Сюжеты · Культура

Стивен Кинг. «Позже»

Глава из нового романа знаменитого писателя

08:29, 27 августа 2021
views

1555

08:29, 27 августа 2021
views

1555


Герой нового романа Стивена Кинга (М., АСТ, 2021) необычный подросток, обладающий редким даром. Мать просит его скрывать от других, поскольку разговор с умершими опасен для живущих. Тайны, которые может узнать мальчик, могут стоить ему и окружающим слишком дорого. Тем не менее подруга матери, детектив Лиа Даттон, просит его помочь разгадать послание серийного подрывника, поскольку на кону тысячи жизней. Напряженное повествование, как всегда у писателя, вовлекает читателя в чтение без отрыва. 27 августа роман выходит на «ЛитРес» в электронном и аудиоформате.

4

Похороны состоялись через три дня. Я впервые попал на такое мероприятие, и там было даже интересно, хотя, понятно, невесело. Маме все-таки не пришлось выступать в роли главной утешительницы. Как оказалось, у мистера Беркетта были брат и сестра, которые этим занялись. Они были старыми, но все-таки не такими старыми, как сам мистер Беркетт. Он проплакал всю панихиду, и сестра только и делала, что передавала ему бумажные платки. Кажется, у нее в сумке были целые залежи бумажных платков. Удивительно, как там нашлось место для чего-то еще.

В тот вечер мама заказала на ужин пиццу из «Доминос». Мама пила вино, а мне сделала «Кул-эйд» в награду за то, что я хорошо себя вел на похоронах. Когда мы уже доедали пиццу, мама спросила, видел ли я миссис Беркетт в церкви.

— Да. Она сидела на ступеньках у этой штуки, за которой стоял священник.

— Это кафедра. А миссис Беркетт… — Мама взяла из коробки последний кусочек пиццы, задумчиво на него посмотрела, положила обратно и обернулась ко мне. — Она была полупрозрачной?

— Как призраки в фильмах?

— Да, как призраки в фильмах.

— Нет. Она была плотной, как живой человек, хотя по-прежнему в ночной рубашке. Я удивился, что ее еще видно, ведь она умерла уже три дня назад. Обычно они так долго не держатся.

— Они исчезают? Просто исчезают? — Мама хмурилась, словно пытаясь уложить все в голове. Было видно, что ей неприятен этот разговор, но я был рад, что она все-таки заговорила. Мне стало легче.

— Да.

— Что она делала, Джейми?

— Просто сидела. Пару раз взглянула на свой гроб, но почти все время смотрела только на него.

— На мистера Беркетта. Марти.

— Да. Один раз она что-то сказала, но я не услышал. Когда они умирают, совсем скоро их голоса затихают, как бывает, когда приглушаешь радио в машине. Их еще видно, но уже не слышно.

— А потом они исчезают.

— Да. — У меня в горле встал ком, и я быстро допил свой «Кул-эйд», чтобы избавиться от него. — Исчезают.

Фото: Chet Strange / Getty Images

— Помоги мне убрать со стола, — сказала мама. — А потом, если хочешь, посмотрим серию «Торчвуда».

— Давай! Будет круто!

На самом деле мне не особенно нравился «Торчвуд», но лечь спать на час позже обычного времени — вот это действительно было круто.

— Договорились. Но только сегодня, в виде исключения. И сначала мне надо сказать тебе одну вещь. Это очень серьезно, поэтому слушай внимательно. Очень-очень внимательно.

— Хорошо.

Мама опустилась на одно колено, так что наши лица оказались примерно вровень, и взяла меня за плечи. Ласково, но твердо.

— Никогда никому не рассказывай, что видишь мертвых, Джеймс. Никогда.

— Все равно мне никто не поверит. Ты сама тоже не верила.

— Чему-то я верила. После того случая в Центральном парке. Ты помнишь? — Она сдула с глаз челку. — Конечно, помнишь. Как такое забудешь?

— Я помню.

Хотя лучше бы мне такого не помнить.

Мама по-прежнему стояла на одном колене, глядя мне прямо в глаза.

— Так вот, это хорошо, что никто не поверит. Но может так получиться, что когда-нибудь кто-то поверит. Пойдут нехорошие разговоры, и это может быть очень опасно.

— Почему?

— Есть старая пословица, что мертвецы молчат, Джейми. Но они разговаривают с тобой, да? Мертвые разговаривают с тобой. Ты говорил, что, когда задаешь им вопросы, они всегда отвечают правду. Как будто смерть — это доза пентотала натрия.

Я не знал, что такое пентотал натрия, и, наверное, это было понятно по моему лицу, потому что мама сказала, что это не важно, главное помнить, что миссис Беркетт честно ответила мне, когда я спросил, где ее кольца.

— Ну да. И чего? — недоумевал я.

Мне нравилось, что мамины руки лежали у меня на плечах, но не нравился ее пристальный взгляд.

— Это ценные кольца, особенно помолвочное с бриллиантом. Когда люди умирают, они уносят в могилу свои секреты, и всегда есть кто-то, кто желает знать эти секреты, Джейми. Мне не хочется тебя пугать, но иногда страх — единственный способ усвоить урок.

Как тот дяденька в Центральном парке был уроком, что надо всегда быть внимательным на дороге и не садиться на велосипед без шлема, подумал я… но не произнес вслух.

— Я никому ничего не скажу.

— Только мне. Если тебе будет нужно кому-то сказать.

— Хорошо.

— Значит, договорились.

Мама поднялась на ноги, и мы пошли в гостиную смотреть телевизор. Потом я почистил зубы, пописал на ночь и вымыл руки. Когда я лег в постель, мама поцеловала меня и сказала, как говорила всегда:

— Добрых снов, спокойной ночи, пусть приснится что захочешь.

Обычно после этого прощания мы с ней больше не виделись до утра. Я услышал тихий звон стекла. Это мама налила себе второй (или третий) бокал вина, потом тихонько включила джаз и уселась читать рукопись. Но, наверное, у всех мам есть какое-то шестое чувство, потому что в ту ночь она снова пришла ко мне в комнату и присела на краешек кровати. Или, может быть, она услышала, как я реву, хотя я старался плакать потише. Потому что, как опять же всегда говорила мама, лучше быть тем, кто решает проблемы, а не тем, кто их создает.

— Что с тобой, Джейми? — спросила она и погладила меня по голове. — Ты огорчился из-за похорон? Или из-за того, что там была миссис Беркетт?

— Что со мной будет, если ты умрешь, мам? Меня отправят в сиротский приют? Потому что я точно не буду жить с дядей Гарри.

— Конечно, нет, — сказала мама, продолжая гладить меня по голове. — И мы даже не будем говорить о таких глупостях, Джейми, потому что я не умру еще очень и очень долго. Мне тридцать пять лет, и у меня впереди еще целых полжизни.

Фото: Rob Kim / Getty Images

— А если ты заболеешь, как дядя Гарри, и тебе тоже придется жить в том санатории? — Слезы текли у меня по щекам в три ручья. От того, что мама сидела рядом и гладила меня по голове, мне стало легче, но я почему-то расплакался еще сильнее. — Там так жутко пахнет. Там пахнет мочой!

— Шансы, что это произойдет, настолько ничтожны, что если поставить их рядом с самым крошечным муравьем, муравей будет казаться Годзиллой, — сказала она. Меня рассмешили ее слова, и я даже смог улыбнуться. Теперь я старше и понимаю, что мама либо врала, либо сама ничего толком не знала, но, слава богу, ген, вызывающий раннее начало Альцгеймера — как это произошло с дядей Гарри, — не проявился у мамы.

— Я не умру, ты не умрешь, и вполне может статься, что твоя необычная способность исчезнет с возрастом. Ну что… у нас все хорошо?

— Да, у нас все хорошо.

— И никаких больше слез, Джейми. А сейчас добрых снов…

— Спокойной ночи, пусть приснится, что захочешь, — закончил я.

— Да-да-да. — Мама поцеловала меня в лоб и ушла. Оставив дверь в мою комнату приоткрытой, как оставляла всегда.

Я не хотел говорить маме, что плачу не из-за похорон и не из-за миссис Беркетт, потому что она была вовсе не страшной. Большинство мертвых совсем не страшные. Хотя тот дяденька с велосипедом в Центральном парке напугал меня до чертиков. Он был кошмарным.

5

Мы ехали по Восемьдесят шестой улице, мама везла меня в Уэйв-хилл в Бронксе, на день рождения к девочке из моей детсадовской группы. Намечался грандиозный праздник в парке. («К вопросу об избалованных детях», — сказала мама.) Я держал на коленях подарок для Лили. Свернув за угол, мы увидели чуть дальше по улице, прямо на проезжей части, небольшую толпу. Наверное, там случилась авария. Наполовину на дороге, наполовину на тротуаре лежал человек, а рядом валялся искореженный велосипед. Кто-то накрыл лежащего курткой, но накрыл только сверху, с головы до пояса, а ниже были видны черные велосипедные шорты с красными полосками по бокам, наколенники и кроссовки, залитые кровью. Кровь была и на носках, и на ногах. Мы услышали рев приближающихся сирен.

Рядом с лежащим человеком стоял тот же самый человек, в тех же велосипедных шортах и наколенниках. Его седые волосы слиплись от крови. На разбитом лице была вмятина точно посередине — видимо, след от удара о край тротуара. Его нос и рот как бы разломились на две половинки.

Машины, ехавшие впереди, начали притормаживать, и мама сказала:

— Закрой глаза.

Мама, понятно, смотрела на человека, лежащего на земле.

— Он умер! — крикнул я и расплакался. — Этот дяденька умер!

Мы остановились. Нам пришлось остановиться. Потому что остановились все остальные машины, ехавшие перед нами.

— Нет, он не умер, — сказала мама. — Он просто спит. Иногда так бывает, если сильно ударишься. С ним все будет в порядке. Закрой глаза, Джейми.

Я не стал закрывать глаза. Человек с разбитым лицом помахал мне рукой. Они знают, что я их вижу. Они всегда знают.

— У него лицо разломилось на две половинки!

Мама глянула еще раз и убедилась, что лежавший на земле человек был накрыт с головой.

— Не пугай себя, Джейми. Просто закрой гла…

—Он здесь! — Я указал пальцем. Мой палец дрожал. У меня все дрожало. — Прямо здесь, стоит рядом с собой!

Это ее напугало. Причем очень сильно, если судить по тому, как она стиснула зубы. Она со всей силы нажала на клаксон, а другой рукой вдавила кнопку, открывавшую водительское окно. Когда стекло опустилось, мама крикнула, махая рукой стоявшим впереди машинам:

— Поезжайте уже! Бога ради, не стойте! Что вы пялитесь? Это не гребаное кино!

Машины поехали. Все, кроме одной — прямо перед нами. Высунувшись в окно, водитель фотографировал происходящее на телефон. Мама подъехала ближе и слегка подтолкнула его в задний бампер. Он обернулся и показал ей средний палец. Мама сдала чуть назад и вырулила на встречную полосу, чтобы его объехать. Мне хотелось показать ему палец в ответ, но я побоялся.

Фото: Alexi Rosenfeld / Getty Images

Лишь чудом избежав столкновения с полицейской машиной, мчавшейся нам навстречу, мама вернулась на свою полосу и поехала к дальнему концу парка на предельно допустимой скорости. Я расстегнул свой ремень, и мама крикнула, чтобы я немедленно пристегнулся обратно, но я не послушался. Я нажал кнопку, чтобы открыть окно, встал на колени на сиденье, высунулся наружу, и меня стошнило, причем так сильно, что я заляпал всю боковую сторону машины. Я не смог удержаться. Когда мы доехали до западной стороны Центрального парка, мама припарковалась у тротуара и вытерла мне лицо рукавом своей блузки. Она, наверное, потом еще надевала ту блузку, но если да, то я не помню.

— Господи, Джейми. Ты весь белый как мел.

— Я не смог удержаться. Я никогда в жизни такого не видел. У него не было носа, а вместо носа торчали кости… — Меня снова стошнило, но на этот раз я сумел вывалить все на дорогу, а не на нашу машину. Да и вываливать уже было практически нечего.

Мама погладила меня по затылку, не обращая внимания на водителя (может быть, это был тот же самый водитель, показавший нам средний палец), который громко нам посигналил и объехал нашу ма шину.

— Солнышко, это просто твои фантазии. Он был накрыт с головой.

— Накрыт был тот, кто лежал на земле. А не тот, кто стоял рядом с ним. Он мне помахал.

Мама долго смотрела на меня и, кажется, собиралась что-то сказать, но потом передумала и просто застегнула мой ремень.

— Может, пропустим сегодняшний праздник? Как тебе такой вариант?

— Да, давай, — сказал я. — Все равно мне не нравится Лили. Она меня щиплет, когда нам читают сказки.

Мы вернулись домой. Мама спросила, смогу ли я удержать в себе чашку какао, и я сказал, что смогу. Мы пили какао в гостиной. Подарок для Лили так и остался неврученным. Это была кукла в матросском костюме. На следующей неделе я отдал ее Лили, и Лили не стала щипаться, а поцеловала меня прямо в губы. Меня потом долго дразнили из-за этого поцелуя, но я был совершенно не против.

Когда мы пили какао (в свое какао мама, наверное, добавила что-то еще), она сказала:

— Еще когда я ходила беременной, я дала себе слово никогда не врать своему ребенку. Так что вот. Тот человек в парке… Он, наверное, и вправду был мертв. — Она секунду помедлила. — Нет, он точно был мертв. Мне кажется, его не спас бы даже шлем, а я не видела шлема.

Да, у него не было шлема. Потому что если бы он ехал в велосипедном шлеме, когда его сбила машина (потом мы узнали, что это было такси), он стоял бы над собственным телом в шлеме. Мертвые всегда носят одежду, в которой умерли.

— Но ты никак не мог видеть его лицо, Джейми.

Кто-то накрыл его курткой. Кто-то очень добрый.

— Он был в футболке с маяком, — сказал я, а потом вспомнил еще кое-что. Да, это слабое утешение, но после таких потрясений даже слабое утешение лучше, чем вообще никакого. — По крайней мере, он был уже старый.

— Почему ты так думаешь? — Мама смотрела на меня странно. Уже теперь, задним числом, я понимаю, что тогда-то она и поверила. Или хотя бы начала верить.

— Он был седой. Если не обращать внимания на кровь в волосах.

Я снова расплакался. Мама обняла меня и стала баюкать, и я уснул у нее в объятиях. Вот что я вам скажу: когда тебе страшно до колик, нет ничего лучше ласковых маминых рук.

Мама выписывала «Таймс». Газету нам приносили с утра пораньше, и мама обычно читала ее за завтраком, но на следующий день, после случая в Центральном парке, она читала какую-то рукопись. После завтрака мама велела мне одеваться и предложила сходить погулять, может быть, прокатиться на катере, а значит, это была суббота. Помню, я еще подумал, что это первые выходные, которые человек из Центрального парка уже не застал. От этой мысли мне опять сделалось жутко.

Мама отправилась в душ, а я пошел одеваться, но сперва заглянул в мамину спальню. На кровати лежала газета, открытая на странице, где печатают некрологи о людях, достаточно знаменитых, чтобы о них написали в «Таймс». Там была фотография человека из Центрального парка. Его звали Роберт Харрисон. В четыре года я уже читал на уровне третьего класса, чем моя мама ужасно гордилась, а в заголовке статьи не было никаких сложных слов: «ДИРЕКТОР ФОНДА «МАЯК» ПОГИБ В ДТП».

Я и потом видел мертвых — вы даже не представляете, насколько верна пословица, что в смерти люди такие же, как и в жизни, — иногда я рассказывал маме, но чаще все-таки нет, потому что я видел, что эти рассказы ее огорчают. В следующий раз мы с ней по-настоящему поговорили о моей странной способности уже после смерти миссис Беркетт, когда мама нашла ее кольца в шкафу.

В ту ночь, когда мама уложила меня и сама пошла спать, я думал, что не засну до утра, а если все же засну, мне приснится тот дяденька из Центрального парка с его расколотым надвое лицом и костями, торчащими вместо носа, — или мама, лежащая в гробу и одновременно сидящая на ступеньках у кафедры, где ее вижу лишь я один. Но насколько я помню, мне не снилось вообще ничего. На следующий день я проснулся в неплохом настроении, и мама тоже была в неплохом настроении, мы с ней шутили за завтраком, и она прикрепила к дверце холодильника мою индейку и послала ей звонкий воздушный поцелуй, и я рассмеялся, и мама отвела меня в школу, и миссис Тейт рассказала нам о динозаврах, и еще целых два года все было прекрасно и замечательно, как всегда. А потом все развалилось на части.

#литература #глава #книга

важно

4 часа назад

Песков в ответ на обращение журналистов: закон об иноагентах должен быть и будет

Slide 1 of 6

выпуск

№ 95 от 27 августа 2021

Slide 1 of 6
  • № 95 от 27 августа 2021

Топ 6

1.
Исследование

В расход идут одни старики Россия потеряла от пандемии до 6,4 трлн рублей. Бюджет спасли за счет рекордной избыточной смертности

views

407620

2.
Новости

Путин разрешил чиновникам оставить иностранное гражданство, если избавиться от второго паспорта «невозможно»

views

344549

3.
Интервью

«Врачи не могут не заметить отравления фосфорорганическими веществами» Доктор Андрей Волна о том, что не вошло в его экспертизу двух историй болезней Навального: официальной и неофициальной

views

198538

4.
Интервью

«Наркота, урюк, шафран — вот и все» Самый полный портрет террористов, захвативших Афганистан. Интервью с востоковедом Борисом Подопригорой

views

142779

5.
Комментарий

«Мам, я не могу это читать без словаря» Почему ребенка непременно надо убить русской классикой, задавить интерес к чтению танками? Мнение учителя

views

132301

6.
Комментарий

Вам пакет! Прощальный визит Ангелы Меркель в Киев сопровождают слухи о непубличных предложениях Зеленскому, которые она привезла от Путина

views

113408

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera