Интервью · Общество

«Задача — найти ресурс»

Психолог МЧС России о том, как как родителям и детям жить после «колумбайна»

19:49, 11 мая 2021Александра Джорджевич, редактор отдела расследований

61

19:49, 11 мая 2021Александра Джорджевич, редактор отдела расследований

61

Сотрудники медико-психологической службы у гимназии №175 в Казани. Фото: РИА Новости

Во вторник 11 мая в Казани в гимназии № 175 произошла стрельба. Глава Татарстана Рустам Минниханов сообщил о гибели по крайней мере девяти человек и 20 пострадавших. Стрелок был задержан. Власти региона объявили 12 мая днем траура. СКР возбудил дело о массовом убийстве (ч. 2 ст. 105 УК) после стрельбы в казанской гимназии.

Почти сразу после первых сообщений о трагедии в СМИ появилась информация о том, что на месте трагедии работает медико-психологическая служба «Сердэш 129» (по данным «Новой газеты», служба организована на базе Республиканской клинической психиатрической больницы им. акад. В. М. Бехтерева). Затем сообщалось, что в Казань из подмосковного аэропорта «Жуковский» вылетает борт МЧС России, на борту которого помимо министра здравоохранения РФ и министра просвещения РФ находятся девять специалистов-медиков, специалисты судебно-медицинской экспертизы и психологи.

О том, как работают такие специалисты на трагедиях, чем они могут помочь родственникам погибших детей и как спасают себя, «Новая газета» поговорила с психологом с многолетним опытом работы, в том числе в МЧС России, в прошлом — замначальника отдела экстренного реагирования ФКУ «Центр экстренной психологической помощи МЧС России» Татьяной Кузнецовой.

Татьяна Кузнецова — психолог, бывший замначальника отдела экстренного реагирования ФКУ «Центр экстренной психологической помощи МЧС России». Фото из личного архива

— Что это за организации, которые оказывают помощь в таких ситуациях? Можно ли называть это системой и как она функционирует?

— Есть психологическая служба МЧС России — это государственная служба, и законодательством Российской Федерации на нее возложена функция оказания экстренной психологической помощи в случае возникновения чрезвычайной ситуации либо какого-то события, приравненного к этой ситуации. Ее сотрудники специально подготовлены определенным образом. С пострадавшими они работают короткий период времени. Государственная служба работает по утвержденному регламенту, а дальше уже могут подключаться частные местные специалисты, специалисты из системы образования, системы здравоохранения, это будет зависеть уже от системы местных администраций и от решения самих людей, от кого они хотят такую помощь получить.

— То есть это государственная система, где в каждом регионе есть свое отделение, грубо говоря, представительство таких специалистов, которые, условно, как пожарные или правоохранительные органы, десантируются на место трагедии?

— Десантируются — это громко сказано, конечно, но да, в регионах есть психологи МЧС, которые выезжают на место, есть также наши региональные филиалы федерального центра, понятно, что не в каждом населенном пункте, но в каждом региональном центре они есть. И есть федеральный центр в Москве, специалисты из которого в данном случае как раз в связи с масштабностью и трагичностью события тоже будут работать на месте.

— А как происходит работа на месте? Психологи делятся на группы, какая-то идет работать с родственниками, а какая-то с пострадавшими детьми? Со стороны представляется, что там хаос и неясно, кому идти помогать. Как распределяются усилия?

— Есть четкие, выработанные опытом психологов МЧС участки работы, которые оговариваются заранее. Специалисты буквально обучаются тому, какие участки работы необходимо рассматривать в первую очередь в тех или иных случаях. В данном случае будет разделение специалистов. Например, была объявлена горячая линия, психологи работают на ней. Скорее всего, ее может курировать кто-то из федерального центра. Потому что информация, которая там доносится, доносится с учетом психологических особенностей людей, которые могут обращаться. Естественно, люди звонят в состоянии стресса, и с ними нужно разговаривать определенным образом. Дальнейшая часть — это работа с родственниками погибших и пострадавших.

Фото: Андрей Ермолов, специально для «Новой газеты»

Родственники погибших проходят процедуру опознания, очень важно участие психологов в этой процедуре, чтобы поддержать родственников в этот тяжелый момент. И далее, первое время это очень тяжелый период, когда психологи обязательно находятся рядом с родственниками погибших, чтобы оказать им экстренную психологическую помощь, она имеет специфический характер. Работают и с пострадавшими детьми, но, прежде всего, пострадавшие дети получают медицинскую помощь в больницах, а психологи, главным образом, работают либо с легко пострадавшими, либо с теми детьми, которые не получили физических травм но тем не менее пострадали эмоционально и психологически, то есть в данном случае это будет практически вся школа.

Обязательно ведется работа с педагогическим коллективом, и вместе с ним будет решаться вопрос о том, как лучше оказать помощь детям, чтобы все дети, которые нуждаются, могли эту помощь получить. Потому что понятно, что невозможно подойти к каждому ребенку и поработать с ним, особенно группе психологов, прилетевших из Москвы. Поэтому где-то это будет работа с классом, с группами какими-то, кому-то потребуется индивидуальная помощь, кому-то нужна будет длительная помощь от психологов, например, из системы образования. И с целой группой психологов, которые будут работать с пострадавшими в дальнейшем, проведут дополнительные семинары, во всяком случае, у нас так было, чтобы они знали, что учитывать в своей работе при оказании дальнейшей помощи пострадавшим. То есть здесь много участков работы, многоступенчатый насыщенный процесс.

Фото: Андрей Ермолов, специально для «Новой газеты»

— Люди вообще принимают помощь — или все по-разному реагируют?

— Если вы повесите табличку «Здесь принимает психолог», сядете в кабинете и будете ждать, что к вам придут люди за психологической помощью, этого не произойдет.

Люди, переживающие трагедию, меньше всего думают о том, чтобы пойти к психологу. Это правда.

И если вы будете бегать за пострадавшими со словами «Я психолог, я пришел оказать вам помощь», то, скорее всего, вы получите совершенно обратную реакцию.

Поэтому у нас работа так выстроена, что психолог начинает работу исподволь, например, психолог может подойти с информацией, а в этой ситуации всегда есть проблема с информацией. Например, одна из функций психологов МЧС — это посредническая между другими службами и пострадавшими. Врачи занимаются своими задачами, и им сложно вести с родственниками пострадавших подробные и длительные разговоры, это не их задача. Психологи берут эту задачу на себя. Потому что люди в состоянии острого стресса плохо понимают, что происходит, плохо принимают информацию, психолог рассказывает им, что происходит, получает информацию от представителей других служб и доносит ее до родственников тем языком, который родственники готовы услышать.

Одновременно психологи оказывают эмоциональную поддержку, находятся рядом, осуществляют специфическую психологическую помощь. Задача психолога — найти тот ресурс, благодаря которому человек переживет самые критические часы и дни, прежде чем поймет, что для него наступила новая реальность, и в этой новой реальности надо как-то жить. Задача психолога — сделать это на доступном для людей, нуждающихся в помощи, языке. Это совершенно отдельный вид работы, он не похож на работу психолога в кабинете.

— Как выдерживают это сами психологи? Как они восстанавливаются, или они работают посменно?

— Я ушла из этой системы после очень многих лет работы, и скорее не потому, что это работа тяжелая, а по каким-то другим организационным вопросам. А на самом деле работа эта очень благодатная, и психологи, которые эту работу делают, получают невероятную обратную связь, невероятную поддержку своей профессиональной полезности. И это помогает им функционировать. Первая мысль, когда я узнала, что психологи будут работать на месте происшествия, из Москвы поедут, была: «Как же хорошо, что это происходит, как я надеюсь, что мои коллеги хорошо сработают, и как жаль, что я не могу быть вместе с ними и тоже оказывать эту помощь».

Ты прилетаешь, а вокруг такая атмосфера общей растерянности, общей тревоги, «полупаника», скажем так. А ты прилетаешь и знаешь, что делать.

Ты знаешь, что надо людям, куда им пойти, что им сказать, что им надо предпринять, и ты просто берешь и ведешь их в этом состоянии. И ты понимаешь, насколько это им важно, даже если они сами это не осознают и не говорят тебе. Ты видишь, как их состояние меняется, как происходит эта динамика на пути к их будущей жизни. И это очень подпитывает. И мы всегда учим наших молодых специалистов, что понимать это, видеть это — в этом и есть как раз тот ресурс, который специалистов подпитывает. И это самая лучшая профилактика выгорания среди специалистов. Кроме этого, конечно, и посменная работа есть, и какие-то постэкспедиционные совещания, реабилитации, все это в какой-то мере есть, но самое главное — это ощущение своей профессиональной важности, полезности людям в моменте.

Люди возле стихийного мемориала у школы, которую атаковал 19-летний Ильназ Галявиев. Фото: Андрей Ермолов, специально для «Новой газеты»

— Как быть с общим уровнем тревожности среди тех, кого эта трагедия не затронула напрямую, но они читают новости и не могут избавиться от мысли, что это могли бы быть они или их дети?

— Невозможно не замечать того, информация о чем уже прошла. Как у психологов: «Попробуйте не думать о желтой мохнатой обезьяне хотя бы три минуты. Начинайте». Невозможно не думать о том, что уже занимает ваши мысли. И на самом деле, получение большего количества информации полезнее, потому что вы начинаете понимать природу происходящего: что это за человек, какие предпринять шаги, чтобы действовать более безопасно, и так далее. То есть информация лишней не бывает, и прятаться от информации — это плохой вариант решения проблемы.

История с детьми всегда задевает практически всех, это всегда очень тяжело. Большинство начинают переживать за своих детей, особенно в таких случаях, когда подрывается, по сути, базовая безопасность. То есть если мы каждый раз, отводя ребенка в школу, будем думать: «А вдруг туда ворвется террорист и начнет всех убивать, а я вижу своего ребенка последний раз в жизни», — мы с ума сойдем. Невозможно так жить. Естественно, что такие события повышают на время общую тревожность, мы переживали, к сожалению, не одно такое событие. Когда были взрывы в домах, все думали, может, брать детей с собой на работу, потом взрывы в метро, все думали, нет уж, лучше не брать. Это очень тяжелое испытание для людей, когда непонятно — а где безопасно? Есть ли это место вообще?

К счастью, психика устроена таким образом, что это кратковременный скачок тревожности, и со временем он снижается.

И вероятность такого события в вашей жизни намного ниже, чем просто попасть под машину, но мы же не думаем каждую секунду про ДТП. Поэтому сейчас все потревожатся какое-то время, потом эта тревожность уляжется. Естественно, она останется у кого-то, у кого уже был высокий уровень тревоги или есть какая-то предрасположенность. В последнем случае идут обращения к специалистам. Ко мне тоже очень многие приходят с жалобами на общее тревожное состояние, потому что жить с этим очень тяжело. Но в основном народ понервничает, поужасается, но через какое-то время все уляжется, и мы будем жить так же, как мы жили.

Читайте также

Читайте также

Стрельба в Казани — «Разберемся с Воробьевой». Спецэфир

Гости: журналисты «Новой» Иван Жилин (с места событий), Денис Коротков и другие

Делаем честную журналистику вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#психологическая помощь #теракт #дети #колумбайн #школы #психология

важно

2 часа назад

ХАМАС сообщил о запуске 130 ракет в сторону Тель-Авива. Над городом работают системы ПРО, есть погибшие

важно

3 часа назад

Что произошло за день 11 мая. Коротко

выпуск

№ 50 от 12 мая 2021

Slide 1 of 11
  • № 50 от 12 мая 2021

Топ 6

1.
Репортажи

Интернат В закрытых психоневрологических заведениях сегодня живут 177 тысяч россиян. Большинство из них там и умрут. Елена Костюченко и Юрий Козырев провели несколько недель в ПНИ

551863

2.
Комментарий

Есть вещи пострашнее SWIFT Евросоюз угрожает отказаться от российской нефти и газа — и на этот раз вполне серьезно. Объясняет Максим Авербух

385889

3.
Интервью

Девочка, которая потеряла Конституцию 11 мая студентке МГУ Ольге Мисик выносят приговор за «осквернение будки» Генпрокуратуры

265109

4.
Комментарий

Патриарх обличал не ту тиранию Как оппозиция на Пасху решила, что глава РПЦ вдруг перешел в ее стан

153325

5.
Новости

«Добили жену — добейте и меня»: ветеран вышел на акцию против незаконной торговой пристройки в Петрозаводске

150477

6.
Колонка

Новые лишенцы Депутаты всех фракций Госдумы задумали отнять у россиян избирательные права

141853

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera