Интервью · Культура

«Если за картину расстреляли, ты на нее по-другому смотришь»

Художник Александр Флоренский — о «совке», андеграунде и персональных выставках

Этот материал вышел в № 95 от 27 августа 2021
Читать номер
Этот материал вышел
в № 95 от 27 августа 2021
10:41, 26 августа 2021Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье
views

5359

10:41, 26 августа 2021Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье
views

5359

Александр Флоренский — художник, автор книг и сооснователь группы «Митьки» — на днях открыл выставку на «Винзаводе». Московские пейзажи и натюрморты написаны с привычно скрупулезной, почти документальной достоверностью (недаром автор настаивает, что он реалист) и при этом с узнаваемым, по-детски любовным и ироничным взглядом на мир. За некоторое время до этого в маленьком городе, куда Флоренский приехал рисовать свои любимые кораблики, мы говорили о том, положено ли художнику реагировать на политику, как на нас влияют культурные мифы и отчего мы так упорно реконструируем «совок», тяготясь ненадолго и внезапно обретенной свободой — как в жизни, так и в искусстве. 

Александр Флоренский. Фото: Антон Карлинер / специально для «Новой»

— «Совок» для тебя — это что?

— Последние года три-четыре я очень много ездил по Италии и ввел среди своих друзей понятие «советские дома» в применении к итальянским зданиям 60-х годов. Народ, который столетиями создавал такую красоту, вдруг стал, начиная с Муссолини, а потом и в 50–60-е, строить столь уродливые дома и радоваться этому. Как это возможно? Каждый себе построил по уродливому дому или государство им построило какие-то хрущевки на окраинах Неаполя, и на этом фоне даже Купчино выглядит приличным районом. Я машинально назвал эти дома советскими. Так что «советский» — понятие исключительно эстетическое для меня.

Это жадность, желание быстро сделать абы как. При советской власти надо было быстро построить эти хрущевки, брежневки и распихать туда людей. Сейчас то же самое:

желание сделать дешевле и быстрее. Отсюда весь этот сайдинг. Торжество сайдинга. Отсюда все эти торговые центры: пенобетон и так далее.

Триста лет назад, чтобы просто просверлить дырку, полдня нужно было работать, а теперь у всех есть шуруповерт, и эта дырка идеальная готова за полминуты. Но при этом все делают плохо и некрасиво. А те, древние, у которых ни подъемных кранов, ни бульдозера не было, делали прекрасно. Ровно как 1917-й год настал, так почему-то разучились ровно класть кирпичи.

Мои любимые плавсредства, которые я рисую, тоже исключительно советские, но они красивы. Потому что эстетика функциональности всегда красива, как и военная техника красива, потому что она хоть и для плохих целей служит, но какая-нибудь немецкая каска — это шедевр дизайна. Или даже пресловутый автомат Калашникова. Потому что это функциональный дизайн. Чистая функция диктует свою красоту.

В принципе даже торговые центры могут вдохновить. Но тогда нужно их немножко полюбить. Для этого требуются душевные силы, которых у меня нет. А чтобы полюбить корабль, душевных сил не надо. В Батуми сидишь с чашкой кофе в кафе и следишь, как в порт заходит сухогруз, а три буксира его разворачивают. Это такое кино и наслаждение!

— Ты в своих книжках-азбуках рисуешь альтернативную географию страны.

— Я играю в исследователя и в книжках поэтому делаю такие подробные подписи к тому, что нарисовано. Пишу, что это, например, буксир «Толкач». И его позывные пишу для смеха (потому что вызывать же его я не собираюсь, да и не умею). Это игра в достоверность. Но в ней не должно быть неправды. Если уж стоит какой-нибудь Энгельс на площади, его и нарисую.

Как-то целую минуту думал сделать книжку на государственные деньги. А потом представил, как мне губернатор скажет, что хочет написать для книги приветственное слово, а я буду отбиваться. Или пришлю ему макет, а он спросит: «А где наш космодром? Зачем вы нарисовали каких-то собак в говне?»

Подумал: лучше я не буду делать такую книжку, чем связываться с государством.

«Тебе звонили из КГБ»

— Ты до перестройки был уверен, что ни разу в жизни у тебя не будет выставки…

— Конечно, ни одной легальной. Кроме квартирных. Не будет никогда никаких публикаций, поездок за границу. А в 89-м году мы уже объехали всю Европу с выставками.

Все изменилось, а те, кто годами добивались места в Союзе художников, наоборот, оказались никому не нужны. Раньше давали человеку рублей триста в месяц, а он должен был в год на эту сумму нарисовать картин или рисунков. И так можно было жить годами. И вдруг это все накрылось. А тех, кто был никем, вдруг стали покупать иностранцы, по телевизору показывать.

Я три раза носил в союз свои картины на выставки, и ни разу их не брали. А тут пришел с иллюстрациями митьковскими к книгам Тихомирова, Гребенщикова — неизданным, незалитованным. Мне говорят: мы это все берем. Это был реальный ветер перемен. А потом Траугот дал мне в Детгизе заказ — книжку Радия Погодина «Земля имеет форму репы».

Я делаю эту книжку, она вся цветная, и получаю 5400 советских денег. Можно было «Жигули» купить. Я таких денег не мог себе представить. Не помню, как потратил. Наверное, пропил.

— До этого был полноценный андеграунд?

— Нет, я все-таки учился в Мухинском училище, получил диплом, у нас с женой была мастерская, года два или три работал преподавателем детского кружка в Доме культуры Володарского, и это спасало от преследования за тунеядство. Детей мало ходило, и я организовал «взрослую группу», куда были записаны Андрей Филиппов (Фил), Вова Тихомиров, Оля Флоренская. Естественно, собирали пустые бутылки, Вова шел в буфет этого ДК, где пиво продавалось, приносил полную авоську. Это было на Исаакиевской площади, сейчас там отель какой-то пятизвездочный.

Фото: Антон Карлинер / специально для «Новой»

Но вот мой учитель Михаил Иванов был как раз то оператором газовой котельной, то сторожем. Володя Шинкарев в котельной работал. Саша Горяев математиком был, потом понял, что художник, и бросил свой НИИ. Так что круг мой андеграундный, но я был среди них немножко счастливчиком. У меня первого появилась мастерская, поэтому в ней все эти события происходили: концерты Цоя, визиты Гребенщикова и так далее. И там был телефон, поэтому не надо было карабкаться на шестой этаж, чтобы убедиться, что я дома и у меня есть шесть рублей, а у человека еще шесть, и мы можем объединить наши усилия.

— За квартирную выставку могли посадить?

— Нет, я такого не слышал. Ну, пробки нам менты выкручивали во время выставки. Однажды у меня была встреча с человеком из КГБ, оставила очень неприятный осадок. Я выпивал с друзьями, остался ночевать. Утром позвонил домой, а мама говорит: «Тебе звонили из Комитета госбезопасности, просили перезвонить». Страшно не позвонить. Думаю: вызовут, допрашивать будут. Я позвонил. Можно было сказать, давайте вызывайте официально повесткой под протокол, но я не знал тогда этих вариантов. Встретились на Невском, он совсем молодой — чуть старше меня. За первую минуту разговора дал понять, что знает все обо мне. Приоткрыл папочку, в ней мое фото на документы. Говорит, давайте кофе выпьем. Я с похмелья, а мы как раз проходим угол Маяковского, где пивбар знаменитый был. Говорю: может, лучше пива? Но там очередь была, как всегда, и он приуныл. Пришлось идти кофе пить с шоколадкой. Он заплатил и аккуратно чек в кошелечек сложил. Вот, говорит, будет выставка портрета, и хорошо, если бы вы пошли, а потом мне рассказали, что там будут говорить на открытии. Я говорю: нет, я, пожалуй, не буду, извините. И я специально не пошел на это открытие, чтоб если он, сука, позвонит, иметь возможность не врать.

Тогда он со мной расстался, исчез в толпе, но с таким четким посылом, что мы еще встретимся. А потом началась перестройка, и я его больше никогда не видел.

«Картина плохая, висит в Третьяковке»

— Ты мне много лет назад говорил, что если за искусство снова перестанут платить и начнут сажать, оно расцветет. Уже сажают, а где расцвет?

— Ну, платить не перестали. Арестовывать тоже не начали, только перформансистов. И в этом случае я автоматически сразу за них. При том что, например, эстетически мне все это не близко. Участницы Pussy Riot очень плохо поют, тексты песен непрофессиональные, о рисовании и говорить неловко. Но, например, тексты их последних слов на суде можно вставлять в школьные учебники. Уже этого достаточно. И Павленский не мой герой, но тем не менее.

В случае с Pussy Riot все было невинно абсолютно. Если бы это не имело никаких последствий, даже не о чем было бы говорить, это было бы сродни какому-нибудь капустнику. Но поскольку за это сажают на зону — конечно, начинаешь задумываться и принимаешь автоматически сторону осужденного.

— То есть художественную ценность и цельность акции придает сама реакция власти?

— Да. Можно пройти мимо плохой картины и не обратить на нее внимания. А если выяснится, что за эту картину человека расстреляли, ты начинаешь по-другому ее видеть. Конечно, властям умнее всего было бы промолчать, а они ведутся. Но иногда более поразительна реакция людей как бы вменяемых. Есть такой художник уже в возрасте — из тех, кого ругал Хрущев на выставке знаменитой. У него была картина плохая, кстати, висит в Третьяковке. Но для того времени вроде бы передовая. Этот художник попал тогда под раздачу, но остался при своей мастерской и заказах. Сейчас ему за восемьдесят. И вдруг я увидел на ютубе ролик, где он не по заказу КГБ, не потому, что его шантажируют, а искренне и с пеной у рта говорит, что участницы Pussy Riot затронули самое святое, — и это в момент, когда их сажают. Это говорит художник, которого в свое время обижали. А теперь надо падающего толкнуть. Не пошел я после этого в Москве на его большую выставку. Просто поменял отношение к человеку радикально.

Смешно, кстати:

если б 20 лет назад мне сказали, что на месте бассейна снова построят храм, я бы не поверил, что такое счастье возможно. А если б узнал, что правительство будет стоять там со свечками и креститься, решил бы, что говорю с опасным сумасшедшим.

Тем не менее все это произошло, и выяснилось, что так еще гаже.

Фото: Антон Карлинер / специально для «Новой»

«Колхозников сменили на попов»

— У тебя есть ощущение, что страна работает над ремейком «совка»?

— Мы забываем, что при «совке» нельзя было ничего: книжку сделать или выставку, потому что даже в любой заштатный ДК под Ленинградом приезжала специальная тетка и могла снять картину, в которой усматривала что-то не то. Мы уже забыли, как жили, сейчас у нас улучшенный «совок», как китайский капитализм, прикрытый идеями коммунизма.

Стоит прочитать протокол допроса Древина (живописец Александр Древин был расстрелян в 1938 году на Бутовском полигоне. — Т. Б.):

«—Так вы признаете, что в искаженном виде показывали в своих фашистских картинах образ колхозников?

— Да, признаю.

— Вы признаете, что делали это по заданию контрреволюционной организации националистической?

— Да, признаю.

— Какие ваши главные антисоветские произведения?

— «Спуск на парашюте», «Косуля в снегах» — вот мои фашистские произведения».

Что надо сделать с человеком, чтобы он это все подписал?

Художник Сергей Романович, ученик Ларионова, в 40-е и 50-е годы писал религиозные сюжеты. Он работы не показывал даже близким друзьям. О них знала пара человек, потому что писать «Поцелуй Иуды» при Сталине — это за пределами: уже даже самые смелые давно рисовали красное знамя…

Владимир Шагин 22 года работал раскройщиком полиэтилена. И только в субботу-воскресенье рисовал. А еще в психушке сидел и так далее. И оставил огромное наследие — и прекрасное.

Расцвет искусства начнется, когда не хвалить будут, а ругать. Есть поговорка, что от детей надо прятать краски: если они начнут краски воровать, станут художниками, а если им совать краски — возненавидят. Когда искусство будет наказуемым или во всяком случае непоощряемым, останутся только те, кто на самом деле не может не работать. Остальные уйдут в дизайн и архитектуру, будут делать вывески для торговых центров или политические плакаты, если потребуется, а кто-то и Путина начнет рисовать.

— Так уже ведь рисуют…

— Попов они рисуют. Я в Академии художеств был два раза: один раз в 16 лет — там были такие работы, типа награждают тракториста венком или что-то такое. Прошло много лет, и когда уже моей дочери исполнилось шестнадцать и мы пришли туда же на день открытых дверей, выяснилось, что теперь рисуют вход Христа в Иерусалим, распятие, портреты попов с панагиями. Попадаются голые женщины, но это реже. А манера осталась ровно та же. Была колхозная лошадь, а теперь это ослик, на котором сидит Христос, ну или Александр Невский мочит тевтонцев. Колхозников сменили на попов и Христа.

Вышли мы с Катей, идем вдоль Невы, а она говорит: «Папа, у меня вопрос. Скажи, пожалуйста, они всерьез?» Она решила, что это офигительная инсталляция, а она, может, не въехала.

Фото: Антон Карлинер / специально для «Новой»

— Политический активизм — искусство настоящее или конъюнктурное?

— Да кто ж их знает. Вид у них достаточно искренний. Но я видел перформансы гораздо более художественно крепкие. Есть такой черногорский художник Шошкич, сейчас он старик, а в 60-е был молодым наглым красавцем. Он завел в Риме любовницу, жену миллионера, а сам был антибуржуазный. Первое, что он сделал, оказавшись в ее доме, — расстрелял из пистолета телевизор, холодильник, разные предметы, сжег меха. А ей принадлежал, кроме всего прочего, лес. И он на ее же деньги нанял огромную команду людей с бульдозерами и пилами, и этот лес обрили так, что только с самолета было видно, что он оставил латинскую L — «либерти». Это даже в пересказе круто.

С другой стороны, у передвижников тоже сплошная критика положения дел в России, и она очень искренняя: все эти перовы с пьяными попами. И это тоже политическое искусство получается, но в лучших образцах, оно не «в лоб». Например, у художника Соломаткина, которого я считаю русским Ватто, картины из жизни бродячих актеров, простых людей. Но там нет диалектики. Там жизнь как она есть. Любовь сплошная.

— Откуда в поп-культуре запрос на советское? Посмотри, какое количество молодых людей нацепили кепки с надписью «СССР»!

— Они не хотят глубоко залезать, а только поминают пресловутое мороженое за 40 копеек. Это действительно миф: им кажется, их чего-то лишили. Обида и воспоминания, легенды. А сколько тем не менее выходит двадцатилетних за Навального? С умными ясными лицами, и понятно, что им не страшно. И никто из них не носит кепку «СССР».

В самом мифе нет ничего дурного. Но, как в анекдоте, надо отличать туризм от эмиграции. При Брежневе мы прожили бо́льшую часть сознательной жизни. Сейчас кажется, что это немного, Путин уже дольше. Но тогда тоже казалось, что Брежнев будет всегда. С полной тупостью, мычанием, посланиями советскому народу на огромных страницах газет, с портретами членов политбюро на Загородном проспекте, с надписью «Наша цель — коммунизм» на Звенигородской. Ну и ничего. Это все было мимо. Это как дождь: можно зонтик раскрыть, а можно кричать: «Долой дождь!» Но проще-то зонтик раскрыть. Идти дальше и своими делами заниматься.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#митьки #художник #ссср #россия #культура #искусство #активизм
hero-wars.comрекламарекламаОнлайн-игра Хроники ХаосаСобери армию могущественных героев и развивай их умения. Покажи,на что ты способен! Узнать большеУзнать больше

важно

час назад

Песков в ответ на обращение журналистов: закон об иноагентах должен быть и будет

важно

6 часов назад

Что произошло за ночь 27 августа. Коротко

выпуск

№ 95 от 27 августа 2021

Slide 1 of 6
  • № 95 от 27 августа 2021
Slide 1 of 6

Топ 6

1.
Исследование

В расход идут одни старики Россия потеряла от пандемии до 6,4 трлн рублей. Бюджет спасли за счет рекордной избыточной смертности

views

407415

2.
Новости

Путин разрешил чиновникам оставить иностранное гражданство, если избавиться от второго паспорта «невозможно»

views

341599

3.
Интервью

«Врачи не могут не заметить отравления фосфорорганическими веществами» Доктор Андрей Волна о том, что не вошло в его экспертизу двух историй болезней Навального: официальной и неофициальной

views

198449

4.
Интервью

«Наркота, урюк, шафран — вот и все» Самый полный портрет террористов, захвативших Афганистан. Интервью с востоковедом Борисом Подопригорой

views

141750

5.
Комментарий

«Мам, я не могу это читать без словаря» Почему ребенка непременно надо убить русской классикой, задавить интерес к чтению танками? Мнение учителя

views

132011

6.
Комментарий

Вам пакет! Прощальный визит Ангелы Меркель в Киев сопровождают слухи о непубличных предложениях Зеленскому, которые она привезла от Путина

views

113334

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
close

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera