Интервью · Культурапри поддержке соучастников

Яна Троянова: «Рабы — они, мы — свободные люди»

Как народная актриса училась жить — путь от инфантилизма к ответственности за себя и страну

Этот материал вышел в № 65 от 18 июня 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 65 от 18 июня 2021

14:19, 14 июня 2021Лариса Малюкова, обозреватель «Новой»

37483

14:19, 14 июня 2021Лариса Малюкова, обозреватель «Новой»

37483

Яна Троянова. Фото: kino-teatr.ru

Троянова — сама страна ОЗ. Артхаусная и народная. Элли и Кабирия, Мордюкова и Шарлиз Терон в одном лице. Сначала ее знали критики и синефилы, потом пришла Ольга — как море полноводная. Тетка из спального района — родня миллионам, из последних сил пытающаяся залатывать треснувшую гармонию окружающего мира. Не залатывается.

Взрывная волна «нового натурализма». Мать в сверлящем сердце «Волчке», «обмякшая от слез» неформалка Гришка с чипсами, динамит Вика из Ебурга, вламывающаяся в чужую жизнь, ангелоподобная Панночка. Если нужно, ведьма и царица, Солоха и простодушная Снегурочка Шабадинова из Малой Ляли, ищущая счастье на улице Трофорезов в пожаре новогодних фейерверков. Актриса «без дна без покрышки».

Незадолго до нашего разговора она прилетела с очередных съемок «Последнего героя» из Африки, с корабля — на бал: начались съемки комедийного сериала по сценарию Василия Сигарева. Поначалу отказалась режиссировать, хотя ее короткометражка «Рядом» получала фестивальные награды.

— Я взвешенно решила не быть режиссером. Но Сигарев снимать отказался. Понимаю его: наше кинопроизводство ужасающе бесправное, сложное. При самых прекрасных замыслах — крошечный бюджет, в итоге невозможность осуществить задуманное. Хочешь заработать — идешь в стыдном кино сниматься. Редкая вещь — гармония коммерции и творчества. А тут отличный сценарий. Вася предлагает снимать мне: «Ты чувствуешь и знаешь мою драматургию». В итоге согласилась, несмотря на отсутствие амбиций, которых, кстати, у меня давно и в актерской профессии нет… Наивернейшая позиция: в неспокойное время легко относиться к своей жизни, потому что в любой момент может все…

Оборваться… Про что кино?

— Вася, как обычно, пишет про женщину. Даже трогательно, что продолжает думать и писать про женщин.

А писал, как всегда, на тебя?

— Была для меня роль второго плана. В главных — четыре девчонки. Но есть там алкоголичка. Мне, может, больше всего хотелось сыграть ее, чем режиссировать. Но так карта легла. Мы честно сделали пробы. Я себя проверила. Но снимая себя, можешь потерять контроль над площадкой. Мне однажды сказал Серебренников: «Понимаешь, ты же шаровая молния, тебя надо в коридоры загонять».

Жаль, что вы с Кириллом ничего не сделали.

— Собирались… Приглашал в спектакль «Кому жить на Руси…». Не получилось по срокам.

«Последний герой». Фото: Лера Звездочкина

Кажется, в твоей жизни многое проистекает из исковерканного детства в поселке под Свердловском, из общения с мамой, женщиной непредсказуемой, в графе «отец» записавшей «Александр Сергеевич» в честь Пушкина, да и фамилию Троянова она выдумала из уважения к Троянскому коню. Где это все сейчас? Важно и дорого или бесследно ушло?

— Это прошлое, которое не хочу забывать, мои корни, моя жизнь. Но оно меня больше не держит.

Москва меняет?

— Да. Ощущаю себя наконец-то абсолютно взрослым человеком. И мое пристальное внимание к происходящему в стране — тоже взросление. Думаю, мы слишком инфантильны, мы страна подростков, которым нужен строгий воспитатель. Поэтому важно взрослеть, меняться. Вот, к примеру, Сигарев написал сценарий «Медея», который сам не собирался снимать. Была договоренность с продюсером Ромой Борисевичем, что режиссер другой. Но меня не спросили, готова ли я сниматься в материале, который уже пережила, ставшем частью прошлого…

Мощный материал: мистика, трагедия… Читала сценарий, представляла, что ты Медея.

— Возможно, но я не могу повторяться. Хотя прошлое — да, мое богатство, и многое из него мы перенесли в наше с Васей кино.

«Волчок» откровенно биографичен. Это твоя мама, твоя история…

— «Волчок» оказался для меня началом моего спуска в личный апокалипсис. И я туда дошла, скажу тебе откровенно. Восхождение из ада дорогого стоило.

Потому так ценю сегодня свою новую жизнь. Трезвую — добавлю. Потому что алкоголь и спасал, и крушил меня.

Не знаю вообще, у кого хватило бы сил пережить смерть сына…

— Ты понимаешь, в «Волчке» девочка умирает. Мой сын в тот день приходит на съемку… вот он сидит на обочине и смотрит на эту гибель. Это был единственный раз, когда он на площадке появился. И сцена была жирнее, чем в фильме. Я убивалась над погибшей дочерью. Снимали сложно: краны, специальный свет, вырубали и включали светофоры с помощью Главэнерго. Рядом «Уралмаш», народ улюлюкал… В общем, кошмар. А эпизод, по мнению Сигарева, оказывается лишним. Он же наблюдал за моими взаимоотношениями с мамой и говорит: «Нет, горбатого могила не исправит», — и убирает этот финал с плачем, раскаянием героини, отрезает наш самый дорогой съемочный день. Хотя на самом деле в «Волчке» я играла не маму и даже не историю моего детства — Вася ее трансформировал, сделал своей. Скорее так: я играла себя — будущую. Вот парадокс.

Кадр из фильма «Волчок». Режиссер: Василий Сигарев

Но ты же не такая, как она.

— Я тоже прошла этот путь, спустилась в темень. Ведь мать в «Волчке» — адище на двух ножках. Кто она? Черт с рогами.

Да, с этим разбитым кувшином молока, разбитой детской любовью.

— Разбитой и своей жизнью, пронеслась она мимо всего. Вот и я пронеслась. Мимо сына, мимо каких-то главных вещей, опустилась на дно, чтобы потом подняться.

Где точки опоры, где взять силы, чтобы из черного болота выкарабкаться?

— Понять, что и не таких сносило. Высоцких, Балабановых… Но гигант ты или муравей, нужно подниматься.

Про дистанцию с героиней интересно думать. Многие сравнивали тебя с твоей Викой в «Кококо» Авдотьи Смирновой, лихой периферийной маленькой разбойницей, встретившейся с библиотечной интеллигенткой.

— Кстати, я так ее и не поняла окончательно. Просто делала то, что хочет Дуня — по максимуму. И Вику полюбили.

А многие эту ее манеру — запойное панибратство — узнали… Хотя не такая уж Вика однозначная — не варвар, просто другая. И фильм про столкновение двух миров.

— Ну да, интеллигенции и народа. Но Вика от меня далеко.

Вот она-то точно осталась подростком.

— И я долго изживала внутреннее тинейджерство. Дуня со своим чутьем это почувствовала. Я ей говорю: «Настоящий инфантил — это я. А что? Девка с Урала, на что рассчитываю? Вечно в приключениях». Она отвечает: «Ну нет, ты не безответственный человек, значит, не инфантил». А я тогда поняла, что я безответственная. Мое падение и означало: «Все, дорогая. Отныне будешь нести ответственность исключительно за свою жизнь». Ни за кого другого отвечать не могу. Ни за то, что происходит в стране, ни за то, что делают мои близкие — только за свою жизнь. Это стало отправной точкой.

Кадр из фильма «Кококо». Режиссер: Авдотья Смирнова

Но ты снимаешь сериал, значит, отвечаешь за людей, которые с тобой работают?

— Люди назначили свой гонорар и должны выполнять работу. Моя задача — правильный кастинг, подбор команды. Вот зона моей ответственности. И я способна расставаться с людьми, не выполняющими свои обязанности.

А если представить, что возьмешь ребенка в детдоме, ты же об этом думала?

— До определенного возраста, да. А сейчас, видишь, много людей, зная мою историю, об этом думают. Советуют. Мне даже сердобольные дамы из соцсетей присылали фотографии мальчиков… Я им пишу: «Это игрушка, что ли?» Зато я обнаружила, что, оказывается, могу быть полезна большему количеству людей. Искупать все, что наворотила, придется до конца жизни.

Я была изумлена, прочитав, что у тебя философское образование. Впрочем, ты всегда от него отнекиваешься… хотя написала диплом по психоанализу…

— Скучно это все было, зато страшно любопытно было слушать современных философов, представляющих пусть спорные, но яркие исследования проблем сознания, мышления. Например, Керимова Тапдыга Хафизовича с его учением о социальной гетерологии и генеалогии. Что ты! Каждая лекция — событие. Сидели, раскрыв рот. Потом спорили. Конец 90-х, непонятно, какие профессии получать, иностранное слово «менеджмент» только входит в обиход. Что это? Нас же честно предупредили на факультете: «Мы ничему вас не обучаем. Пытайтесь думать сами. Вы сюда пришли учиться жить». Меня вот это цепануло: учиться жить.

А университет просто дисциплинировал. В школе меня тянули — учиться не любила, все казалась мерзким: система обучения, учителя. У мамы была коллекция мирового джаза, на котором я выросла. За эту запрещенку нас буквально терзали. Вечно куда-то вызывали маму, писали анонимки, приходили с проверками. Мама неплохо разбиралась в политике и объясняла уже тогда, как сохранить себя, почему не надо встраиваться в систему, которая унижает, не дает развиваться.

Университет — запах свободы. Я же не сразу после школы поступила, я родила, ребенком занималась. Потом пришлось развестись. Первые признаки моего внутреннего роста мелькнули тогда, на философском, но я их растеряла. Училась учиться и рассчитывать на себя. Филфак — моя тайная гордость, не более. Я не философ, даже не преподаватель философских дисциплин, хотя есть диплом. Просто каждый этап жизни — сама жизнь. Я же параллельно еще потом в театральный поступила …

Кадр из фильма «Страна ОЗ». Режиссер Василий Сигарев

И ушла оттуда в Малый драмтеатр «Театрон». А потом на таком градусе с сигаревским «Волчком» влетела в кино… Как забыть тот ваш фурор на «Кинотавре». После того как «Волчок» получил три главные награды (режиссура, фильм, лучшая актриса), устроители поменяли регламент: не может один фильм забрать весь призовой фонд.

— Я все ваше жюри тоже помню: и Бодрова, и Сельянова, и Смирнову, и Маковецкого, и тебя…

Вы еще там ночью на пляже в драку ввязались. Вроде бы Сигарев стал за тебя заступаться, если я правильно помню.

— Ну, не драку, недоразумение дурацкое…

Всем запомнилась эта диковатая парочка с Урала, предъявившая кино новой непреодолимой силы. И твоя харизматичная провинциальная мамаша: рыжая, безрассудная — разрушительная взрывная сила. Молоко с кровью. Ты вошла в тихое кино нулевых на таком градусе трагедии, казалось — край. А вы его перешагнули, развернув еще более страшную сказку про темноту — «Жить». Я думала: почему они идут путем таких жутких признаний, откровений. Почему?

— Отвечать могу только за себя. Не думаю, что тогда я осознавала, что происходит… Что параллельно экранной течет-растекается моя трагическая жизнь, которую я тут же, в режиме онлайн, транслирую в нашем кино.

Или, наоборот, кинематограф притягивает беду? Говорят же суеверные актеры, что опасно играть смерть.

— Я считаю Сигарева гением, такие авторы — пророки. Он писал не для меня роль, а про меня: что будет. А предубеждение, что есть роли-проклятья это предрассудки. Талантливый сценарий всегда пророчество.

Нет, я сама шла к своей преисподней. Кинематограф, наоборот, из меня еще что-то вытягивал, делал актрисой. Я получила признание, открылись двери профессии.

Москва распахнулась, сказала: «Троянова, давай работать!»

Авдотья захотела на том же «Кинотавре» сделать комедию с Аней Михалковой и со мной. Во мне видели перспективу. Поэтому благодарна кинематографу за благосклонность.

На «Кинотавре» с Василием Сигаревым. Фото из личного архива Яны Трояновой

Но предрассудки эти сильны. У меня самой был такой бзик: а что это за фильм «Жить», когда тут же у меня вешается сын? Так естественно найти виноватых где-то. Сын захотел повеситься — это его выбор, точка. Не справился с наркотической ломкой, потому что ничего ужасней нет. И мне рассказали потом наркоманы, что двух-трех раз уколоться той гадостью — достаточно, чтобы ломка оказалась несовместимой с жизнью. Может, парень решил нас не мучать… Ну да ладно. Я к тому, что я не переплетала все это в один узел. Просто не понимала, что происходит. Но мы же очень похожи с Сигаревым, примерно одинаково видели мир, и все это записывалось на пленку, впитывалось экраном.

И амплуа провинциальной хабалки в какой-то момент стало тесным? Актриса мечтает о расширении палитры, режиссеры не любят рисковать, предлагают схожие роли…

— В основном куцые предложения, конечно, мне они неинтересны. Материала хорошего вообще мало, если честно. Хотя что-то предлагали другое, даже в классике. Сваху, к примеру, в современной интерпретации «Женитьбы». Но как-то не захватило. Знаешь, «Ольга» многое дала, но и сильно подпортила мою актерскую историю.

Как раз к ней идем. К главной народной героине, после которой тебя начали сравнивать с Мордюковой. Ведь твоя Ольга, тетка с яйцами и душой нараспашку, Родина-мать.

— Да ладно, и после «Волчка», «Жить», «Страны Оз» критики о моих героинях писали, что вот она — наша Родина-мать. Смотри, какие разные все матери: гулящая в «Волчке», шатающаяся, как собака, потерявшая хозяина в «Жить» и застенчивая Ленка Шабадинова, не умеющая говорить «нет». И после «Кококо» люди мне говорили о родстве душ, о том, что во мне видят свою. Но сделала мне эту народность Ольга. Я решила не выкобениваться и играть эту «свою среди своих».

Кадр из фильма «Жить». Режиссер Василий Сигарев

Представительницу народа. Вот стою я здесь перед вами…

— А я и есть человек из народа. Конечно, была большая ломка — из артхауса вышагнуть в простой народный сериал… который, кстати, сделан ювелирно. Ведь и критики приняли его, некоторые даже подходили: «Так с кем же она останется: с Григорием или с Володей?» Она же и подвела: потому что кассово, рейтингово. И предложения посыпались калиброванные. «Ольга» подложила мне эту свинью.

Называю это «синдромом Ганжи», в какой-то момент роль в популярном сериале «Большая перемена» подпортила судьбу великолепного актера Александра Збруева.

— Все захотели «Ольгу» купить, заполучить Троянову, чтобы выдала в разных ситуациях ту же Ольгу. Мне это скучно, к тому же образ Ольги принадлежит «Гуд Стори Медиа», хотя мы вместе его создавали. Там отличные ребята, любящие свое дело.

И не по-джентльменски это — косить деньги, продавая «Ольгу».

Еще пару сезонов, и она закончится, это же не вечная история…

— И слава богу. Да, еще сезон, и на этом все.

«Ольга», 4-й сезон

Зато сам характер от сезона к сезону рос, становился более сложным. И вот уже возникает история ранимости, оказывается, русская женщина, которая в горящую избу войдет и коня остановит, в какой-то момент сама…

— Тоже ломается, да.

Даже так: вроде привычно ломает, улучшает и строит других — а ломается сама.

— Вот! Мы с тобой начали с того, что я не несу ответственности за других, а значит, не вправе влиять на их волю. История Ольги так складывается: доломалась — поломалась сама.

Вы действительно для меня с Сигаревым были всегда единым целым. И когда он заявил на всю страну, что вы не вместе, я сохранила — может, в утешение — идею, что вы останетесь союзниками. А вот сейчас кажется, что вы двигаетесь в разные стороны. Я не про «желтизну»: сошлись-развелись…

— Да мы и женаты не были, потому и не разводились. Это именно союз, да. Веришь ли, в действительности вот это — вместе/порознь — для меня другие вещи означают. Чтобы сформулировать что-то внятное, прежде всего, договоримся, что мужчины и женщины — разные. Василий видит это как: «она разлюбила меня как мужчину»… А я захотела стать отдельной единицей. Ты это называешь: «двинулись в разные стороны». Мне кажется, это хорошо. Василий пишет большую повесть. Мне надо со своей «Ольгой» закончить, вот пошла в режиссуру. Как-то все складывается интересно. Для меня важно было расцепиться. Пришел момент в жизни, когда я уже не понимала: где он, а где я. Представляешь, 18 лет вместе, в этих фильмах, словно переварились. Я не знала: «Волчок» — это моя история или его? Хорошо, а я — где, я — кто?

А мне кажется, вы еще питательная среда друг для друга: ты вдохновляла его на эти фильмы, он тебе давал роли гигантские, о которых актриса мечтает всю жизнь — дождется ли.

— Поэтому так тяжело от «Медеи» было отказываться. Пришлось, чтобы остаться честной перед собой. Не могу больше эксплуатировать то, что мне дано с любовью… Я это уже не сыграю так, как могла бы раньше. Ведь я знаю этот язык — встану и сделаю, — разве так можно? Надеюсь, Сигарев меня за это ценит. Мне же, пойми, страшно было ему это сказать, потому что «Медея» возникла в моей жизни, когда он ее, как они любят с Колядой говорить: «Тепленькую вот — распечатал с принтера — на!». Я прочитала и вижу: «Опять! Снова туда нырять!» Я решила: «Упс, надо промолчать». Он обижался на меня несколько лет, «Медея»-то давно написана. Мы эту тему отпустили. Другой режиссер приведет свою актрису, это правильно.

Однажды ты сказала, что профессия актрисы для тебя — необязательна. Кем же ты можешь быть?

— Не знаю. Например, никем.

Не получится. Ты уже Троянова.

— Была Троянова, будет другая Троянова, хуже или лучше — дело не в этом. Я перестала серьезно к себе относиться.

Китайцы говорят: «Когда я освобождаюсь от того, кто я есть, я становлюсь тем, кем я могу быть». Надеюсь, еще будут роли мощные…

— Если они возникнут — и сниматься будем, нет — откажемся. Видишь, стало вдруг просто.

Почему?

— Свободу почувствовала внутри, нельзя ни за что держаться в жизни.

Жизнь как способность зависеть от себя? Что делать, чтобы почувствовать себя свободным?

— То, что должен делать свободный человек. Не молчать. И все.

Но в итоге почти все — молчат.

— Неправда. Много людей заговорило, несмотря на репрессии. Я вообще неисправимый оптимист. Считаю, что мы в переломное время живем. И «Дворец для Путина» более 116 миллионов посмотрели. Значит, эти люди знают, что происходит в стране, мы не одни. И вижу молодых, которые, несмотря на опасность, делают посты, пожилых — которые пытаются что-то объяснить руководству страны. Мы идем и смотрим. Cмотрим, что сегодня происходит с нашей страной.

А ты идешь c плакатом на Красную площадь после отравления Навального вместе со своей подружкой, которая там едва не рожает…

— Да, смешно до ужаса. Ты же понимаешь: человека тогда убивали, как можно сидеть на диване. Мы ночь рыдали просто. Не знаешь, как помочь: молишься, медитируешь… А утром говорят, что жив, но не выпускают из России. Что я могу сделать? Выйти на Красную площадь с пикетом. Моя подруга Ира Вилкова не отстает. Тут заходит Сигарев в квартиру и рассказывает: «Надо же, Венедиктов еще опрос устроил: «Как вы думаете, что случилось с Навальным?»

Я говорю: «Иди на хрен со своим Венедиктовым, мы тут плакат пишем: «Отпусти Навального».

Он говорит: «Пишите: «Путин, запятая, отпусти Навального!» И мы пошли.

На Красной площади. Фото из личного архива Яны Трояновой

И вас забрали в каталажку. После «московского дела» стоишь с плакатом у администрации президента. Участвуешь в «Марше матерей». Не боишься?

— Как любому нормальному человеку мне страшно. Но не позволяю себе бояться. Напротив, каждый раз двигаюсь навстречу своему страху. И он уползает. Важно не обозлиться, помнить, что вокруг тоже божьи дети. Я старалась об этом думать, когда полицейские нас остановили, забрали. Я их не боялась, и они на меня агрессивно не реагировали.

Тебе повезло просто.

— Не знаю. Вася тоже это отметил, когда его забрали на митинге 23-го, говорил, что полицейские смотрят на нас и про себя взывают: когда мы уже их освободим. Потому что рабы больше они. Мы — свободные люди.

P.S.

А некоторое время назад на Троянову снизошло торжество правосудия. Правоохранители решили, что она является организатором митинга 23 января. Но один ее ролик записан еще летом 2020-го в защиту Навального, во втором, снятом в Африке, она говорит про фильм «Дворец для Путина». В общем, судью доводы адвоката Анны Савицкой убедили, и она прекратила производство по делу в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники – это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.


Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами (если еще этого не делаете). Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас – наших читателей.

#кино #сериалы #троянова #актрисы #сигарев #театр #навальный #путин #дворец путина

важно

2 часа назад

Что произошло за день 17 июня. Коротко

важно

6 часов назад

Власти Москвы разрешили предпринимателям отстранять от работы непривившихся сотрудников

Slide 1 of 6

выпуск

№ 65 от 18 июня 2021

Slide 1 of 6
  • № 65 от 18 июня 2021

Топ 6

1.
Сюжеты

Прости, Юра, мы тут наснимали Скандал в «Роскосмосе»: космонавт Крикалев лишился должности исполнительного директора из-за несогласия с планами отправить на МКС актрису Юлию Пересильд и режиссера Клима Шипенко

726639

2.
Интервью

Александр Сокуров: «Остается только перестрелять таких, как я» Неюбилейное интервью выдающегося режиссера — о времени, кино и об удушающей силе немощного авторитаризма

140685

3.
Комментарий

«Какие ваши доказательства?» Американцы — об интервью Путина накануне встречи с Байденом

132888

4.
Сюжеты

100 тысяч рублей за убийцу «Новая газета» объявляет сезон охоты на браконьеров. За информацию об охотнике, сделавшем фото на фоне трупов полутора сотен птиц, мы гарантируем вознаграждение

128012

5.
Репортажи

Приставы у остова Почему адлерский пенсионер застрелил судебных приставов, пришедших сносить гараж, в котором он прожил больше 50 лет. И почему эта трагедия может повториться

122807

6.
Колонка

Цены отморозились Продукты дорожают двузначными темпами. Это – результат действий правительства

120496

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera