Репортажи · Политика

«Говорить о сотрудниках НКВД как о преступниках опасно для здоровья»

Верховный суд отказался признать незаконным положения, на основании которых засекречиваются данные палачей эпохи Большого террора

Этот материал вышел в № 140 от 10 декабря 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 140 от 10 декабря 2021
Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье
views

14580

Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье
views

14580

Сергей Прудовский с адвокатом Мариной Агальцовой. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая газета»

«Зал полон, всё», — секретарь суда закрывает двери. Внутрь попали далеко не все пришедшие поддержать Сергея Прудовского — историка, сотрудника правозащитного центра «Мемориал» (мы вынуждены указать, что Минюст считает организацию иностранным агентом). Он надеется, что сегодняшнее заседание поможет ему придать огласке имена сотен палачей, причастных к фабрикации дел и истязанию людей.

В Верховный суд Прудовский обратился с иском с целью добиться признания незаконными ряда положений указа президента «Об утверждении перечня сведений, отнесенных к государственной тайне» и ведомственного приказа «Об утверждении перечня сведений, подлежащих засекречиванию в органах ФСБ». На оба документа ссылаются, отказываясь рассекретить имена причастных к репрессиям.

«Новая» уже рассказывала, как в рассекреченных, казалось бы, делах реабилитированных появляются вымаранные строки, где названы или собственноручно расписались сотрудники НКВД. Имена палачей (и душевный покой их потомков) надежно охраняет гриф «гостайна». А также Федеральная служба безопасности, которая и ведает секретными архивами.

При попытке обжаловать эту секретность суды раз за разом принимают сторону тайной полиции, отказывая истцам в праве узнать имена преступников. 

Читайте также

Читайте также

Штрихбрейкеры

Офицеры ФСБ вымарывают из уголовных дел имена сталинских палачей, чувствуя себя их преемниками

Таковыми, кстати, их считаю не только я, а все российское государство, в преамбуле закона «О реабилитации жертв политических репрессий» осудившее «многолетний террор и массовые преследования своего народа как несовместимые с идеей права и справедливости».

…В зале собирается пресса. Прокурор Власова шушукается с человеком в штатском. Таковых тут двое, оба представляют интересы президента. Оба — из ФСБ, как сообщает председательствующий.

«Они нас уже снимают! — возмущается Власова, заметив камеры. — Вот если где-то появятся кадры…»

«Представители президента» Чарыев и Кононенко ходатайствуют о рассмотрении дела в закрытом режиме. Генпрокуратура поддерживает. Основание — оспариваемый приказ ФСБ секретный, а его нужно огласить. Представитель Прудовского адвокат Марина Агальцова говорит: о секретности этого приказа у них данных не было, он нигде не опубликован и не зарегистрирован. Чтобы заседание оставили открытым, Сергей Прудовский отказывается от иска в части ведомственного приказа, теперь он оспаривает только президентский указ. Суд оставляет заседание открытым.

Представители ответчика Чарыев и Кононенко и прокурор Власова. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая газета»

Марина Агальцова представляет доводы истца. Повод для иска — дело Татьяны Кулик, «японской шпионки», расстрелянной в 1937 году (реабилитирована). В 2019-м по запросу Сергея Прудовского ее дело рассекретили, однако должности, фамилии и подписи сфабриковавших его остались скрыты. Прудовский обжаловал это четырежды, и четырежды суды разных инстанций вплоть до Верховного отказывали ему, ссылаясь на упомянутые указ и приказ.

«История не будет мифом, только если повествование основано на фактах», — говорит Марина Агальцова и требует отменить препятствующий установлению истины акт. В указе президента, кстати, впрямую об НКВД не сказано. Как он может покрывать их преступления? В нем сказано, что засекречиванию подлежит принадлежность лиц к кадровому составу контрразведки. Именно на этом основании Прудовскому отказывают раз за разом, относя этот документ к контрразведке сталинских времен.

Агальцова настаивает: указом нарушается закон «О государственной тайне», каковой не могут быть признаны сведения о незаконности действий госорганов или их сотрудников, и закон о реабилитации жертв репрессий, по которому осуждение террора государством означает предоставление обществу полной достоверной информации о виновных. Говорит о том, что нарушено конституционное право истца на поиск информации. И что если указ так плохо сформулирован, что позволяет скрывать имена преступников (ведь именно на него ссылаются суды, делая это), его положения подлежат отмене.

Фото: Татьяна Брицкая / «Новая газета»

Адвокат перечисляет задокументированные методы ведения следствия «контрразведчиками»: пытка электротоком, избиение пряжкой ремня, удары в позвоночник, замораживание в рубашке, облитой водой, «умерщвление и воскресение» — когда подследственного избивали до полусмерти, приводили в чувство и снова избивали.

«Право на допуск к информации не является абсолютным и может быть ограничено в целях защиты безопасности государства, — невозмутимо возражает представитель ответчика Мурад Чарыев. — Засекречивание информации по конкретным делам истец может оспорить в частном порядке».

Его коллега Алексей Кононенко заявляет:

— Защита прав лица не должна ущемлять права и свободы третьих лиц. Административного истца не интересуют вопросы безопасности РФ, он ставит государственные интересы в ущерб личным.

— Как распространение информации о преступлениях НКВД повредит безопасности РФ? — спрашивает адвокат.

— Я ответил на ваш вопрос, — садится на место Кононенко.

— Пленум Верховного суда требует при рассмотрении нормативных актов учитывать условия их принятия. Вам известно, что на момент подписания указа происходило массовое рассекречивание дел о репрессиях? — интересуется Агальцова.

— Откуда у вас данная информация? Из СМИ, что ли? Нам такое неизвестно, — насмешливо реагирует Чарыев.

Жаль, что представлять интересы института президента отправили человека, слабо знакомого с указами главы государства.

Процитирую для общего развития «представителей» указ от 23.06.1992 г. № 658 «О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека»:

«Учитывая законное право граждан на получение правдивой информации о творившемся произволе, необходимость преодоления его тяжелых последствий и недопущения подобного в будущем,

п о с т а н о в л я ю:

Рассекретить законодательные акты, решения правительственных, партийных органов и ведомственные акты, служившие основанием для применения массовых репрессий и посягательств на права человека…

Снять с этих актов ограничения на ознакомление с ними и их публикацию.

Рассекречиванию подлежат также сведения о числе лиц, необоснованно подвергшихся наказаниям в уголовном и административном порядке и иным мерам государственного принуждения за политические и религиозные убеждения, по социальным, национальным и другим признакам, протоколы заседаний внесудебных органов, служебная переписка и другие материалы, непосредственно связанные с политическими репрессиями…»

Марина Агальцова снова задает ответчикам вопрос о правомерности отнесения имен преступников к категории охраняемой законом тайны, и Кононенко срывается: «Девушка, мы вам пояснили!»

— Вы сказали, что мы можем оспорить засекречивание фамилий. Но где?! — спрашивает адвокат.

— Мы не уполномочены вам давать консультации по данному вопросу, — холодно замечает Кононенко.

В прениях Генпрокуратура поддерживает позицию ответчика. Суд уходит совещаться.

— В ситуации, в которой находится страна, говорить о сотрудниках НКВД как о преступниках, опасно для здоровья, — говорит Сергей Прудовский. — Но я буду продолжать это делать.

Сергей Прудовский у здания Верховного Суда. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая газета»

Книга Прудовского «Спасская красавица» названа по имени сорта помидоров, выведенных в ГУЛАГе его дедом-узником. Степан Кузнецов пострадал по харбинскому делу. Дали 15 лет, отсидел 14, вышел в 1955 году. Реабилитирован при жизни. От него остались воспоминания, из которых и выросло многолетнее исследование трагедии «харбинцев» — репрессированных служащих Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД).

Читайте также

Читайте также

Список дедушки Степана

Имеют ли палачи право на защиту чести и доброго имени?

В рукописи Степана Кузнецова документировано все: лагпункты, подробности истязаний, 5123 дня в лагере. С удивительными подробностями. Например, как после смерти Сталина из барака вынесли парашу и по ночам разрешили ходить в туалет.

Это не воспоминания — это обвинительный акт. К нему приложены документы: копии протоколов, доносов, ордеров. 

И список известных деду пострадавших «харбинцев». Он короткий — всего несколько имен, но с него все и началось. Сейчас известно: в ходе харбинской операции были расстреляны более 21 тысячи человек. Арестовано почти 50 000. Она стала третьей по численности жертв после «польской» и «немецкой».

…Из совещательной комнаты выходит коллегия судей. Прудовскому в удовлетворении иска отказано. Он будет обжаловать вердикт.

Читайте также

Читайте также

России изуверные сыны

Самая чугунная скрепа России — ее тюрьма и истязания заключенных. И чтобы эту скрепу сломать, нужна политическая воля. Но ее нет и не будет

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

#суды #репрессии #лагеря #секретные данные #верховный суд #большой террор #расстрелы
Реклама

Топ 6

1.
Сюжеты

Палачи «Мемориала» Показываем лица тех, кто лично уничтожил десятки тысяч наших соотечественников. Теперь палачам ставят памятники, а тех, кто этим возмущен, пытаются ликвидировать

views

241419

2.
Комментарий

«Омикрон»: мы на грани катастрофы, но это неточно Юлия Латынина поговорила с экспертами о новом штамме коронавируса

views

137682

3.
Новости

«Показатели особенно тревожны»: в СК раскритиковали увеличение числа оправдательных приговоров

views

136122

4.
Колонка

Эпоха отстоя Почему Бастрыкин возбуждается, когда читает даже очевидную сатиру

views

104188

5.
Сюжеты

Билет на тот свет Минск дал сирийским беженцам три дня, чтобы прорваться в Европу. В противном случае их ждет рейс в Дамаск

views

100524

6.
Что думают в России

Основной закидон государства Россияне раздражены, что власти свою собственную Конституцию соблюдают «отчасти». Стремление ввести QR-коды это раздражение усиливает. Объясняет социолог Алексей Левинсон

views

101182

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Спасибо!

close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera