Репортажи · Обществопри поддержке соучастников

Между жизнью и нефтью

Три недели по рекам течет нефть Вагита Алекперова. Репортаж из Республики Коми

08:12, 27 мая 2021Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье

13966

08:12, 27 мая 2021Татьяна Брицкая, собкор в Заполярье

13966

Сборщики нефти в Колве. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

«9 тонн даже бы не заметили»

В газете «Усинская новь» нефтеразливу посвящена одна полоса из 36. Газету бесплатно раздают в сельпо, она принадлежит мэрии. Текст без подписи рассказывает, что «мероприятия по устранению последствий утечки нефтесодержащей жидкости выходят на завершающую стадию». Речь о нефтеразливе на месторождении ЛУКОЙЛ-Коми, обнаруженном 11 мая. По заявлению компании, объем попавшей на сушу и в воду сырой нефти составил 100 тонн. Проверить эти данные невозможно, но расчеты экологов дают цифру впятеро большую.

Соседнюю полосу в «Усинской нови» занимает репортаж с чемпионата района по шорт-треку — забегам на короткие дистанции. Жителям Усть-Усы бежать некуда: после того, как ссыльным во время оттепели разрешили уехать, в селе остались только коренные жители. Много поколений родилось и умерло здесь, на берегу Усы. Но никогда прежде не было такого, чтоб река, кормившая эти поколения, стала бы опасной для людей — воды Усы смертоносны: пить, купаться в ней или ловить рыбу никому не приходит в голову.

В ту ночь, когда пришла нефть, Николай Николаевич Федоров проснулся в 3 часа ночи. В 5 утра уже был на реке. На Севере летом ночи светлые. И он ясно увидел, как по Усе идет черный лед.

Лед пришел с Колвы, реки, впадающей в Усу, как только она вскрылась, льдины с черными блестящими лужами поплыли по усинским водам.

Федоров идет по влажной траве под обрывистым берегом. Метрах в 15 от нас на воде лежит желтый бон. Его привезли 14 мая. Бон не перекрывает и половины изрядно обмелевшей речки. Воды этой весной мало — мало было снега зимой. С каждым днем она уходит, обнажая берег и оставляя на нем нефтяные пятна. Федоров ковыряет пятно пальцем — пахнет нефтью.

Разлив случился на Колве, точнее, как утверждает ЛУКОЙЛ-Коми, в 300 метрах от реки. Впрочем, на место аварии ни местных жителей, ни экологов не пускают (активистов местной экологической организации «Комитета спасения Печоры» обещали пустить 24 мая, но в последний момент поездку отменили), а потому остается верить на слово. На слово усинцы верить не хотят: слишком эти слова противоречивы.

14 мая глава республики Владимир Уйба заявил, что объем разлива невелик — всего 7 тонн. Потом ЛУКОЙЛ дал цифру в 10 раз больше. Причем уточнил: 90% осталось на грунте, и лишь 9 тонн ушло в воду. Но эти «9 тонн» уже три недели текут по Колве, Усе и Печоре — притом, что с 12 мая идет непрерывный сбор нефти. Она прошла 450 км, достигнув Мутного Материка, Щельябожа, Усть-Цильмы.

Николай Федоров. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

«9 тонн мы бы не заметили даже в Колве, не то что в Усе, все бы разошлось в воде», — говорит Федоров. Опыт наблюдения за нефтеразливами у него большой, как и у всех местных. Они в один голос говорят: течет каждый год. Последний раз — 7 месяцев назад, в ноябре. Но крупных аварий за последние 30 лет было три: разлив в 1994 году на Харьяга-Усинском нефтепроводе компании «Коминефть», признанный самым большим в мире разливом нефти на суше, разлив на трубопроводе компании «Русьвьетпетро» в 2013 году и нынешний, лукойловский.

«Ждите: пойдет нефть»

Здесь текло и в 80-е, но тогда бурили меньше и дальше от поселков, в тундре. Теперь же до ближайших буровых деревень всего 3–4 км.

В аэропорту Усинска приезжающих встречает плакат: «ЛУКОЙЛ-Коми 30 лет». Придя в эти края, компания приняла на себя обязательства по ликвидации старых разливов и всю советскую инфраструктуру месторождений. Однако обновление трубопроводов идет небыстро, и течи обнаруживают сотнями. Как посчитал председатель местной экологической организации «Комитет спасения Печоры» Иван Иванов, основываясь на данных Центрального диспетчерского управления ТЭК, в 2015 году их было 752, в 2016-м — 616, в 2017-м — 598, в 2018-м — 590…

При этом компания настаивает: диагностика труб и подводных переходов, в том числе так называемая внутриутробная — изнутри — проводится ежегодно. Это указано в официальном ответе гендиректора предприятия Александра Голованева на запрос «Комитета». И труба, рванувшая в этот раз, была почти новой: 10 лет, вдвое меньше гарантийного срока эксплуатации.

При этом Ростехнадзор после аварии установил, что нефтесборный коллектор «не удовлетворял требованиям прочности, коррозийной стойкости и надежности; не была обеспечена закрытая система сбора, а также полная герметичность и сохранность продукции». На основании этого судебные приставы приостановили работу узла.

Экологи считают, что дело в недолжном контроле, и требуют введения системы мониторинга состояния трубопроводов. Глава Росприроднадзора Светлана Радионова пишет в Инстаграм, что компаниям пора, наконец, «проводить инвентаризацию состояния объектов, нормальную диагностику и обслуживание» и обещает разбираться с ЛУКОЙЛом в суде.

Инженер-эколог Александр Сладкоштиев, зампред «Комитета спасения Печоры», предполагает, что масштаб майского разлива в официальных сводках сильно занижен. На основании открытых данных об Ошском месторождении он подсчитал, что его средний ежесуточный дебит составляет 2000 тонн нефти. За 6 часов (по официальным заявлениям, столько прошло до обнаружения утечки) должно было вылиться не менее 500 тонн. Это минимум — если давление не повышали. В разговорах о «нефтесодержащей жидкости» с низким содержанием собственно углеводородов тоже есть лукавство. Обводненность нефти Ошского месторождения очень низкая, всего 0,18%. Следовательно, воды в содержимом трубы было немного, и в реку лилась практически одна нефть.

Еще одна точка, в которой не могут сойтись местные и «луки», как тут называют руководство нефтедобывающей компании, — дата аварии (а от нее зависит и объем вылившегося). Пленку на реке Колва заметили 11 мая. Но до того дня вода была подо льдом, а что было под водой, неизвестно. Вообще, протечки такого рода выявляются на узлах учета нефти: если объем на каком-то из них начинает падать, значит, где-то разлив. Но Радионова утверждает, что «узлов учета нигде нет». А WWF, анализируя спутниковые снимки, утверждает, что первые признаки негерметичности коллектора появились еще в марте. «Нам в апреле звонили мужики, которые на месторождении работают, говорили: ждите, скоро пойдет нефть», — говорит Валерий Данцевич, житель села Колва.

На вахты ЛУКОЙЛа здесь ездят многие — нефть убивает села, и нефть не дает им умереть. Другой работы нет.

Альбина Данцевич достает старое фото. В рамке отец Валерия показывает руки, вымазанные нефтью. Это нефтеразлив 1994 года.

Жители Колвы Анатолий и Валерий. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

«На лугах тогда лежала нефть, на полях», — говорит Валерий. «Червей не могли накопать: зайдешь в кусты — выходишь весь черный», — вторит ему сосед Анатолий. Анатолий зашел за молоком — это теперь роскошь: после того разлива совхозные коровы умирали, стадо толком не восстановилось. Сельское хозяйство, которым тут жили когда-то, теперь в вечном кризисе, Альбина листает переписку селян с чиновниками за 2013 год, когда коровы падали от холода и на ферме лежали мерзлые трупы. Тогда электричество отключали за долги.

«Олени ходили лысыми»

«Картошка гниет после разливов», — жалуется местный фотограф Надежда. В комнате, где мы разговариваем, в баночках стоит рассада, люди кормятся огородами, несмотря на то, что почва отравлена. У Надежды проблемы со здоровьем — щитовидка, как и у многих в Колве. Она болезнь не связывает с нефтью — диагноз получила еще в юности. Говорит, в год ее рождения на Новой земле были взрывы, после которых, как вспоминал отец-охотник, олени в тундре ходили лысыми. А дети болели. Надежда показывает на планшете свои снимки Колвы и села Костюк, откуда родом семья. Села больше нет, несколько лет назад родня поставила там камень в память о предках.

«Мы не нужны, нас не будет. Будут здесь буровые и вахтовые поселки», — считает Николай Федоров. Он тоже активист «Комитета спасения Печоры». Организация состоит в основном из селян, которые с 80-х борются за чистоту земли и свое право на жизнь. Но готовых бороться все меньше.

«Люди смирились, думают, что ничего не изменится. Мне кажется, наплевать уже на все это. Ну, я расскажу вам, кто-то кому-то еще расскажет — все одни слова. Люди ропщут, а не выступают. До чего доходит: 9 Мая хотели втроем с друзьями-пенсионерами по селу пройти с флагами, так один испугался, оштрафуют, говорит, боюсь. А и правда, с нашей пенсией лишнего рубля нет, чтоб штрафы платить. Не зажируешь, хотя и на нефти живем. И большинство живет, будто так и надо, будто к такому приговорены», — рассуждает Федоров.

Он родился и вырос здесь, а вот отец-карел попал в эти края не по своей воле. Вернувшегося с войны фронтовика лишили наград и отправили в лагерь после падежа скота в колхозе. Здесь забыл карельский язык и начал говорить на коми. Деда расстреляли еще раньше, в 37-м. На Усе Федоров-старший работал в геологических экспедициях — искал нефть. Теперь его сын находит нефть у своего дома.

Стоя у мертвой воды, сельский философ Николай Федоров говорит, что причина случившегося — не ржавые трубы, а жадность и ложь: «Врут и врут нам, больше ничего. Это не наши люди, временщики, лишь бы хапнуть. Хотят буровую ставить между нами и Новиком (между селами 5 км. — Т. Б.). Через ручей вся их нефть будет вытекать. Как пришел ЛУКОЙЛ — все застолбил для себя, это теперь его земля. Все изгадили, детскими площадками от нас откупаются. А с властью они дружно живут. ЛУКОЙЛ хозяин здесь. А что им сделаешь, если Алекперов по правую руку от Путина сидит?»

Черный лед, красный дождь

«Воняет рыба нефтью, никто не будет ее есть. Да и страшно ее на сковородку с таким запахом. Как бы огнетушитель не понадобился — нефтепродукт все же», — балагурит Федоров. И добавляет: рыба пахнет нефтью не впервые, такое почти каждый год.

В рейтинг самых грязных рек Коми Уса попала еще в 2014 году, когда в госдокладе о состоянии окружающей среды региона ее воды отнесли к четвертому классу (грязная вода), отметив неоднократные случаи экстремально высокого загрязнения, когда соединения железа достигали 1260 ПДК (предельно допустимой концентрации), меди — 57 ПДК, свинца — 27 ПДК, никеля — 13 ПДК.

Село Новикбож. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

Соседняя Колва тоже отравлена. «Нельма, чир, сиг — все ловили. Теперь и щука за ценную рыбу идет», — констатирует Николай Патраков, житель Колвы. «Все завязано на реку», — объясняет уклад припечорской жизни Екатерина Дьячкова, депутат госсовета Республики Коми, активистка «Комитета спасения Печоры». Екатерина всю жизнь в Новикбоже. В соседнем селе Усть-Уса она работает учителем биологии.

«Сейчас просто уже надежды нет на эту речку. А для многих она была средством существования: что поймали, то и съели. Живут потихонечку рыбалкой, сбором ягод.

Крохи какие-то соберут, продадут, чтоб расплатиться за электричество, за дрова. Уже вырубили все ценные леса, где можно было охотиться. Вырубили под карьеры песчаный и гравийный, тоже для нужд нефтяников.

Сейчас это можно делать без экологических слушаний. Согласны, не согласны — никто не спрашивает. Считается, что объекты неопасные».

Николай Хозяинов из Новикбожа после разлива 1994 года работал на заготовке сена. После того, как с неба пошел красный дождь, сено сгнило в стогах. А почему дождь был красный, никто не объяснил.

В протоке Печоры, по которому мы идем на лодке, стоит характерный запах. Это запах денег — вот они, плывут вокруг нас мутными радужными разводами. От Новикбожа мы отошли совсем недалеко, километра на три. Здесь сбора нефти не было вообще.

Житель Новикбожа Сергей. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

«Никто не приезжал, никто не собирал», — говорит Дьячкова. Сергей, хозяин лодки, шевелит веслом ивняк, и на поверхность тут же поднимаются мутные разводы. Сергей — рыбак и охотник, но в этом году в Печоре ему не ловить.

«Основное пятно прошло ниже по течению, поэтому на вид река вроде как чистая. Но нефть осела в ивняке, в кустах. Вода спадет — кусты все будут черные», — поясняет Сергей.

«Был на третьем и четвертом мостах сегодня, вода спала на метр, все берега на метр в нефти», — говорит парень в камуфляже, зашедший в сельпо. 3-й и 4-й мосты — это выше по течению, ближе к месту разлива.

Екатерина Дьячкова, активист, депутат госсовета Коми:

— 11 мая приехала вечером после работы. На первом мосту было чисто. Льда не было. Пошли чуть выше по течению, ниже по течению, вдоль берега. А на второй день нефть уже шла. Ловили лед ловушками, экскаватором потом грузили и вывозили. Полностью так собрать практически невозможно. Это хорошо, что вода маленькая.

Читайте также

Читайте также

Черный лед

Росприроднадзор потребовал приостановить работу нефтесборного коллектора «ЛУКОЙЛ-Коми», авария на котором стала причиной масштабной экологической катастрофы

Потом я облетала район в составе паводковой комиссии. И было четко видно, как идут пятна по рекам. Район третьего моста и второго моста мы пролетали, но ни одного рубежа, никаких бонов не было. То есть тишина полная.

«Стране нужна нефть — терпите»

«Здесь никто ничего не убирает. У меня брат с товарищем ходили на озера, на другой берег, там немного рыбы поймали. А на реке какой дурак сейчас будет ловить? Это только если хочешь эксперименты со своей жизнью проводить», — Галина Чупрова — местный правдоруб. В Новикбоже она заведует почтой на 0,7 ставки. Жалуется, что план выполнить не может: никто здесь не подписывается на газеты и не покупает лежащие на прилавках товары. Рядом с почтой стоит таксофон — положено, чтобы жители могли вызвать скорую или пожарных. Правда, таксофон работает по карточкам, а их на почту не завозят.

Галина Чупрова и Николай Хозяинов. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

«Говорят, что местные — браконьеры. Меня смех разбирает. Местные рыбаки только на потребности семьи ловят, им больше не надо. А на конференции коми народа сказали, что мы браконьерствуем. Я с тех пор и не езжу туда, фикция это все. Вот ЛУКОЙЛ — настоящие браконьеры! Столько рыбы, сколько они своими разливами, никто у нас не уничтожал!»

Галина много лет наблюдает: все, чем живет народ Коми, — рыба, вода и лес — исчезает. Сосновый бор за деревней, где собирают грибы, проредили лесорубы, когда нефтяники проводили здесь сейсморазведку. Взрывчатку закладывали прямо у кладбища. В ответ на возмущение местных чиновники ответили, что погост официально нигде не зарегистрирован, а значит, его вроде как и нет.

«От взрывов этих мебель прыгала по комнате, мы пошли ругаться, а главный их, молодой такой, отвечает: это вы придумали, это неправда. А несколько лет назад приезжал Голованев, глава ЛУКОЙЛ-Коми, и говорит нам: «Вы же понимаете, стране нужна нефть, потерпите». А мы стране не нужны? А когда скважина горела в 20 км, все черным дымом заволокло. Все легло на наши земли, на наши огороды, на нас конкретно, мы дышали этим воздухом. И когда республиканские СМИ говорили, что ничего местному населению не угрожает.

Мы живем трудом, всегда заняты. Огороды, естественно. Кто-то в теплицах даже арбузы выращивает, картошку скоро посадим. Мы так воспитаны, мы работаем. Я помню, в 8-м классе мне путевку в пионерлагерь «Орленок» в школе давали, а мне мать говорит: «У тебя орленок на другом берегу реки — сено для коровы надо заготавливать!». И я не поехала. А все равно было весело. Люди жили во имя чего-то. Сейчас этого нет.

Когда они говорят, что у республики социальное партнерство с ЛУКОЙЛом, смешно, ведь деньги от нефтедобычи уходят в Москву, и мизер только возвращается к нам. А на что мы можем повлиять? В прошлом году выборы были главы республики, так оппозиционного кандидата до них вообще не допустили. А мы его поддерживали, он местный».

«Я ваш Путин»

На осенних выборах главой Коми стал бывший руководитель ФМБА Владимир Уйба. Если в сфере борьбы с коронавирусом действовал он логично и успешно, резко снизив заболеваемость, то контакты с населением и особенно вопросы экологической повестки даются ему с трудом. Не успел отгреметь скандал вокруг попытки откусить кусок от нацпарка «Югыд Ва» под золотодобычу, как грянул новый — в госсовете, где Уйба предложил «выйти разобраться» коммунисту Михайлову (тому самому снятому с выборов губернатора оппозиционеру), да вдобавок и нецензурно объяснил, что с оным оппозиционером сделает при встрече тет-а-тет. Едва забылся этот эпизод, как

в селе Мутный Материк, жители которого возмутились, что никто не собирает дрейфующую нефть, глава республики обратился к ним со словами: «Я — ваш Путин», так отреагировав на предложение селян написать жалобу президенту.

Попытки долго и подробно разговаривать с населением, которые чиновник предпринимает регулярно, постоянно оборачиваются конфузами. Так, на Колву осматривать место аварии ЛУКОЙЛа «юралысь», как на языке коми официально называется должность Уйбы, глава региона приехал с недавно назначенным министром экологии Кузнецовым. Тот же прибыл в брендированной лукойловской куртке. А в селе Мутный Материк на вопрос, будет ли кто-то наказан за разлив нефти, Уйба неуклюже ответил: «ЛУКОЙЛ — это самостоятельная компания, наказывать их может только президент».

Ликвидаторы нефтеразлива в Колве. Фото: Татьяна Брицкая / «Новая»

Кроме того, на днях чиновник заявил, что авария не представляет угрозы для биоресурсов и человека. Пресс-служба «ЛУКОЙЛ-Коми» также сообщала, что «населенным пунктам и объектам экономики, в том числе в Арктической зоне Российской Федерации, ничто не угрожает». Между тем результаты анализов воды в реке Колва на содержание нефтепродуктов, сделанные Росгидрометом, показали, что предельно допустимая концентрация углеводородов после аварии была превышена в 38 раз.

В Колве на берегу толпятся люди в белых «Тайвеках». Лопатами они соскребают черную траву на протяжении метров тридцати, грузят в мешки. «Мы вообще не имеем отношения, мы с газоконденсатного завода ЛУКОЙЛа, — объясняет один из них. — Бросили нас сюда, вот, от зари до зари». Ранее пресс-релизы сообщали то о двухстах, то о сотне сборщиков нефти. Это сотрудники компании и ее подрядчика. Были и объявления о найме местных жителей. Дополнительных сил в виде подразделений МЧС, например, к ликвидации катастрофы не привлекали. Здесь вообще избегают слова «катастрофа».

Читайте также

Читайте также

Нефть движется в Арктику

В Республике Коми — экологическая катастрофа

Депутат Екатерина Дьячкова радуется дождю: наберется воды в бочки во дворе — затопим баню.

Вода здесь на вес золота. Колонка выдает по 8 литров за раз при наличии ключа. Ключи вручает администрация только местным. Вода из скважины.

В Новикбоже 3 колонки на 500 человек. Воду возят бочками и берегут. Правда, она все равно небезопасная. Местные говорят, новый фильтр для водозабора им даже не светит. Но другой воды тут нет: из реки пить нельзя. Когда поставят фильтр, вода станет платной.

Так на берегу одной из крупнейших рек Европы и в 100 км от нефтяной столицы республики люди собирают дождевую воду, чтобы помыться.

Вторая проблема — дрова. Газа здесь нет и, видимо, никогда не будет, равно как и парового отопления. Все топят печи дровами. Делянки местным нарезают в 25 км, на другом берегу Печоры. Вывезти можно, пока стоит лед. А билет на рубку получить сложно, да и можно не успеть до ледохода. В месяц на протопку дома уходит дров на 6 тысяч рублей. Топят круглый год.

Интересно, какой части стоимости яхты собственника ЛУКОЙЛа Вагита Алекперова хватило бы, чтобы у людей, чья земля дает ему прибыль, были вода и дрова?

А яхта, если верить журналу «Форбс», знатная — 70 метров. На Galactica Super Nova есть хрустальный лифт, водопад и вертолетная площадка, которая трансформируется в кинотеатр и танцпол под открытым небом. Предполагаемая стоимость «посудины» — $105 млн.

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники – это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.


Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами (если еще этого не делаете). Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас – наших читателей.

#экология #экокатастрофа #нефтяной разлив #коми #лукойл

важно

4 часа назад

Источник: к делу россиянки Софьи Сапеги добавились подозрения в разжигании социальной вражды через телеграм-канал с персональными данными силовиков

важно

9 часов назад

Трансгендерного мужчину Назара Гулевича депортировали из России в Беларусь

Slide 1 of 8
Опрос

Отдаст ли Лукашенко Романа Протасевича под нажимом международных санкций?

Отвечают читатели «Новой газеты»

важно

2 дня назад

«Как меня убивали». Презентация книги журналистки Веры Челищевой о юристе ЮКОСа Василии Алексаняне в Петербурге

выпуск

№ 57 от 28 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 57 от 28 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

278346

2.
Сюжеты

Два термоса с кипятком 13 лет без воды, света и канализации в московской квартире прожила пожилая женщина, исправно оплачивая коммунальные услуги

276360

3.
Комментарий

Как белорусские спецслужбы выследили Романа Протасевича Рассказывает спецкор отдела расследований «Новой» Денис Коротков

242397

4.
Интервью

«Какая твоя фамилия, сволочь?‎» Авиаэксперт Вадим Лукашевич о «воздушных пиратах», захвативших самолет с экс-главредом NEXTA Романом Протасевичем

149482

5.
Сюжеты

«Мы все в шоке» Кто такая Софья Сапега, девушка задержанного экс-главреда Nexta, и что говорят о ее задержании ее друзья

144007

6.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

140857

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera