль. Он может охватить еще одну аудиторию, не связанную с литературой.

Анна Старобинец. Фото из личного архива

Роман Каганович: Да, я рассказал, что занимаюсь пластическим театром, с акцентом на тело, предложил показать эскиз спектакля. У меня уже была договоренность с лабораторией «Скороход/Генерация» в Питере об участии, правда с другим материалом. Я им позвонил и сказал: «Меняю все, буду ставить "Посмотри на него"». Прислал прочитать.

Мне ответили: «Ты что, упал? Какие аборты?» Но я решил делать.

Анна: Я спросила Рому, как он себе это видит. Непростая история для спектакля. Что там играют актеры? Рома ответил: песни, танцы. Совершеннейший фрик! Мы договорились, что я посмотрю эскиз, и если мне не понравится, то спектакля не будет. Права же у меня. Я была готова к худшему: какие танцы на костях?

Роман: Слово «танцы» я не мог сказать, говорил про пластические этюды. Старобинец смотрела на меня как на идиота, я это очень хорошо чувствовал. К счастью, эскиз Ане понравился.

Сцена из спектакля «Я.Л.А.С.». Режиссер Роман Каганович

Сейчас прошло много времени со дня премьеры, и вы уже можете оценить, как книга и спектакль повлияли на реальность. К вам прислушались врачи, верно? (Одна из проблем, которая поднимается в романе, — отношение медицинских работников к женщинам во время родов, на приемах у гинекологов и психологов, — вызвала после выхода книги в 2017 году много дискуссий. Название книги «Посмотри на него» — это фраза, которую произносит врач после прерывания беременности на поздней стадии. Ред.)

Анна: Клиника, в которой это все происходило, ввела у себя курсы этики для врачей, где учат преподносить плохие новости беременным. Они тренируются на актерах. А главное достижение — открытие на базе московского хосписа «Дом с маяком» специального отделения для беременных женщин, которые знают, что их плод нежизнеспособен, но хотят доносить эту беременность. Лида Мониава, директор по развитию фонда, узнала об этой проблеме из моей книги и добилась от правительства Москвы согласия на открытие отделения. Я рада за женщин Москвы, но есть еще вся страна, где таких отделений нет. В Германии, например, любой роддом и любая клиника с отделением акушерства занимается любой беременностью, с жизнеспособным плодом или нет. А тут ты вроде бы идешь в хоспис, и это страшновато, хотя и, безусловно, гораздо лучше, чем когда тебе некуда пойти.

Роман: После одного из показов ко мне подошла девушка и сказала: «Я занимаюсь организацией съездов гинекологов России, и скоро мы проведем один из них в Петербурге. Сыграйте нам спектакль на 400 человек». В итоге, правда, у нас получилось сыграть только для 90 зрителей — не нашли подходящую площадку.

Странное чувство, была гробовая тишина, но потом они меня чуть не порвали — в хорошем смысле.

Разговаривали со мной о проблемах, пусть и не совсем по адресу. Одна из организаторов этого съезда подошла ко мне и призналась, что такая проблема существует и они стараются ее исправить.

Очень важно, чтобы искусство не находилось на обочине, а по-настоящему меняло реальность. Что еще, кроме спектаклей «Посмотри на него» и «Я.Л.А.С.», вы сделали вместе?

Роман: Три аудиоспектакля по «Зверскому детективу» (серия книг Анны Старобинец по классическому детективному канону, где действующие лица — лесные звери. Ред.). Скоро выйдут «Зверские сказки», уже шестая совместная работа. Аня только что получила премию «Большая сказка» имени Эдуарда Успенского за них. Скоро они появятся в аудиоформате.

Роман Каганович

Анна: Я тогда поняла, что в «Посмотри на него» играли офигенно талантливые актеры, талантливый Рома, и вообще какой-то клад зарыт в этом Петербурге! Когда встал вопрос о записи аудиоверсии «Зверского детектива», я сказала своей издательнице Людмиле Никитиной: «Давай сделаем не просто аудиокнигу, а аудиоспектакль, как в советское время, как на пластинке «Мелодия», с песнями, с разными голосами». Люда с радостью согласилась. Я рассказала о чуваках, которые поставили «Посмотри на него». Она не читала книгу, но знала, о чем она: «Аня, ты уверена? Это же детские истории про зверей». Но я была уверена, что они талантливые и могут все что угодно.

Роман, в одном из интервью вы сказали, что есть огромное количество острых тем в России. Вы инсценировали книги Рубена Гальего о жизни в детском доме для инвалидов в театре «Балтийский дом», рассказали историю убийства двух 19-летних девушек в спектакле «За белым кроликом».

— Тем очень много. Просто меня никуда не берут с ними. Например, я делал на Любимовке читку пьесы «Dark room» с ЛГБТ-повесткой. Хочу ее поставить, но все боятся, всем страшно. И в государственных театрах не позволяют, и независимые площадки мне отказывают.

Даже независимые? Какие риски у них?

Роман: Риски? ОМОН.

Сцена из спектакля «Я сижу на берегу» по роману Рубена Гальего. Режиссер Роман Каганович

Анна: Я, например, занимаюсь с подростками от 13 до 15 лет: под моим руководством они все вместе пишут историю так, как они хотят. Потом я их истории до пандемии печатала маленьким тиражом для бабушек и дедушек, мам и пап и издавала на «Ридеро» — это самиздат. И однажды они придумали сюжет, в котором был один мальчик, не знаю, как это сказать правильно, — ЛГБТ, а другого мальчика травили в классе и он покончил с собой. Это никак не восхвалялось, не романтизировалось, просто его было очень жалко.

Мне в какой-то момент стало ясно, что я не могу это издать даже самиздатом на «Ридеро». Я могу поставить «18+», но все равно после этого сяду, потому что дети, которые писали эту книжку, младше. Нет закона, который бы ограничивал право детей писать про ЛГБТ. Им нельзя только читать. Я советовалась с юристом, и он объяснил, что если ребенок написал, то он это еще и прочел. Получается, что я их собственную книгу предоставила им самим для чтения. И если я не хочу ближайшие несколько лет провести как-то очень специфически, то мне это надо убрать. Мне пришлось объяснять детям, что такое цензура, что у нас есть Роcкомнадзор. До того как это случилось, подростки радовались: «Нам так нравится, что мы можем спокойно фантазировать, придумывать, и вы нас никак не ограничиваете, и только объясняете, как сюжет устроен». А потом я вынуждена была им сказать, что не могу издать книжку. В итоге мы сделали две версии: одна нецензурированная, неизданная, а другая — цензурированная: без ЛГБТ и самоубийства.

Роман: И жизнь режиссера в театре примерно такая же. Ничего нельзя. Цензура в России огромная, после «Тангейзера» последняя свобода закончилась. Все опять пошли советским способом, через метафору. Прямо, открыто ни о чем говорить нельзя.

Сцена из спектакля «Посмотри на него». Режиссер Роман Каганович

Какие сейчас еще табу в театре?

Роман Каганович: Их очень много. Великая Отечественная война, ветераны. Политика. Путин. Церковь вообще нельзя трогать. Можно что-то сделать про наркотики, но только в том ключе, что это очень плохо.

Вообще директора театров не хотят современных авторов: они актуальные, понятные, про сегодняшнего человека. Они хотят Чехова, Островского, Шекспира. Мне кажется, это уже невозможно ставить.

Анна, вас называют «королевой русского хоррора», и вы очень хорошо знаете, как работает страх. В спектаклях Романа всегда есть черный юмор, соединяющий смешное и ужасное. А чего боитесь вы сейчас?

— Я боюсь больше всего за детей. Банальный ответ, но честный. И еще я боюсь того, что внутри. Сейчас объясню. Есть в литературе внешний конфликт и внутренний. Я не очень боюсь внешних обстоятельств — преступников, того, что нападает извне. Я могу им противостоять, найти способ договориться. Во мне есть здоровая агрессия, я могу направить ее вовне. Я боюсь внутренних процессов. Мне страшно, когда близкий человек теряет контроль над своим разумом, телом или душой — он может совершить что-то злое. Это невозможно никак исправить, отладить.

Да, это очень чувствуется даже по тем рассказам, которые вошли в спектакль «Я.Л.А.С.». А как справляться с этим страхом?

Роман: Винишком. (Смеется.)

Сцена из спектакля «Я.Л.А.С.». Режиссер Роман Каганович

Анна: Да, у меня два варианта всегда. Обычно я совмещаю. В течение дня что-то пишу. У меня нет выходных не потому, что я так тружусь нечеловечески, а потому, что если я ничего не написала за день, то чувствую себя некомфортно. Истории, которые я придумываю, очень ярко себе представляю, это как кино для меня, я в них, а не в реальности. А вечером, когда я не могу больше писать, иду к людям, там вино, кино, мужчины, женщины, друзья, не знаю. Больше, мне кажется, нет способов. Творчество и тусовка. Рома, а ты чего боишься?

Роман: Я боюсь, что мы живем в конце нашего мира. Меня вот это заботит, мне обидно за детей. За своих, конечно.

Анна: А за моих?

Роман: И за твоих тоже. Сложно прилично выразиться, мне кажется, грядет что-то непонятное, стремное. Его, к сожалению, не остановить. Иван Вырыпаев в новой пьесе говорит крутую штуку: посмотрим, что станет с Европой, когда в Африке поднимется температура на несколько градусов: какая орда придет сюда, что будет с этим миром? Я уже не говорю про пластик, про нехватку воды…

Мы как-то там плещемся и даже неплохо живем, хоть и при Путине, а наших детей ждет туман.

Я не вижу перспективы и не понимаю, зачем мы сейчас что-то делаем, о чем говорим.

Но продолжаете делать…

Роман: Просто спасаешься от скуки, не лежать же. Психологически сложно. Мы все-таки счастливые люди, можем говорить о том, что нас волнует.

Тем не менее вы все же меняете сознание людей, которые читают и смотрят вас.

Роман: Это не влияет на глобальные процессы, к сожалению.

Анна: Зато мы можем тут начать спекуляции на тему малых дел…

(Смеются.)

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

#петербург #театр #литература #аборты #мониава #врачи #старобинец #каганович #балтийский дом

новая газета в соцсетях

Топ 6

1.
Колонка

К горлу подступает код Государство сжимает хватку на шее у общества, приближая введение обязательных QR-пропусков. Но общество само виновато: это плата за молчание при уничтожении других свобод в стране

views

245605

2.
Репортажи

Возвращение казанского хана Татарстан не готов признать Владимира Путина единственным президентом в России

views

242518

3.
Прямая речь

Антидот от тирании Речь главного редактора «Новой газеты» Дмитрия Муратова на вручении Нобелевской премии мира. Полная версия

views

140331

4.
Расследования

«Вагнер» доигрался Наемникам запретили брать кредиты и посещать Европу: кто эти люди?

views

125134

5.
Новости

Мишустин уволил замглавы Росстата Павла Смелова. Он курировал перепись населения

views

93774

6.
Интервью

«Омикрон выглядел так, будто возник ниоткуда» Новый штамм коронавируса развивается. Что известно о его «братишках», можно ли узнать их по тестам ПЦР и помогут ли вакцины? Интервью с американским молекулярным генетиком

views

88763

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Спасибо!

close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera