Интервью · Культура

«Узнали систему изнутри и начали огрызаться»

Рэпер Данил Гордеев — о независимом хип-хопе, превращении новостей в мемы, правом и левом уклоне протеста

Этот материал вышел в № 55 от 24 мая 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 55 от 24 мая 2021

15:29, 21 мая 2021Ян Шенкман, обозреватель

1504

15:29, 21 мая 2021Ян Шенкман, обозреватель

1504

На концерте «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА». Фото: Юля Иванова

Несколько месяцев назад «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА» и еще несколько рэперов записали трек «Свободу друзьям свободы» — в поддержку Сергея Смирнова, главреда «Медиазоны», посаженного за репост. Трек злой, горький, смелый, возвращающий жанр к его истокам: ребята с улицы читают о том, как непросто сейчас живется. Это хип-хоп-андерграунд, самое честное и свободное, что есть сегодня в русском рэпе. Ничего общего со звездами жанра, купающимися в деньгах и сотрудничающими с властями. Им веришь, а звездам нет. И тексты сильные, слово «поэзия» к ним вполне применимо. О том, что такое независимый хип-хоп и как он устроен, говорим с Данилом Гордеевым из проекта «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА»

— Некоммерческий, альтернативный, независимый — как правильно?

— Как угодно. Все просто не любят то, что звучит по радио, и пробуют делать свое. Есть еще термин «абстрактный». Его придумали на Западе лет десять назад или чуть больше, и, как я понимаю, он ничего особо не значит, но на популярном сайте Last.fm теги идут в алфавитном порядке, «абстракт хип-хоп» стоял первым.

У американцев это были такие расслабленные биты, часто вообще без текста. Наши их скачивали и читали поверх свои стихи, так родился абстрактный хип-хоп.

Объединяющая фигура жанра, по крайней мере для меня, Максим Тесли из групп «Щенки» и «Он Юн». Это Питер. В Москве сложнее заманить людей на такой странный жанр, а в Питере более альтернативная публика. Меньше денег, зато больше тех, кому интересно экспериментировать без расчета на прибыль. А в Москве независимый хип-хоп больше аффилирован с панк-сценой. Панки привыкли жить в таких условиях, когда все запрещают и денег не заработаешь.

— Какие взгляды у этих людей?

— Как правило, условно либеральные или левые.

— Да? А мне казалось, что рэп в России правый по преимуществу. Типа Саши Скула, приковавшего себя недавно наручниками у посольства США в знак поддержки Дерека Шовина, того самого офицера, который убил Флойда и спровоцировал BLM.

— Да, мемная история. Правый рэп вообще часто появляется в новостях. И по-своему он протестный, только вектор протеста совсем другой. Критикуют власть справа, считают, что она недостаточно жесткая. Но поверьте мне, таких людей меньшинство. Не путайте политические взгляды и позу. Рэпу свойственны токсичная маскулинность, крутизна, но это же не политика. Все черные рэперы борются за равноправие — вполне левая идея. Да и классик жанра Тупак Шакур был в молодости в коммунистической партии.

— И все же в представлении обывателя рэп — про шикарную жизнь. Пропаганда денег идет в полный рост. Все эти заходы Моргенштерна про «два мульта на мне часы» и определяют сегодня имидж русского рэпа.

— Потому и появился абстрактный хип-хоп: звучит примерно так же, но темы совершенно другие.

Поначалу типичным представителем жанра был человек, который скачал не особо быстрый бит и начал читать о том, как его бросила девушка.

— То есть политика появилась не сразу?

— Разумеется. Хотя нет, у «Макулатуры», отцов наших, она была сразу. Я вот тоже начал писать где-то после Болотной. Но не уверен, что это связано напрямую. В первые годы было меньше политики, просто потому что меньше молодежи занималось хип-хопом. И это было дороже, чем сейчас, сейчас, если не заморачиваться на качестве, трек вообще ничего не стоит. Был такой Бабангида, у него, по-моему, все альбомы на микрофон за 500 рублей записаны. Это не очень сложно сделать технически, сложно хороший текст написать. В общем, мы взрослели, аудитория взрослела, тексты становились все жестче. Это естественный процесс: чем больше люди сидят в интернете, тем больше демшизеют. И есть другая сторона вопроса: многие прошли через статью 228, хранение и употребление. Самая популярная статья сейчас в России эта, а вовсе не митинги. Люди узнали репрессивную систему изнутри, она им, мягко говоря, не понравилась. И они начали огрызаться.

На выступлении группы «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА». Фото: Юля Иванова

— Насколько велика аудитория независимого хип-хопа? Я потыкал ссылки в YouTube, там какие-то хилые просмотры совсем.

— Правильно, это же некоммерческая история. Промоутеры понимают, что не заработают, поэтому, типа: ну, вы там барахтайтесь, выплывете — станете Оксимироном, не выплывете — никто вас не вспомнит. Но, кстати, по YouTube судить не стоит. Основная жизнь в ВК, и там с просмотрами сильно лучше.

— А почему именно ВК? Он же просматривается насквозь бдительным оком силовиков. Чувствуешь себя, как будто вышел на улицу без штанов.

— Это правда, но там, как ни странно, цензуры меньше. Не удаляют треки за мат, да и за политику крайне редко. А главное — меньше борьбы с пиратством, а большинство треков пиратские, с чужими битами. Иногда это вообще микстейп — взяты чужие треки и поверх начитан свой текст. В Spotify такое не загрузишь, для YouTube надо клип снять. И так далее. Так что «Контакт» — то что надо. Но в любом случае этот жанр до сих пор не очень понятен широкой публике. Гитарные группы укладываются в понятие «концерт», а мы нет. Когда человек стоит с микрофоном и читает под минус, это воспринимается не совсем как музыка. Если с гитарой — понятно, что музыкант. А человек, читающий стишки под музыку, — это человек, читающий стишки под музыку.

— Но ведь доля правды тут есть. Рэп, тем более русский, тем более независимый — это текст в первую очередь. Какое-то количество поэтов, плохих ли, хороших, подобрали под свои стихи не бог весть какое сопровождение, и вперед. Бардовская песня в сущности, КСП, принцип абсолютно такой же.

— Сопровождение разное, бывает и офигительное. Про поэтов — абсолютно согласен. Многие видные хип-хоп-деятели позиционируют себя как литераторы и имеют на то основания. У Алехина из «Макулатуры» штук двадцать книг. Он печатается в толстых журналах, лауреат ряда премий. Айгель Гайсина из «АИГЕЛ» — поэт и переводчик, автор книги стихов. Важный для жанра автор «Поэт Без Усов», Артем Моргунов — поэт в первую очередь. «Он Юн» дико зарубаются на футуризме и Серебряном веке.

В России независимый рэп — это такая форма существования поэзии, да. У всех куча цитат из Бродского, Ахматовой, Маяковского.

Я сам, когда начинал, учился в первую очередь слова круто складывать, а не делать биты. Рэперы, которые выросли на интернет-форумах, знают, что главное — крутой текст. Даже текстовые батлы были. Люди кидались друг в друга стихами без музыки.

— А откуда столько агрессии в рэпе? Даже у самых спокойных, самых интеллигентных.

— Ну как откуда — уличная же музыка. И потом: тексты длинные, в роке таких нет, и нужно очень сильное чувство, чтобы ты захотел написать так много текста. А сильные чувства у нас сейчас, сами понимаете, в основном негативные.

— Что вызывает негативные чувства?

— То, что касается тебя самого, то, с чем ты лично столкнулся. Расставание с девушкой, бедность, политический беспредел. На самом деле абстрактный хип-хоп вопреки своему названию совершенно не абстрактный. Каждый раз отталкиваешься от чего-то конкретного. Не бедность вообще, а как плохо быть бедным тебе в твоем городе. Не некая девушка ушла, а твоя девушка от тебя. Мало проповедей, мало придуманных персонажей, мало игры в слова, много реализма как такового. И с политикой то же самое. Вот «Он Юн» — ответственные граждане, ходят на митинги и пишут об этом. Они не надевают маску, не пытаются придумать, что чувствует человек, находясь в толпе, они сами в толпе.

— Даня, а зачем вообще конкретика в этих текстах? И в таких количествах — как будто видеорегистратор работает. Поэзия — все же дело высокое. Сублимация, обобщение. И потом: как будто люди новостей не читают.

— Вы удивитесь: нет, не читают. Человек листает ленту в соцсетях и сначала видит реакцию на новость, а только потом саму новость, если до нее дойдет дело.

Мемы, шутки, ругань, пересказы — первичны. И рэп из того же ряда. Напиши трек про то, как тебе не нравится закон об «иностранных агентах», и масса людей из него узнает, что такой закон вообще существует.

Фото: Доб Бро

В стране что-то происходит, но большинство не понимает, что именно, а источникам давно уже никто не верит, ни официальным, ни оппозиционным. Верят людям, которые говорят: «А давайте я вам расскажу, что я об этом думаю». Отсюда такая популярность видосов с заголовками «Обзор на…», «В чем смысл того-то», «Реакция на…». Никто (ну, из нашего круга точно) не будет слушать речь президента, будут слушать ее пересказ. А уж если пересказал человек, близкий тебе по возрасту, статусу, месту жительства, тогда вообще доверие почти полное. Рэп, конечно, больше про эмоции, а не про инфу, но, в принципе, тоже из этой серии: простой неангажированный парень читает про нашу жизнь. Информацию важно узнавать от такого, как ты.

— Сколько лет среднестатистическому альтернативному рэперу?

— 30 минус. Тридцатилетних рэперов очень мало. Большинство начинает заниматься этим в студенчестве, потом бросает, потому что приходится выбирать между работой и творчеством. Это очень текучая сцена. Полно рэперов, которые записали один-два альбома, и все. Все это более или менее мгновенное самовыражение: появляется повод — появляется трек, потом человек может перестать писать. Люди видят Моргенштерна, видят, что рэп — это инструмент для зарабатывания денег. А хочешь что-то сказать — иди книжку напиши или колонку в газету. Звездами становятся единицы, те, в кого вложены деньги.

— Много треков про деньги в андерграунде?

— В основном про то, что их нет. Но далеко не всегда об этом говорится с печалью, иногда с гордостью. Если коммерческие рэперы хвастают достатком и тачками,

альтернативному хип-хопу нужно хвастаться отсутствием денег. Потому что это тру, это по-настоящему, реальная жизнь противопоставляется миру иллюзий.

— Насколько радикализирована хип-хоп-сцена? Революция — это тема?

— Это тема больше панковская, чем наша. Если ты панк, ты находишься в коллективе, у тебя есть группа, это ближе к организованной деятельности. А рэпер все-таки индивидуалист, это не очень коллективистская музыка. Революция в своем сознании и в сознании тех, кто нас слушает, более реальная вещь.

Группы «вБЕНЗИНЕестьОБЛАКА». Фото: Ваня Агапкин

Голоса независимого хип-хопа

«Власть без стука входит в твой дом»

Он Юн «Сотрудничать со следствием»

Ни в коем случае не вздумай сотрудничать со следствием, Уйди в себя, представь, что все понарошку, Что это такая веселая игра, как в детстве, И если скажешь хоть слово, съешь дохлую кошку. Это слишком безумно, чтоб оказаться реальным, Закрой глаза, не открывай до приезда адвоката, Этот сон закончится, и ты проснешься в спальне, Пойдешь в школу со сменкой и в куртке старшего брата. Ты будешь играть в догонялки на перемене, Рассматривать книжку с самыми интересными картинками, Это не тебя сейчас поставили на колени И бьют по почкам черной резиновой дубинкой. Ты сейчас идешь по дороге домой, Просили купить хлеб, а ты очень ответственный, Сжимаешь в ладошке деньги, будто большой… Закрой глаза и не вздумай сотрудничать со следствием.

Поэт Без Усов «Свободу друзьям свободы»

Сильная власть без стука входит в твой дом. Отключая свет, не бойся темноты, не нервничай. Вот пакет из «Пятерочки», подыши в него, оппозиционерка. Не будь такой недоверчивой. Сильная власть защитит тебя от твоих прав, От твоего адвоката укроет в «крепости». Сильная власть перекрывает города. Чтобы уберечь Россию, Сильная власть отсекает себе конечности. Зачем нам ссориться с этими джентльменами В пластиковых доспехах с резиновой палкой за поясом? Стоят истуканчики на морозе, охраняют пустую площадь. Никто не платил сверхурочные. Автозаки в очереди в спецприемники. Пауэрбэнки не выдали, Разрядились электрошокеры. Даже женщины не прыгают животом под ноги. И кроме книг эти умники ничего не таскают в шоперах. Сильная власть, страх, безумие, перебор. А может быть, мудрый ход умелого вождя? Лукашенко выстоял, Мадуро в порядке. Сильная власть может выполоть грядки, Но мы их засеем и дождемся дождя.

Василий Зоркий, 19:84

Иногда мне кажется, что здесь уже ничего не будет, Не вырастет, не случится, не появятся новые люди, Что надо накрыть город огромным одеялом, Чтоб все наконец уснули и можно было начать сначала. То, куда все идет, — одна большая ошибка, Город похож на корову, с которой снимают сливки, Три с половиной человека, лишенных всякой окраски, Тонут в одном болоте, рассказывая друг другу сказки. И ничего не работает, не живет, не дышит, Все смотрят себе под ноги — никто никого не слышит, Никто ничего не говорит — рот заполнен деньгами, Улицы набухают уродливыми домами. И это не песня протеста, просто само выходит, Когда до краев наполняется — начинается половодье, Невозможно держать в себе столько дерьма и не стать его частью, Сбились прицелы, я уже не знаю где счастье, И не на что опереться — земля из-под ног уходит.

2-й сорт «Социальный заказ»

Нам не нужны граждане, плюющие на флаг. Нам не нужны граждане, не уважающие выбор большинства. Нам не нужны граждане, пренебрегающие общественным мнением. Нам не нужны граждане, требующие расширения и так вполне достаточных прав. Нам не нужны граждане, всегда уходящие от ответственности, игнорирующие общественные порицания, всеми силами стремящиеся избежать налогового бремени, еще и возмущающиеся по всем этим поводам время от времени. Нам не нужны граждане, ускользающие от понимания. Причем мы ведь руководствуемся простыми человеческими ценностями, государственными интересами, не более того. И если и есть перегибы в системе, то мы восприимчивы к критике и готовы обсуждать, но сейчас не об этом. Нас поддерживает 51 процент избирателей, и мы сделаем всё именно так, выражая мнение большинства, выполним СОЦИАЛЬНЫЙ ЗАКАЗ по возможности, перевоспитав, а если такой возможности нет, то изолировав нас от вас. (…) Слишком умных, поддерживающих передовые взгляды, в то же время отрицающих значение базисных норм поведения, основанных на традиционных представлениях, а если что не устраивает — еще раз напоминаем, здесь никто никого не держит. Что называется, у вас всегда есть право выбора.

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.

важно

3 часа назад

Ryanair: об угрозе в самолете с экс-главредом NEXTA на борту сообщили диспетчеры из Беларуси

Slide 1 of 8

выпуск

№ 55 от 24 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 55 от 24 мая 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Шойгу призвал тайгу 70 лет назад солдаты пожгли у них скиты и монастыри, сегодня старообрядцы-беспоповцы учат военную элиту государства. Как это устроено

273670

2.
Сюжеты

Два термоса с кипятком 13 лет без воды, света и канализации в московской квартире прожила пожилая женщина, исправно оплачивая коммунальные услуги

247313

3.
Комментарий

Протест сошел с рельсов Десятки сотрудников московского метро лишились работы после акций в поддержку Навального

190102

4.
Колонка

Потомственные думцы Депутаты проголосовали за законопроект, который закроет ход в политику всем, кто требует смены власти

139992

5.
Расследования

Взрыв в искусственном тумане Что случилось с самолетом президента Польши Качиньского, при чем тут березы и овраг. Ни при чем — теория заговора. Исследование Юлии Латыниной

59509

6.
Сюжеты

«Метрополитен не нуждается в таких работниках» Монолог машиниста, уволенного из-за регистрации на сайте в поддержку Навального

51053

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera