Фонду «Вера» 15 лет. Спецвыпуск · Обществопри поддержке соучастников

Край неодиноких стариков

Как организовать паллиативную помощь на отшибе и сделать Дом милосердия селообразующим предприятием

Этот материал вышел в № 135 от 29 ноября 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 135 от 29 ноября 2021
11:07, 28 ноября 2021Анастасия Егорова, корреспондент
views

7634

11:07, 28 ноября 2021Анастасия Егорова, корреспондент
views

7634

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Метаморфозы

В доме пахнет яблоками и клюквенным киселем. Тут принято переобуваться в тапочки, а работать на голодный желудок и без кофе — нет. В столовой на втором этаже изразцовая печь, на потолке лепнина, на кулере с водой — чехол, раскрашенный под гжель. За большим общим столом с вышитыми салфетками ест персонал и пациенты.

Время утренних процедур. Помощница по уходу Аня говорит, что сейчас будет парить ноги девочкам из палаты напротив. Видя немой вопрос объясняет:

— Вы же знаете, какая бывает у пожилых грубая кожа на ступнях? От этого могут быть мозоли, трещины, даже ранки. Мы парим ноги, убираем огрубевшую кожу, кремом мажем, чтобы пяточки были, как у младенца.

Дом милосердия кузнеца Лобова расположен в историческом здании в селе Поречье-Рыбное Ярославской области. В 1867 году купцы Устиновы передали часть своей усадьбы под больницу для бедных. С тех пор здесь всегда были медицинские учреждения: больница, родильный дом, отделение сестринского ухода, а теперь — Дом милосердия фонда «Вера».

Валентина Леонидовна работает здесь с 1975 года. Она родилась и выросла в Поречье. Когда закончила медучилище, в селе еще была больница, и Валентина работала в ней медсестрой. В 2001 году больницу перепрофилировали в отделение сестринского ухода и административно подчинили Ростовской ЦРБ. Сюда в основном попадали одинокие старики, за которыми некому было ухаживать, и терминальные онкопациенты. Валентина Леонидовна рассказывает:

— Ничего не было: ни кроватей нормальных, ни памперсов, ни лекарств, ни холодильников. Денег не выделяли ни на что. К нам привозили стариков, мы заключали с ними договор, получали по нему 75% их пенсии, на это и выкручивались.

Старались, конечно, побольше народу класть, иначе было не выжить.

В Ростовской больнице, вспоминает Валентина, ее заставляли «все считать и за все отчитываться».

— Вплоть до таблеток хлорки: сколько хлорки на наш метраж нужно, выясняли. Возмущались, почему так много уходит. Я им однажды ответила: у нас памперсов нет, лежачие больные, у нас везде моча и кал, что вы хотите? У нас тогда две прачки было, так они круглосуточно кипятили, гладили, дезинфицировали белье. Хоть оно уже не отстирывалось от пятен, а новые простыни по нормам выдают раз в несколько лет. Я сейчас не могу уже представить, как мы тогда выдерживали. Нас было-то: я, врач Нина Николаевна, одна младшая медицинская сестра, да повар с кастеляншами. Медперсонала, получается, три человека. Лекарств всего и было, что маленькая коробочка. Никаких обезболивающих сильных: анальгин с димедролом. А пациенты были тяжелые. Бывает, идешь на работу утром, а под окнами слышно — стон стоит.

Валентина Леонидовна вспоминает, что хоть как-то наладить быт помогли обращения в Москву и журналисты.

— Стали приезжать, собрали деньги, привезли маленькие холодильники в каждую палату, две функциональные кровати купили для самых тяжелых пациентов, лекарства доставали. Памперсы привезли. А потом нас закрывать решили.

За восемнадцать лет существования отделения сестринского ухода в Поречье его пытались закрыть трижды. В 2018 году в отделение попал кузнец Георгий Лобов, с раком легкого. Ему нужен был кислородный концентратор и сильное обезболивающее — морфин. Врачу отделения Анастасии Ивановой, когда стало понятно, что в Ростовской ЦРБ ничего не дадут, посоветовали обратиться за помощью к Нюте Федермессер, учредителю благотворительного фонда «Вера».

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Нюта приехала в отделение, которое выглядело совсем не так, как сейчас: уже на входе в него тогда бил в нос запах мочи, а пациентов с тяжелой деменцией и уходящих — запирали в «умиральной» на амбарный замок. Благодаря Нюте для Лобова привезли и обезболивающее, и концентратор. Но обращения в Москву за помощью региональный минздрав персоналу не простил.

За три часа всех пациентов собрали и вывезли на отдельный этаж в Ростовской ЦРБ. Валентина Леонидовна рассказывает:

— Это была катастрофа. Нас эвакуировали, как при пожаре. Сначала меня несколько дней таскали по бесконечным комиссиям и совещаниям, отчитывали, кричали, угрожали. А потом пригнали кучу скорых. Мы стояли насмерть, говорили, что без функциональных кроватей, противопролежневых матрасов и своего персонала никуда не поедем. Так и грузили: в одну машину пациентов, во вторую — кровати. Мы оставили несколько сотрудников дежурить в здании, чтобы не разорили, не подожгли, мало ли что. А остальных забрали с собой, даже повара. Как смогли там все наладили. Но, конечно, нашим было там плохо, слез было море. Три человека умерли, пока мы в больнице мыкались.

Персонал вместе с подопечными провел в Ростовской ЦРБ больше месяца, прежде чем отделение в Поречье окончательно закрыли.

Выяснилось, что за 18 лет существования отделения в районной больнице не оформили на него документы. Под давлением главного врача сотрудники написали заявления об уходе, 

здание объявили непригодным, койки сестринского ухода в Поречье закрыли.

Фонду «Вера» удалось вернуть пациентов в Поречье, взяв отделение под свою опеку. Георгий Лобов умер через несколько дней после возвращения в старые стены. С тех пор это Дом милосердия кузнеца Лобова благотворительного фонда «Вера».

Нюта Федермессер рассказывает:

— Я очень хорошо помню страх в глазах персонала. На первую встречу мы собрали людей и сказали: ребята, вот смотрите, регион вас закрывает, вы все позавчера написали заявление об уходе под давлением главного врача. Дальше вы остаетесь без работы. Мы вам предлагаем прийти к нам на работу в некоммерческую негосударственную организацию. Вы будете в этих же стенах, с этими же пациентами, но в других условиях. Они на площади собирались, обсуждали, не верили. Это хорошо, что нашелся Алексей Васиков. Он там местный. Кто-то один должен сначала решиться, и за ним решится кто-то еще.

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Алексей Васиков стал директором, когда Дом милосердия отделился от Ростовской больницы и перешел фонду «Вера». Врач Анастасия Иванова, которая привезла Нюту, чтобы помочь обезболить пациента, — его жена. Одна из ее сестер, Любовь, работает здесь же медицинской сестрой.

Про таких, как Иванова, говорят — врач от бога. Медсестры утверждают, что она может определить состояние пациента и скорректировать лечение, уловив изменения в голосе и цвете лица. Сейчас она в декретном отпуске по уходу за третьим ребенком, но в Доме милосердия все равно бывает каждый день.

Анастасия — настоящий земский врач. В Поречье живут две тысячи человек, и она сопровождает их — от педиатрического осмотра новорожденных до помощи в самом конце жизни. Во время обхода Иванова общается с каждым пациентом. С теми, кто может говорить, разговаривает подолгу. Не только про самочувствие, но про настроение, новости от родных, воспоминания о доме, пожелания на ужин, переживания о героях любимого сериала или книги. Держит за руку, гладит по голове, обнимает, помогает медсестрам с процедурами по уходу. Нина Николаевна узнает Анастасию Юрьевну по голосу, рассказывает про состояние, нащупывает ее руку и, хоть и не может увидеть из-за полной потери зрения, — улыбается.

Алексей Васиков, директор Дома милосердия, рассказывает:

— Я пришел сюда работать, спасая семью. Мы переехали в Поречье из Петровского, когда Настин папа заболел раком. У нее четыре сестры, все родились и выросли в Поречье. Когда папа умер, Настя не захотела уезжать. Решили, что останемся здесь. Удобнее было помогать маме, детей тут можно было в один сад отдать. К тому моменту в Поречье не было амбулаторной поликлиники восемнадцать лет. Две тысячи недолеченных пациентов, большинство из которых — пожилые. И было вот отделение сестринского ухода, куда ее пригласили работать, потому что предыдущий врач, Нина Николаевна, уходила на пенсию, ей было больше семидесяти девяти лет. И жена моя просто исчезла из дома. Я приезжал с работы в Ярославле в семь вечера, у меня тогда был бизнес небольшой. А она после девяти возвращалась. И по ночам книжки медицинские читала. То есть днем она вела прием и детей, и взрослых, ездила на вызовы, а после этого шла сюда, к паллиативным пациентам. Когда случилась история с фондом «Вера» и надо было заниматься организацией работы Дома милосердия, я предложил свою помощь с документами и организационными вопросами, мне не сложно было, да и жену хоть видел. А потом Нюта предложила стать директором, так и вышло.

Теперь Алексей и Анастасия подменяют друг друга дома и на работе, на время утреннего обхода пациентов Алексей остается с детьми, а Анастасия отпускает его, когда возвращается. Временного врача, который вышел бы на полную ставку, пока Иванова в декрете, не нашли.

— В село не рвутся работать. Врачи едут в Ярославль, в Москву. Там можно получать больше, кабинет иметь приличный. А не как на селе, за шестнадцать тысяч в помещении, где даже освещения нормального нет,

а еще надо купить стул, принтер и канцелярию за свои. Мне амбулаторная медсестра для приема в поликлинике чудом просто свалилась на голову, без нее невозможно бы было. Золотые руки у человека.

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

А сюда — в Дом милосердия — мы сначала нашли врача на мой декрет, я ей все рассказала, объяснила. Но она никогда с паллиативной помощью не сталкивалась. Привели знакомиться с пациентами, пришлось ее уговаривать в палаты входить. Там же умирающие, говорит. Я поняла, что так не получится. Как я могу их оставить, я к ним такую любовь чувствую… Не могу даже объяснить. Это такое чувство и заботы, и любви, и все-все им хочется дать. Чтобы тепло было, по-человечески.

В общем, сами справляемся. Прием амбулаторный в поликлинике я сейчас не веду, а сюда я не чувствую, что на работу прихожу, это как домой. И дети тут бывают. Хочется им передать это отношение, чтобы было кому оставить. Хочется, чтобы они остались в Поречье, преемственность нужна очень.

«Ушли те, кто мог тряпкой кинуть»

Сейчас в Доме милосердия в Поречье работает сорок четыре человека, это больше, чем в местной школе. Градообразующее предприятие. Дом милосердия стал центром притяжения не только в селе, но и собрал под своей крышей удивительные истории. Помощница по уходу Аня — выпускница школы-интерната в Нижегородской области. Ее нашла Нюта Федермессер во время одной из командировок с проектом «Регион заботы». Теперь у Ани есть не только новый дом в Поречье, но и призвание. Она знакомит нас с подопечными из палаты на первом этаже.

Здесь живет Света Сказнева, ее тоже вызволили из учреждения. Больше половины из 48 лет своей жизни она провела в ПНИ. Света героиня материала Елены Костюченко «Интернат». Теперь у нее новая жизнь здесь, в Поречье. Когда Аня приходит кормить их обедом, соседка по палате, Ольга, учит Свету пользоваться айпадом, который ей подарили на день рождения. Аня умело, аккуратно и без единого повышения голоса помогает обедать сразу обеим.

Света пишет стихи, а Ольга помогает ей общаться с друзьями из интерната. Оля передвигается на электрическом кресле, пользуется ноутбуком и кучей других гаджетов. Соседи и медсестры называют Олю «IT-гением»: у нее всегда можно найти зарядку для любого прибора, попросить отправить фото или информацию почтой, посоветоваться о технике. Оля попала в Поречье после смерти ухаживавшей за ней мамы, пожилой папа не смог бы один помогать ей дома. Но они с братом живут всего в двадцати минутах и часто навещают ее, привозят технические новинки.

Ольга и Света очень любят животных, мы проводим целый вечер в их палате вместе с моей собакой-терапевтом Молли. Оля вспоминает свою деревенскую собаку и катает Молли на электрическом кресле. А Света, к которой Молли чувствует огромную симпатию, кормит ее печеньем и обещает написать про нее стихотворение. Молли запрыгнула на ее кровать, только войдя в палату, сразу начала облизывать руки и лицо, они пахнут кремом после вечерних процедур. Она редко так быстро проявляет доверие и бурную радость к незнакомым людям. Света рада ей не меньше. На звук ее смеха приходит охранник Валерий, заглядывает в палату и с улыбкой замирает в дверях.

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

В Поречье осталась треть персонала, которая работала во времена «умиральной» и амбарных замков. Кардинально ситуация изменилась чуть больше чем через полгода после перехода отделения в фонд «Вера».

Валентина Леонидовна рассказывает:

— Нас сразу стали учить. Быстро ушел персонал, кто был из совсем пожилых, они просто не смогли работать в новом темпе, не справлялись. Ну и быстро ушли те, кто мог тряпкой в морду кинуть, но таких мало было. К нам сюда приезжали от фонда специалисты, показывали, как грамотно процедуры по уходу делать, чтобы переворачивать правильно, все комфортно, профессионально. И медицинские манипуляции, у нас ведь раньше никакой техники не было, да и лекарств не особо. А теперь все, что можно пожелать, даже вон портативный аппарат для УЗИ купили.

Конечно, тяжело было. Все по-новому. Мы на тренинги и в Москву ездили, и онлайн слушали. Все, кто хотел, те учились, меняли отношение, кто не захотел — ушли. Но ведь и к нам отношение очень изменилось. Не только в ремонте дело, хотя и он тоже прекрасный. Из старого только двери остались, их покрасили. Раньше тут и дырки в стенах были, и чего только не было. Но главное — мы теперь кому-то нужны, с нами советуются, нам помогают. Теперь все в Поречье хотят у нас работать.

Дотянуться до каждого

Кроме стационара на пятнадцать мест вот уже больше года в Поречье работает выездная служба паллиативной помощи. Мы едем вместе с бригадой рано утром, чтобы успеть за день объехать десять пациентов. Сотрудники службы работают по графику «два через два», оказывают помощь на дому уже более чем сорока пациентам, и их число постоянно растет. В команде соцработник — Наталья, помощник по уходу — Елена и муж Натальи — Константин. Он отвечает за машину и помогает с перекладыванием и транспортировкой пациентов, решает технические вопросы и оказывает любую необходимую помощь.

Выездная служба паллиативной помощи. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Вначале едем в деревню на границе области, сейчас это самый дальний выезд для бригады, больше часа от Поречья. Дырявый асфальт сменяется бетонными плитами. Ноябрьская распутица. Красоту осенних полей плохая дорога не портит. Останавливаемся у деревенского магазина, вешаем на доску объявлений плакат с информацией о Доме милосердия, чтобы жители узнали, что можно обратиться за помощью.

У деревенского дома бегают куры, на печке пугливая кошка шпротного окраса. Мы застаем дома девушку, приехавшую помогать своему деду в уходе за лежачей бабушкой. Она старается приезжать раз в неделю. Выездная служба тоже навещает их регулярно. У дедушки онкология, а бабушка слегла неожиданно — еще недавно была ходячая, помогала мужу. Теперь он заботится о ней. А сотрудники выездной службы приезжают помочь с медицинскими процедурами, мытьем, помогают пересадить бабушку в кресло, чтобы поменять постельное белье, проверить работу противопролежневого матраса. Внучка просит у Кости плакаты Дома милосердия, чтобы повесить в окрестных селах. Ее муж работает в полиции, рассказывает, что в этом районе еще очень мало знают, что есть куда обратиться. А одиноких стариков — много.

Наша следующая остановка — дом в селе Петровское, здесь нужна помощь в помывке пациента с ампутированной ногой. О своем приезде в эту семью бригада всегда предупреждает заранее, чтобы жена могла с утра растопить печь и нагреть воду. Пока Наталья и Елена делают все регулярные проверки — давление, дыхание, сатурация, Костя с женой пациента готовят все в ванной. Манипуляции максимально бережные. Когда помощь больше не требуется, пациента с женой оставляют наедине, чтобы потом помочь пересадить в кресло. Даже разговоры становятся медленнее и спокойнее, пока бригада за работой.

Выездная служба паллиативной помощи. Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Недалеко от Петровского живет еще один подопечный службы с ампутацией ноги. Добираться приходится по бетонке, проложенной через лес. За день мы проехали 260 километров, уже темнеет. Дорога выводит к воинской части. Рядом одинокая пятиэтажка. Отсюда шестнадцать километров до ближайшего продуктового магазина. Людей встречается довольно много, они идут с КПП домой после работы.

Сергей Николаевич живет с сыном, но сына дома не застаем. Дверь закрыта на ключ, открыться изнутри у Сергея Николаевича получается не сразу. Ногу ампутировали недавно, шов еще не до конца зарос, передвигаться на костылях трудно.

Пока Наталья обрабатывает рану, Сергей Николаевич рассказывает про свою жену:

«Зря вот женился, знал же — сбежит. Родила мне трех сыновей. А все равно сбежала — на тот свет ускакала. Раньше меня».

На шифоньере, заваленном деталями телевизоров и инструментами, — фото жены и крупный портрет Николая II. Сергей Николаевич служил три года на Северном морском флоте, ходил на ледоколе в районе Кольского полуострова. Потом всю жизнь был механиком. До сих пор увлекается — ремонтирует ламповые телевизоры. На вопросы Лены о здоровье отвечает неохотно. Давление оказывается высоким: 150/90. На просьбу вызвать участкового врача, чтобы тот подобрал препарат от давления, долго смеется:

— Матушки, да вы же видите, у меня нет автомата Калашникова! Вот был бы у меня Калашников, тогда бы я в Петровское сходил и под дулом бы сюда врача привел. А так, нет автомата — нет участкового врача. Где ж я вам его возьму? Я их тут лет десять не видел. У меня в 1984 году вырезали две трети желудка, селезенку оттяпали, теперь вот еще и ногу. Пищевод, сросся так, что я не могу глотать, сын меня в Ярославль возит, в больницу. Так они мне там всегда радуются, кричат: «Ты что же это, живой до сих пор?!»

Читайте также

Читайте также

Нюта Федермессер: «Мы все могли надолго сесть в тюрьму»

Краткая история паллиативной помощи в России: как медики победили силовиков

По дороге назад в Поречье Наталья и Костя рассказывают, почему попросили у фонда «Ниву» для выездной службы: «Вот представь, по таким местам, как сегодня, зимой или весной в непогоду. Ты бы застряла, а эту мы раз-два, подтолкнули, если что. Бывает и триста километров за день. Бывает, не только с медициной помогаем, но еще и за продуктами ездим. Или в больницу в Ростов и обратно возим, в Ярославль. Это ведь край одиноких стариков. Дети все уехали в города, родители остались. Запрос на помощь огромный. У нас есть несколько подопечных, кого мы на дом кормить ездим, без этого они умрут с голоду. На такие вещи у нас, конечно, нет ресурса, но не оставишь ведь».

В Доме милосердия в Поречье. Фото: Юрий Козырев / «Новая»Фото: Юрий Козырев / «Новая»

Перед отъездом в Москву мы заходим к Свете и Оле, я обещала еще раз привести к ним Молли, они долго не могут расстаться. Мы договариваемся, что приедем еще. У самых ворот нас окликает охранник, спрашивает, в какую сторону едем. Возвращает только что ушедшую повариху, просит подбросить ее до площади с колокольней.

Колокольню в Поречье видно с самого поворота с трассы. Два года назад при поддержке фонда «Вера» на ней установили подсветку, теперь она видна и ночью. Местные ею гордятся — достопримечательность. На площади перед ней проводят собрания и праздники. Повар Алла просит высадить у поворота, по-поречьевски окая, прощается: «Ну вот, мне отсюда дойти ближе, а вы хоть остановитесь, на колокольню поглядите. Надо ведь иногда и останавливаться, человека подвезти или на работу Бога посмотреть».

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники — это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.

Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами. Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас — наших читателей.

#федермессер #помощь #хосписы #регионы

Топ 6

1.
Колонка

Черный куар Законопроект об обязательных QR-кодах становится новым «повышением пенсионного возраста»

views

363650

2.
Колонка

Час фиг на транспорте QR-коды в метро и автобусах: в Татарстане острую проблему подали тупым концом вперед

views

143181

3.
Комментарий

Моргенштерн уехал, чтобы остаться Он влез в подсознание российской власти, этого ему не простили

views

136119

4.
Колонка

Ни пенсий, ни здоровья Два главных разочарования нового федерального бюджета

views

132229

5.
Комментарий

Войны не будет. Потому что ее можно проиграть Почему Россия не будет воевать, а все передвижения войск на границе с Украиной — принуждение США к переговорам. Объясняет Юлия Латынина

views

122432

6.
Репортажи

«Вы знаете, какая вас ждет ответственность?» Судья и прокуроры подвергли обструкции предпринимателя Геннадия Тимченко, осмелившегося выступить в суде поручителем за одного из братьев Магомедовых

views

116341

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Спасибо!

close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera