Колонка · Культура

Фетиш книги

Развод содержания с формой

Этот материал вышел в № 119 от 22 октября 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 119 от 22 октября 2021
12:49, 21 октября 2021Александр Генис, ведущий рубрики
views

1307

12:49, 21 октября 2021Александр Генис, ведущий рубрики
views

1307

Петр Саруханов / «Новая»

1

Наш лучший поэт, свирепый жрец музы, хвастался мне, что каждый день сжигает в топке своего многоквартирного дома по одной книге, избавляясь от запасов ненужного. Поэтому я не слишком удивился, когда другой замечательный поэт, потерявший в пожаре любовно собранную библиотеку, отказался от моего предложения взять взамен мою, тем более что она у нас всех почти неотличима.

Не сумев отделаться от книг при помощи частной благотворительности, я перешел к публичной и отдал десять неподъемных коробок с книгами ветеранам Вьетнамской войны. От стыда я приукрасил дар американскими изданиями, засунув русские на дно. Ума не приложу, что они с ними сделали, ведь не так уж много соотечественников участвовало во Вьетнамской войне, во всяком случае, на американской стороне.

Впрочем, и эта уловка не изменила ситуации. Библиотека в семь тысяч книг даже не заметила потери, а ветераны больше ко мне не заглядывают. Надежда мелькнула, когда одна православная знакомая посоветовала мне отвезти книги в женский монастырь, где еще читают по-русски, но она же и отказалась от своего предложения, взглянув на собрания переводных сочинений Бальзака и Мопассана, за которыми ночами стояли в очереди мои родители, но которые вряд ли обрадуют богомольных старушек.

В результате я примирился с тем, что мои драгоценные книги, в которые была вложена изрядная часть жизни двух поколений Генисов, библиотека, на которую уходили все деньги, оставшиеся от скудной еды и невкусной выпивки, ящик с центнером книг, приплывший вслед за нами в Америку, любовь юности и утешение старости отправится на свалку, избегнув даже скромной благодарности пионеров, собиравших, как водилось в мое время, макулатуру.

Все дело в том, что мне посчастливилось и не повезло жить в нашу эпоху, заменившую старые книги на новые, невесомые. В последний раз такая революция произошла в XV веке.

2

Для рукописной Библии требовалось стадо в пятьсот голов. На разворот с картинками уходил теленок. Шкуры неделями вымачивали в бочке с известью, потом растягивали на деревянной раме, драили пемзой, вычищали скребками из костей ската. И с каждой операцией пергамент становился все дороже. Опытный переписчик мог закончить страницу в день. Гениальному, такому, как рекордсмен Ренессанса Антонио, удавалось переписать за год 600-страничную «Историю Флоренции» дважды.

Поэтому

в Средние века книги были ценным, а иногда и бесценным движимым имуществом. Прежде всего, книга была вещью — дорогим украшением, облагораживающим хозяина и его жилье.

И хранили ее не как мы — стоймя, на полке среди других подобных, — а так, как теперь в музеях: раскрытой, на специальной подставке, в красном углу — на зависть гостям. Богатую библиотеку князя составляли сто, двести, от силы триста томов, и каждый имел свое лицо, а не только душу. Содержание так вливалось в форму, что возникал сакральный синтез. Книга, собранная вручную искусным мастером, превращалась в мотор благочестия, который не только помогал молиться, но и сам был молитвой.

Перелистать такие книги теперь доверяют кураторам в белых перчатках, орудующим особой костяной палочкой. В нью-йоркском музее Клойстерс они переворачивают страницы по одной в день. Однажды мы пришли сюда с поэтом Львом Лосевым, чтобы рассмотреть готический Часослов.

— Вот как, — сказал он не без зависти, — надо уважать слова.

— Но ведь эти обращены к Богу, — заметил я.

— Как и у всех настоящих поэтов, — закрыл тему Лосев.

Я не нашел что возразить еще и потому, что сам, как все советские читатели, сохранил трепетное отношение к книгам. Его создавали интеллектуальный голод, государственная цензура и архаическая вера, примерно та же, что требовалась от книги в Средние века. Для нас она тоже была материальным залогом всего трансцендентного. На своего владельца книга отбрасывала фаворский свет вечности.

Я не хочу сказать, что мы их не читали, но точно, что не все. Наши книги делали нас лучше всего лишь своим присутствием — как мощи святых. Самим существованием они демонстрировали непреложный факт — иную, высокую и таинственную реальность. Зная о ней, мы легче переносили «свинцовые мерзости» власти.

В рамках этой метафизической системы действовала такая же экономика.

— Почему, — спросил Гарсия Маркес, навестив СССР, — мои книги у вас нельзя купить?

— Потому, — ответили ему, — что в стране не хватает бумаги.

— У вас нет бумаги, — удивился писатель, — чтобы печатать деньги?

Он был прав: книги и были нашими деньгами, единственной реальной, конвертируемой валютой, которую можно было обменять на не совсем земные ценности: сборник Цветаевой котировался как щепка с креста. Студентом я облизывался на украденный в спецхране потертый экземпляр «Самопознания» Николая Бердяева, за который просили 600 рублей, что превышало мою стипендию за год.

Сейчас я уже не могу отчетливо вспомнить, что именно мы надеялись вычитать в вожделенных книгах, но точно знаю, что они дарили надежду на пропуск в лучший мир. Страх остаться без него возвращал книгу к ее истоку и ручному труду. Я лично знаю и люблю героиню самиздата, которая 200 раз перепечатала «Собачье сердце». Подвиг, достойный усердия какого-нибудь бенедиктинца из скриптория.

3

Развод содержания с формой начался пять веков назад — с открытия книгопечатания. Вместо одной страницы в день типография выпускала триста, что тоже было непросто.

Возможно, я был последним, кто этим занимался — пять веков спустя. Когда сгорела газета «Новое русское слово», где мне довелось работать метранпажем, нам пришлось ее выпускать в допотопной эмигрантской печатне «Луна». Там я вручную собирал заголовки — по буквам, как Гутенберг. Это была кропотливая и нудная работа, зато в наборной кассе встречались диковинные шрифты, в том числе харбинская кириллица, стилизованная под китайские иероглифы.

Рукописные книги еще долго конкурировали с печатными, ибо вторые радикально отличались от первых и не казались настоящими. Лоренцо Великолепный, меценат и эстет, велел переписывать привезенные из Венеции печатные книги, чтобы они не оскверняли его флорентийскую библиотеку.

Собственно, тогда и появился столь актуальный для наших дней вопрос о природе книги: она вещь или мысль? тело или дух? материя или идея?

Ответ дает прогресс.

С тех пор как многотомные библиотеки переехали в наши мобильные телефоны, легко предсказать, что мы — последнее поколение, которое не в силах расстаться с книгами.

Им сегодня нужна другая роль — не новая, а старая.

Технология чтения меняется так стремительно, что ему уже нужно другое название. Аудиокниги стали отдельным искусством, требующим сложных навыков и от чтеца, и от слушателя, и от автора. Рассказанная книга отличается от написанной: она пятится назад к Гомеру.

Но и электронная книга только притворяется честной копией бумажной. Оставшись без переплета, она легко разнимается, разветвляется, иллюстрируется и обрастает комментариями благодаря интернету, что делает ее безразмерной и непохожей на оригинал.

Ну и конечно, толстые книги, этот хлеб читательской диеты, перестали, как я не устаю твердить, быть книгами вообще, найдя себя — хоть и с переменным успехом — в сериалах.

Все это упраздняет библиотеку как склад потенциального чтения, но оставляет лазейку для книги как таковой. Ее последний шанс — вернуться к своему корню и опять стать вещью: нарядным объектом для любования, для художественной медитации, для утонченного наслаждения книжным искусством. Таких книг не бывает много, ибо они слишком дороги для массового тиража. Зато ими можно вновь украшать дом и жизнь, увидев в книге то, чем она всегда стремилась стать: фетиш культуры.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#книги #электронные книги #библиотеки

важно

4 часа назад

«Деньги "из-за бугра" должны быть окрашены»: Путин пообещал «заняться» обсуждением изменений в закон об «иноагентах»

важно

11 часов назад

В Москве и Подмосковье ввели локдаун с 28 октября до 7 ноября

Топ 6

1.
Исследование

Секс без просвета Россия догнала Африку по ВИЧ, и дело не в наркотиках. «Тихая эпидемия» — в пяти графиках

views

281507

2.
Репортажи

«Это не тот человек и не та ситуация» Задержание в больнице, ночь в ИВС и домашний арест: за что силовики преследуют ректора Шанинки

views

211994

3.
Открытое письмо

«Избыточно и демонстративно жестоко» Открытое письмо студентов, выпускников, преподавателей и сотрудников Московской высшей школы социальных и экономических наук (Шанинки)

views

183273

4.
Новости

«Понаехали. Видно, что ты не наш»: глава СК Бастрыкин предложил уволить следователя с Кубани, мотивировав это его происхождением

views

177463

5.
Сюжеты

Штрихбрейкеры Офицеры ФСБ вымарывают из уголовных дел имена сталинских палачей, чувствуя себя их преемниками

views

126067

6.
Новости

«Дохера ли денег Путина нашли?»: Дерипаска связал обыски в своих домах в США с делом о вмешательстве в выборы

views

96764

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera