Репортажи · Обществопри поддержке соучастников

Якутск пал

Почему протестный город разочаровался в «чудо-мэре» и выбрал на его место единороса

12:18, 9 апреля 2021Илья Азар, Арден Аркман

33968

12:18, 9 апреля 2021Илья Азар, Арден Аркман

33968

Дом в Якутске. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Сардана Авксентьева, экс-мэр Якутска, стала для всей России символом независимого политика с человеческим лицом. Ее открытость, нацеленность на экономию бюджетных средств и готовность решать насущные проблемы горожан импонировали всем. Но когда в начале 2021 года она объявила о своей отставке по болезни и начала продвигать своего зама-единоросса Евгения Григорьева как преемника, отношение к ней резко изменилось. На протестном электорате в мэры попытался избраться якутский журналист Виталий Обедин, но в итоге всего несколько процентов проиграл ставленнику Авксентьевой и «Единой России». Специальный корреспондент Илья Азар отправился в Якутск на выборы 26–28 марта и рассказывает, как живет этот город вечной мерзлоты.

Съемка: Арден Аркман, монтаж: Александр Лавренов / «Новая газета»

Гетто

Когда я только вылетал в Якутск, в лентах появилась новость, что в Республике Саха самая высокая в России средняя зарплата. Логично, подумал я, ведь на огромной территории Якутии (по площади она бы вошла в топ-10 стран мира) добывают алмазы, золото и другие полезные ископаемые, а людей здесь живет меньше, чем в одном Воронеже.

Поэтому я очень удивляюсь, когда мы с фотографом выходим из такси в 17-м квартале Якутска и оказываемся на катке, который зачем-то залили прямо между двумя кособокими деревянными бараками. В лед вмерзли колесами две легковые машины. По разваливающейся лестнице одного из бараков на каток выходит якутка с малолетним ребенком на руках. «Аварийным наш дом признали, но переселять не хотят, поэтому недавно вот полы поменяли нам, — говорит Лана, перекрикивая плач малыша и стараясь не поскользнуться. — Но вам надо дальше идти, там вообще страх божий».

Двор в 17-м квартале Якутска затопило из-за прорыва канализации. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

На шум из дома выходит усатый русский мужчина и ведет нас за угол показывать дырку в стене, через которую видно, что пол поставили на несколько горок из деревянных брусков. «Все балки сгнили, но полы переделали и укрепили дом, чтобы он еще немного постоял, но поставили-то все на лед. Представляете, что весной будет?» — разводит руками Андрей Паздников. Пока мы идем по ледяному полю в барак, он объясняет, что вода из дома напротив выливается во двор из-за прорыва канализации уже второй раз за эту зиму.

Мы поднимаемся по шаткой лестнице наверх, и Паздников показывает нам свою комнату — на стене фотографии сына в военной форме и самого хозяина с сослуживцами, рядом на стене большая трещина. Пол сильно наклонен — дом очевидно «плывет». «Расселять нас не собираются. Мы уже давно бьем тревогу и куда только не ходили. Щели с каждым годом увеличиваются, и в любой момент несущая стена может обрушиться. В прошлом декабре ванная у соседа провалилась вниз на первый этаж», — рассказывает он.

Андрей Паздников показывает сгнившее деревянное основание его дома. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

В 60–70-х годах прошлого века деревянные бараки на окраине города построили для строителей, возводивших Якутскую ГРЭС. За прошедшие 50 лет 17-й квартал — это уже почти центр. Вокруг выросли современные многоэтажки, но туда из «деревяшек» переселять никого не спешат, только обещают. В 2015 году, вспоминает каждый житель квартала, в Якутск с большой помпой зашла китайская компания «Чжода», которая обещала всех жителей расселить в новые прекрасные дома. Вскоре забили первые сваи (на них стоит каждый дом в Якутске из-за вечной мерзлоты), мэр, а ныне губернатор Якутии Айсен Николаев перерезал ленточку, но на этом все закончилось.

В квартире Андрея Паздникова по стенам идут трещины. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Барак на Пионерской улице, где живет Паздников, действительно, даст другим фору. Здесь есть канализация, в квартирах — санузлы. Соседка Андрея Нелли Пархоменко демонстрирует дыры в стенах, запускает в одну свою руку почти по локоть. «Мы с перестройки тут живем, дом был как новый, мы сделали ремонт, но года три назад от сгнивших свай под домом оторвалась канализация, все стало литься под дом, и ****** [он стал быстро приходить в негодность]», — рассказывает женщина. Она в Якутске по 20 лет проработала сначала в конфетном цехе на хлебокомбинате, потом в больнице сестрой-хозяйкой.

— У нас на втором этаже очень жарко, топят сильно, да еще через дыры в полу поднимается жар от соседки снизу, а вот у нее такой дубак, что она спит в верхней одежде. Мы прошли все инстанции, приходили комиссии, но только ругали нас за то, что мы не ухаживаем за домом. Но что толку делать ремонт, если все рушится? — возмущается женщина.

Нелли Пархоменко. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Дом жильцы признали аварийным за свой счет только в мае 2018 года и не попали во вторую федеральную программу сноса аварийного жилья, так что расселения им придется ждать еще лет десять.

Андрей Паздников и его супруга Валентина вызываются провести нам экскурсию по «якутскому гарлему» на своем видавшем виды джипе. Пока едем, затрагиваем тему предстоящих выборов.

— Я против всех буду голосовать: самого невзрачного выберу по фотографии и за него проголосую, — смеется Валентина, — там все кандидаты безграмотные, и ничего никто из них не сделает.

— А кто сделает?

— Иосиф Виссарионович только.

— Он уже умер! — глупо шучу я.

— К сожалению. Надо нового растить, — серьезно отвечает Валентина.

Мы заезжаем на улицу Семена Данилова, здесь когда-то выстроили целый микрорайон «деревяшек» по единой планировке, между каждыми четырьмя бараками широкий двор. Прямо по центру каждого — переполненные мусорные контейнеры и уличные туалеты, некоторые без дверей. Повсюду грязные коричневые лужи от фекалий и помоев, которые то и дело выливают туда ведрами выходящие из бараков мужчины.

— Любуйтесь. Вот она — суть алмазной Республики Якутия! — с иронией говорит Валентина — Вот так тут люди живут. [В сравнении с ними] у нас еще шикарные условия. Знаете, как летом это все воняет?

Ведра-унитазы жители 17-го квартала опорожняют прямо во дворе. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Мы переезжаем в следующий двор — тут у туалета еще висит одна дверь, которая может прикрывать либо левую, либо правую кабинку. Зайти внутрь я себя заставить не смог, хоть и хотел в туалет.

— Раньше тут все было прилично, но как только советская власть ушла, стало так. Вот это вот демократия! Наш алмаз! Якутия! Смотрите, смотрите, — еще раз желчно повторяет Валентина.

— Вот такое у нас гетто есть! — резюмирует Андрей, высаживает нас у загаженного туалета и уезжает по своим делам.

смотрите по теме

Спецпроект «По уши». Как в России эпохи диджитал люди живут без централизованной канализации

Рядом с уличными туалетами во дворах 17-го квартала висят приглашения на досрочные выборы мэра города. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Чудо-мэр

Расселить 17-й квартал не так просто — он вошел в шумовую зону аэропорта, поэтому строить здесь новые жилые здания запрещено, а значит, сносить бараки бизнесу невыгодно. Про решение проблемы с гетто думала уже бывший мэр Якутска Сардана Авксентьева. Она утверждала, что в проблеме 17-го квартала виноваты как жители, так и чиновники: «Всего 12 домов признаны аварийными. Трагедия в том, что если бы люди вовремя поняли, если бы им вовремя объяснили, что надо дома признавать аварийными, чтобы войти в программу расселения, они бы давно это сделали! И их бы снесли в течение пяти лет».

В ноябре прошлого года она предложила экстравагантное решение: продать здание мэрии в центре Якутска и построить новое — как раз в «гетто». «Так мэрия подала бы пример, потому что никто из застройщиков не хочет строить в этой глухомани бизнес-центры», — говорит координатор якутского отделения «Городских проектов» Михаил Каблов.

В неожиданно победившую в 2018 году на выборах мэра Якутска Авксентьеву за подобные решения (или хотя бы предложения) влюбилась вся Россия. Шутка ли, независимый кандидат, женщина, победила «Единую Россию», объявила о планах сокращения расходов, разговаривает как нормальный человек. В Якутск полетели московские журналисты — брать интервью и писать профайлы. К Авксентьевой быстро приклеились разные лестные прозвища: «чудо-женщина», «железная леди», «хозяйка».

СМИ тиражировали достижения Авксентьевой:

  • выставила на продажу внедорожники администрации,
  • уволила чиновника, который организовал банкет за 1 миллион рублей,
  • расторгла договор с подрядчиком, уложившим асфальт на снег.

Читайте также

Читайте также

Хозяйка

Мэр Якутска Сардана Авксентьева. История из проекта «Гласная»

Впрочем, главным ее достижением жители Якутии считают радикальное изменение культуры отношений между властью и обществом: Авксентьева сама отвечала людям через соцсети и оперативно реагировала там на жалобы. «Я очень горжусь тем, что ей удалось сломать систему. Мы два года свободно дышали в городе, — говорит якутская общественница Сулустаана Мыраан и улыбается. — Не знаю как, но один человек смог поменять все. Конечно, ей приходилось тяжело, все-таки хозяйство города зависит от [финансирования] из республики. Но человеческий фактор играет большую роль, и это состояние воли нам очень понравилось».

Воля закончилась так же внезапно, как и началась. В январе 2021 года Авксентьева, проработав чуть больше двух лет, объявила о своей отставке, написав в инстаграме: «Семья серьезно обеспокоена моим здоровьем. Причина — стрессы и постоянная тревога за город. Надо признать, что я уже не могу работать 24/365. Завтра ложусь в больницу, скоро операции». Преемником Авксентьева оставила своего заместителя Евгения Григорьева, члена партии «Единая Россия». Досрочные выборы назначили не на осенний единый день голосования, а на конец марта.

17-й квартал. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Переживают из-за ухода Авксентьевой и жители 17-го квартала. В «палисаднике» перед одним из бараков Артур, русский мужик лет 45, разгребает снег лопатой. Рядом на лавочке курит пожилой якут, дядя Витя.

— Говорят, у вас тут самое жуткое место в городе? — завожу я с Артуром светский разговор.

— А разве не похоже? — с иронией отвечает мужик, переставая копать. После того как я соглашаюсь, спрашивает с усмешкой: «Путин к нам не хочет приехать?»

— На выборы-то пойдете?

— Нет, там уже выбрано все, фикция все. Кто бы ни был — нам от этого ничего не будет.

— Так два года назад же «чудо-мэра» выбрали!

— Да, и сожрали ее, — говорит Артур и начинает хвалить Авксентьеву. — Я водитель такси, и она за два года столько дорог переделала! Я видел, как она на дорогах подрядчиков отчитывала, что не по технологии они свежий асфальт положили. Она начала объездную делать, а сейчас ее, наверное, бросят, потому что выберут ******** [оболтуса], который под себя будет грести, а для города ни хрена делать не будет. Сардана — единственный мэр, который что-то делал для города.

Артур, житель 17-го квартала. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Проклятый старый дом

Артур живет в своем бараке уже 35 лет. Он рассказывает, что туалетов в бараках в этом микрорайоне нет, жители используют так называемую «горшочно-выносную систему». За водой ходят с пятилитровыми бутылками к колонке, хотя в какие-то дома холодную воду провели шабашники. Его дом аварийным так и не признали, «потому что за это надо платить».

Говорят, и. о. мэра Григорьев начал признавать дома аварийными за счет мэрии.

— Это пока выборы, а потом он купит себе новый джип, надстроит еще один этаж на свой особняк и забудет про нас — так всегда бывает, — отвечает скептик Артур.

Облокотившись на лопату, он рассказывает, что уже два раза поднимал сам полы в подъезде. Дядя Витя жестами показывает, в какую сторону у него в квартире заваливается стена.

— Расселиться хотели бы? — задаю я максимально глупый в этой ситуации вопрос.

— А я у вас спрошу: вы бы хотели разбогатеть?

— Необязательно.

— Да и мне необязательно переезжать — я уже понял, что на нас забили и, скорее всего, я тут и сдохну. А если в такую же халупу отправят за пределами города, в маневренный фонд, то лучше уж тут на обжитом месте сдохнуть, — резюмирует таксист и возвращается к своему занятию.

Около барака в соседнем дворе на нас буквально набрасывается пожилая женщина. Лариса Ивановна Дабаева раньше жила в этом доме, но после того, как ее квартира стала непригодна для жизни, сняла жилье в бараке напротив. «Мы очень рады вас видеть», — узнав, что мы журналисты, говорит она и отправляет мужа за монтировкой, чтобы вскрыть свою дверь.

«У меня внучка с астмой и врожденным пороком сердца, риск онкологии, я после трех операций, ишемическое заболевание сердца, гипертония более 40 лет. Я очень устала», — начинает тараторить Лариса Ивановна Дабаева. Она очень волнуется, перескакивает с темы на тему и то и дело начинает плакать. Постепенно выясняется, что женщине предлагали несколько квартир, но от всех вариантов она отказалась:

«Одна — с долгом по коммуналке 850 тысяч, другая — техническое помещение для сантехников с люком в полу, третья — на окраине без инфраструктуры и с видом на кладбище».

В подъезде на полу толстый слой льда — сосед, 76-летний дедушка, уже дважды здесь поскользнулся, первый раз чуть не выбил глаз, во второй — сломал руку. «Каждую весну у нас вода по дому ходит, как снег растает, а этой зимой два раза отопление ломалось, заливало по щиколотку, и мне приходилось по квартире в сапогах ходить», — рассказывает житель дома инвалид второй группы Николай Торопов.

Он взламывает дверь квартиры Ларисы Ивановны монтировкой, и мы заходим внутрь. Неудивительно, что она отсюда уехала: по полу можно катать бутылки, в стенах дыры, с потолка падает штукатурка. «Мы в последнее время на кухне вместе с внучкой спали, потому что в комнате стены невозможно трещат ночью! У дома износ — 99 процентов, — причитает она. — Я хожу попрошайничаю, внучка живет у церковной сестры, она уже учится в колледже, но у нее здоровье слабое. Чиновники вымотали мне всю душу и ждут моей смерти».

Лариса Дабаева в своей квартире, откуда ей пришлось съехать. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

На первом этаже живет 70-летняя Татьяна Макаренко — она при нас заходит в спальню и почти упирается головой в потолок. «Раньше высота была 2 метра 70 сантиметров, а сейчас на метр меньше. Потолок бы еще больше просел, если бы не мои шкафы, которые его держат», — говорит Макаренко и уважительно гладит мебель. В ее квартире довольно уютно, тут много цветов, новые обои: «Через три месяца обои лопаются, поэтому я приделала пластиковые. Как надуются, я откручу и подпилю, чтобы поровнее было. Стараюсь как-то не совсем уж по-бичевски жить», — смеется Татьяна Иосифовна.

В квартире Татьяны Макаренко потолок держат шкафы. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Якутск — самый крупный город в мире, расположенный в зоне вечной мерзлоты. Жить здесь непросто: зимой температура опускается ниже минус 40, летом доходит до плюс 30. В начале этого года долго стояли морозы ниже минус 50.

— И как вы тут выживали? — спрашиваю я Татьяну Иосифовну. Она показывает на духовку, которой она обогревается.

— Батареи вроде бы горячие, но внизу холодный ветер гуляет. Приходили недавно, снимали температуру на кровати — было 6 градусов, а зимой в минусе вообще сплю. Стенку ледяную подушками укладываю и лежу. Когда первый этаж затопило, то кровать в воде стояла у меня. Трубу прорвало в 3 часа ночи, и только в 10 часов утра начали качать. К полуночи кое-как выкачали, но в подъезде образовался лед и входная дверь примерзла. Пришлось нам своими силами прорубаться на улицу, — рассказывает Макаренко.

Уезжать отсюда абы куда она тоже не готова. «На расселение предоставляют из маневренного фонда общежитие 6 квадратов с общей кухней и туалетом. Как я туда уйду со всем барахлом? — окидывает она взглядом квартиру. — Да еще потом окажется, что это навсегда? Мы если отсюда выйдем во временное жилье, то ничего потом не получим», — говорит она, а Лариса Ивановна кивает. В 17-м квартале Макаренко живет с начала 60-х годов, когда бараки тут только строились.

— А не развалится дом?

— Развалится скоро! Первый этаж полностью растопило, вода будет таять весной под домом. Я таблетки пью, после инсульта хожу хромая. Как ведро выбрасывать, по льду идти? ЖЭУ не хочет работать. Мы идем почему-то под ремонт, а не под снос, хотя тут все сгнило — одни опилки остались, — смеется Макаренко, которая старается не унывать даже в такой плачевной ситуации.

В квартирах 17-го квартала очень холодно — кое-где батареи ушли под пол и их функцию заменяет духовка. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Протестный город

До прошлогоднего взрыва народного возмущения в Хабаровском крае самым протестным регионом России с большим отрывом была Якутия. В 2018 году на выборах президента Владимир Путин набрал здесь меньше всего голосов (64,38%), а коммунист Павел Грудинин — больше всего (27,25%). Потом на выборах мэра победила Авксентьева, весной 2019 года свой пеший марш на Кремль начал шаман-воин Александр Габышев, а в 2020 году Якутия показала второй в России результат по числу бюллетеней «Нет» (40,65%) на общероссийском голосовании по поправкам в Конституцию.

Символом борьбы с «обнулением» стала экс-депутат Госсобрания Якутии Сулустаана Мыраан, которая публично проголосовала против поправок. «С такой Конституцией я защитить интересы народа не могу», — говорила она.

Читайте также

Читайте также

«С такой Конституцией я защитить интересы народа не могу»

Интервью с депутатом парламента Якутии, которая проголосовала против поправок и сдала мандат

— Не жалеете о том, возможно, импульсивном поступке? — спрашиваю я у Мыраан спустя год. Мы встречаемся в штабе оппозиционного кандидата в мэры Якутска Виталия Обедина, расположенном в фудкорте торгового центра «СахаЭкспоЦентр».

— Я его сознательно сдала, это не секундное решение… — говорит Мыраан и продолжает после паузы. — Честность должна же быть на самом деле. Я не могла [дальше] работать. Я считаю это государственным переворотом, как ни возьми, ведь дальше они будут принимать законы на основе этих изменений. Как я могла участвовать во всем этом, если это откровенное преступление?

Сулустаана Мыраан, экс-депутат Госсобрания Якутии. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Бывший депутат объясняет, что ей комфортнее вернуться в статус общественника, быть свободной в своих действиях, делать и говорить все, что она считает нужным.

— Чем вы объясните такую протестность Якутии?

— Жизнь заставляет, — тихо, но уверенно отвечает она. — Народ не согласен с тем, что 80% того, что здесь добывается, уходит в центр, а для нас ничего не остается. Люди переезжают в город из районов, где сельское хозяйство уничтожили, а образование оптимизировали, и в Якутске им приходится жить в халупах — 20–25% жителей города ходят в туалет на улице.

Мыраан родилась в Олёкминском районе (в 500 километрах от Якутска) и рассказывает, что дороги из ее родного района до столицы нет вообще, а ездить по асфальтированной магистрали вдоль газопровода «Сила Сибири» местным запрещают. «Лететь — уйма денег, поэтому добраться до Олёкминска — это подвиг настоящий. Цены там такие высокие, что люди годами могут картошки и яиц не видеть, хотя по нашим меркам Олёкминск — это вторая Украина, там климат мягче и можно сельским хозяйством заниматься, но сейчас они сами покупают китайскую картошку, — рассказывает она. — «Сургутнефтегаз» за весь прошлый год помог Олёкминску на 7 миллионов рублей, и все эти деньги пошли в один класс школы, где поставили три окна и несколько компьютеров. Представляете?»

В центре Якутска. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

По словам журналиста якутской газеты «Саха Парламент» Аламжи Будаева, местные жители привыкли к хорошей жизни в 90-х годах. «[Первый президент Якутии Михаил] Николаев дружил с Ельциным, и политика у него была чисто национальная: бабло — якутам. Русским не то чтобы ничего, но всю промышленность, где работали в основном русские, он пустил под корень, а все деньги отправил в деревни. Люди почувствовали тогда, как можно хорошо жить», — рассказывает журналист.

Новых заводов и объектов инфраструктуры (о мосте через Лену регулярно ставят вопрос на пресс-конференциях Путина, но воз и ныне там) с тех пор в Якутии не построили, уровень жизни скатывается к среднероссийскому (при очень высоких ценах), поэтому и растут протестные настроения, говорит журналист. «Цены выросли в два раза из-за дальневосточной ипотеки, зарплаты маленькие — 20–25 тысяч, а [рекордная] средняя — это тот случай, когда у всех голубцы, но кто-то ест мясо, а кто-то — капусту, — говорит Мыраан и рассказывает историю про знакомого участкового, который на новом участке зашел в гости к одной семье познакомиться. — Там пятеро детей на земляном полу играют. Он спрашивает почему, а оказывается, паркетом родители зимой дом топили — денег на дрова нет».

— Сейчас мы Якутск почему отстаиваем? — спрашивает меня Мыраан и сама же отвечает. — Потому что вся страна и весь мир смотрят на Якутск! Знают, что у нас был независимый мэр. Должна же быть надежда, что [в России] можно что-то изменить, нужен пример борьбы для людей. Смотрите, что в Хабаровске с Фургалом сделали, но хабаровчане — молодцы, борются. Вот и нам надо отстоять свой город!

— А почему вы сами не пошли в мэры?

— Для меня такой вопрос не стоял. Я, честно говоря, никуда не рвусь, я просто веду общественную работу по локальным проблемам. Я вообще себя не вижу мэром.

Площадь Ленина в центре города. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Жертва

Как и два года назад, мэром себя видит известный якутский политик и бизнесмен Владимир Федоров. Правда, в избирательном бюллетене его фамилия снова не появилась. «[Единороссы] посмотрели наши идеальные документы и сдались позже, добавив себе список уполномоченных лиц, который в законе вообще не предусмотрен. Подали на нас в суд за его отсутствие, а там что-то доказывать бесполезно — судьи в местном феодализме просто не слушают, что им говорят», — рассказывает мне московский политтехнолог Илья Паймушкин (он постоянно работает в Якутске с Федоровым).

Рассмотрение апелляции Федорова перенесли с 19 марта на 22-е, после чего он сам снялся с выборов и поддержал журналиста Обедина.

— Почему вы не стали добиваться восстановления на выборах в суде? — спрашиваю я Федорова, когда он, чем-то очень раздраженный, принимает меня в своем кабинете.

— Я 20 лет в политике, и я понимаю, для чего это делается, я же сам политтехнолог. Это затяжка времени, чтобы меня затянуть в суды, а потом восстановить за два дня, когда я ничего не смогу сделать, даже плакаты развесить.

Владимир Федоров, экс-кандидат в мэры Якутска. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Раз вы технолог, то могли предположить, что так и будет, а теперь времени для победы Обедина может не хватить.

— Все абсолютно нормально, мы это предвидели, план «Б» работает. Если Сардану мы демонстрировали за месяц с ее узнаваемостью в 3% и выиграли, то, извините, человека, который более 20 лет ведет [в газете] острую рубрику и борется с коррупцией, [люди] знают, и двух недель достаточно. Я все продумал и просчитал, — отвечает Федоров.

Что ж, уверенности в себе или, во всяком случае, умения и желания ее демонстрировать Федорову не занимать. Действительно, в 2018 году Авксентьева не была фаворитом выборов — на победу тогда тоже шел Федоров, а она была техническим кандидатом «для оттягивания голосов сахаязычных». В итоге звезды сошлись для команды Федорова идеально: Авксентьева фактически стала единым кандидатом от оппозиции, потому что КПРФ выборы пропускала плюс тогда только что повысили пенсионный возраст. «Мы организовали инициативную группу по проведению референдума, хоть и фиктивную, но тема муссировалась. Я заказал прозвон роботом 200 тысяч человек, которым говорили: «Вы знаете, что кандидат от «Единой России» выступает за повышение пенсионного возраста?» — рассказывает Паймушкин.

В городе еще висят агитационные плакаты в поддержку бывшего мэра Сарданы Авксентьевой. . Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Проект «Сардана» был нами придуман еще за шесть месяцев до выборов мэра Якутска, когда нынешний глава Якутии [Айсен Николаев] пригласил меня к себе и предлагал должность министра по делам предпринимательства, прекрасно понимая, что я автоматически выиграю выборы. На случай моего снятия мы подготовили альтернативу, и народ был доволен, — рассказывает сам Федоров.

После победы Авксентьева давала интервью вместе с Федоровым, который стал ее замом. «Я год отпахал, чтобы показать, как я умею работать: мы спасли десятки домов от пожаров (установили пожарную сигнализацию в деревянные бараки. — «Новая»), мы спасли пригороды от наводнения, мы устроили реновацию и вошли безболезненно в мусорную реформу, управляющие компании начали нас слышать. Очень много работы для одного года», — перечисляет свои достижения Федоров.

Однако в сентябре 2019 года по представлению прокуратуры его уволили из-за отсутствия необходимого для его должности диплома магистра. «Я старался изо всех сил быть полезным, но наша протеже посчитала иначе», — сухо комментирует те события бизнесмен. Федоров называет Авксентьеву предательницей, но вместо развернутого объяснения приводит мне два примера: соседа, которому он помогал вытаскивать машину, а тот застрелил его собаку, и прокремлевского журналиста, которого Федоров угощал водкой со строганиной, а тот потом написал о нем злую статью.

— Вы считаете, что Сардана предала Федорова? — спрашиваю я у экс-депутата Сулустааны Мыраан.

— Как женщина я ей сочувствую, потому что они были как одно целое. Я слышала, что был шантаж со стороны власти, и в той ситуации она такое решение приняла. Мне просто жалко ее. Если человек доходит до такого, значит ему очень нелегко, — говорит она и тяжело вздыхает.

Во время нашего разговора Федорову звонит кандидат Обедин, с которым он разговаривает очень раздраженным и начальственным тоном. «Я буду потом принимать решение! Куда он лезет, если он не работал и не знает, что делать? Я под микрофоном журналиста сижу — потом поговорим», — он бросает трубку.

— Хотите кофе? — поворачивается он ко мне. Я начинаю вежливо отвечать, но Федоров меня обрывает: «Я хочу!» и уходит в свой кабинет, где долго о чем-то беседует с какой-то женщиной, которая плачет и кричит матом про выборы в Госдуму.

— Нервная обстановка? — невинно интересуюсь я у Федорова, возвращающегося ко мне с кофе (увы, не с водкой и строганиной), но он от ответа уходит.

Федорова в Якутске знают все — ему принадлежат сеть мебельных магазинов и торговые центры. Он много занимается благотворительностью: «Я строю детские центры, строю социальные бани, устраиваю не разовые, а системные благотворительные акции, высаживаю деревья и цветы — в общем, вкладываюсь в город всеми силами». Многие в Якутске Федорова поддерживают, но немало людей его терпеть не могут и припоминают уголовный срок за стрельбу по людям — в 2005 году ему дали четыре года колонии-поселения за превышение пределов самообороны, активное использование всех видов политтехнологий и, конечно, поддельный диплом.

Агитационный плакат на фасаде «СахаЭкспоЦентра» в самом центре города. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

«Он мелкий мошенник, но обаяшка. В 2013 году я работала у него в штабе на выборах, и меня чуть не побили битами за плакаты Федорова, приклеенные клеем «Момент» на лобовое стекло машин. Я думала, что это провокация едроссов, а потом оказалось, что Володя сам придумал это», — вспоминает якутская журналистка Айталина Никифорова.

— Ну так-то нормальная технология, выборы же, — посмеивается ее муж Сергей Сумченко. Он тоже журналист — супруги вместе работают в издании «ТайгаПост» и вели на этой кампании предвыборные дебаты. — Но вообще он кидала, в каких только партиях он не был! Сколько грязи было, но к нему ничего не липнет, он будто тефлоновый.

На столе у Федорова припасены документы для любого вопроса самого въедливого журналиста. На упоминание национальности бизнесмен мгновенно вытаскивает из кипы бумаг фотографию своих предков и с гордостью рассказывает о том, что он в Якутии коренной, из «пашенных», а роду его 300 лет. На вопрос о поддельном дипломе достает целую папку документов и уверяет, что диплом у него совершенно подлинный, уголовное дело достают из закромов только в ходе предвыборных кампаний, а так-то проверка прокуратуры ничего не выявила. «У меня есть документы по хищению на 50 миллионов рублей на строительстве сквера Учителей, хищений на оборудовании «Сименс». Человека, который не приемлет такие вещи, зачем держать рядом с властью? Вот и заводят на него уголовные дела», — говорит он о себе в третьем лице.

Федоров доказывает, что мотивы его многолетних попыток пробиться во власть (пока он был лишь депутатом Госсобрания Якутии, но не исключает своего выдвижения в депутаты Госдумы) исключительно бескорыстные.

— Часто бывает, что бизнесмен рвется к власти в своих интересах…

— Я у власти 20 лет, и ни разу никто меня не заметил в коррупционных действиях! Меня бы уже давно ущемили за это, но тянут по всякой мелочевке. Я состоявшийся человек, мои дети хорошо зарабатывают, мне не нужно зарабатывать деньги на бюджете или горожанах, которых я всегда поддерживаю! Замом мэра я начал пахать и пахал, а не раскачивался в кресле, будучи депутатом, я носился по своим отсталым районам. Я личных амбиций не выставляю, я хочу быть полезным, — почти трогательно говорит Федоров — Ну правда хочу. Разве такого не бывает? Давайте я детектор лжи пройду. Почему государству не нужны такие?

Бродячие собаки гуляют рядом с городским парком культуры и отдыха. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Собаки, пыль и ливневки

Те, кто хвалят Авксентьеву за открытость (хотя после ухода с поста мэра ее поубавилось — общаться с журналистами перед выборами она отказывалась и даже не ответила на мои звонки и сообщения), отмечают ее старания в строительстве дорог, хотя на появляющийся из под снега в марте асфальт смотреть мне было больно. «С таким небольшим бюджетом что сделать можно? То, что город два года не замерзал, все работало нормально, а извечные проблемы она хотя бы пыталась обсудить с городом, уже хорошо», — говорит Мыраан.

Извечных проблем, кроме жилищной и дорожной, в Якутске для столицы «алмазной республики» немало: пыль, бродячие собаки, плохое водоотведение, недостаток освещения и озеленения, старый общественный транспорт. О них мне рассказывает Михаил Каблов, лидер якутских «Горпроектов», урбанизмом он занимается с 2018 года, когда основал движение «Урбанисты севера». С приходом Авксентьевой напрямую это не связано — просто Каблов как раз переехал из пригорода в центр Якутска и решил заняться улучшением столицы.

Полуразвалившиеся деревянные дома в центре Якутска соседствуют с новостройками. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Администрация Авксентьевой урбанизмом заинтересовалась и стала приглашать Каблова в различные рабочие группы и прислушиваться к предложениям его команды. Ей уже удалось добиться включения почти 3 километров велодорожек в проект капитального ремонта центрального проспекта Ленина.

— При Авксентьевой что-то сдвинулось с места?

— Она была открыта для жителей. Однажды она увидела у нас в сториз инстаграма, что на площади Орджоникидзе тротуар захламлен штендерами, что запрещено, и после ее указания убрали почти 100 штендеров по всему проспекту. Но изменений было больше на бумаге, а фактически мало что делалось.

На летнюю пыль (в Якутске летом — до плюс 30 и выше) жалуются в городе все. По словам Каблова, «пылевая дымка стоит постоянно из-за того, что в городе много открытого грунта и неасфальтированных дорог, и потому что зимой дороги от гололеда обильно посыпают песком». Якобы терроризируют горожан стаи бродячих собак (хотя я за неделю вообще не видел в городе ни одной собаки), с которыми справиться никак не могут. Очень негативно в республике восприняли, по словам Каблова, недавний закон, запрещающий усыпление собак.

Политик Федоров с привычным ему бахвальством рассказывает, что эффективно боролся с собаками и проблему эту решить можно быстро, если просто захотеть: «Сегодня власть гордится, что за пять рабочих дней отловила 40 собак. А когда я был первым замом мэра Якутска, то, курируя в том числе отлов собак, я вместе с двумя группами (а сейчас у мэрии четыре группы) отлавливал по 50 собак в день!»

— Вы лично?

— Я не охотился, но присутствовал, контролировал, гуманно ли все происходит, есть ли приписки. Пыль, кстати, просто надо убирать, но деньги, видимо, куда-то на другое уходят.

Жилые кварталы Якутска практически лишены растительности. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Каблов рассказывает, что есть в Якутске и проблема с бродячими лошадьми, которые разбрасывают по улицам мусор и перекрывают движение. Третья проблема, волнующая Каблова, — это недостаток озеленения. «Особенность Якутии — вечная мерзлота, и деревья у нас небольшие, потому что корни не могут уйти в глубь земли. Проблема, что у нас очень мало влаги — по числу солнечных дней Якутск конкурирует с Сочи, — а денег на полив нет», — объясняет урбанист.

Несмотря на недостаток осадков, после того как в Якутске пройдет дождь, по проспекту Ленина можно кататься на серфе, говорит журналистка Никифорова. «Ливневки где-то засыпаны, где-то просто не работают. Ни один мэр не решил проблему, но если это сделать, то это уничтожит лужи, которые разбивают дороги, и даст решение с поливом деревьев», — объясняет Каблов из «Городских проектов».

Среди других проблем он называет обилие металлических гаражей в якутских дворах и устаревший общественный транспорт — в городе на пазиках работают в основном частники. Дорогие сердцу каждого урбаниста общественные пространства в городе появляются, но быстро приходят в упадок, так как «нет действующего порядка, который бы конкурентно передавал управление ими частным предпринимателям». «Сквер Учителя с интересной концепцией — он находится между двумя жилыми домами — построили еще при Айсене Николаеве, но никто из бизнесменов его не взял, на баланс города его тоже не приняли. В сквере на озере Талом уже выключили освещение, потому что обслуживать некому и пространство намотало миллион долга», — сетует Каблов.

Сквер учителя. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Вместо решения застарелых проблем республиканское правительство, как это принято в России, тратит миллиарды на имиджевые мегапроекты. Так, 16 миллиардов рублей потратят на строительство «Олонхолэнда», парка с комплексом зданий в честь якутского героического эпоса. Федоров же утверждает, что работать нормально можно и без увеличения бюджета: «Когда я работал в мэрии, то оптимизировал «субсидии в никуда», и деньги сразу появились. Я отвечал за ЖКХ, был вынужден треть бюджета отдать на дороги, но мы все равно вывезли больше всего снега и прошли зиму безаварийно. Просто надо перестать воровать», — убежден политик-бизнесмен.

Падение кумира

«Сардана была свежим глотком — раньше таких кандидатов не было, — вспоминает журналист Сергей Сумченко. — Ей создали прекрасный образ: женщины, матери, хозяйки. Ее ведь почти никто не знал, и слепить из нее можно было что хочешь. Слепили отлично». Но образ тускнел, и отношение к победившей Аксентьевой в Якутии быстро начало портиться.

Почти сразу после победы она оказалась под давлением главы республики Айсена Николаева, который, конечно, рассчитывал на победу своего протеже — единоросса Саввинова. «Айсен опасался аудита своей деятельности на посту мэра со стороны Авксентьевой. Это ведь был мэр, у которого количество уголовных дел в окружении было одним из самых больших, поэтому он хотел избрать дедушку, чтобы не мешал. Сардане напрямую сказали, что если она не вступит в «Единую Россию», то ее уничтожат», — рассказывает политолог Паймушкин. Через два месяца Авксентьева стала сторонником «Единой России», но в партию так и не вступила.

Кандидат в мэры Якутска от КПРФ Савва Михайлов напоминает, что Авксентьева всегда была близка к «Единой России»: «Федоров и Сардана — одни из создателей «ЕР» в Якутске. Уже в 99-м году Виталий Басыгысов боролся с лидером КПРФ Артуром Алексеевым за место в Госдуме, она очень хорошую кампанию ему провела, и Басыгысов стал депутатом. Сардана — единоросс первой плеяды», — говорит Михайлов.

Сардана Авксентьева. Фото: Викимедия

Репутация Авксентьевой в Якутске далеко не так кристально чиста, как кажется из Москвы. «Московские СМИ сделали из Сарданы «чудо-мэра», но это неправда, — объясняет мне якутская журналистка Светлана (имя изменено по ее просьбе). — Здесь все прекрасно знали, на чьи деньги она проводила кампанию и чьи интересы она потом лоббировала». Она напоминает, что Авксентьева была замом у экс-мэра Якутска Юрия Заболева (2007–2011 годы), «при котором воровали все — от уборщицы до мэра», потом замом у экс-директора якутского аэропорта Николая Местникова, которого арестовали прямо перед началом предвыборной кампании 2018 года и потом посадили. Уже при Авксентьевой четыре года колонии получил ее зам Василий Гоголев — по словам журналистки Светланы, он был ставленником спонсоров ее мэрской кампании, которые «несколько жирных участков себе отжали после победы».

— Сардана не такая, как ее рисуют, на ней печати негде ставить, она у Местникова была правой рукой. Нам рассказывали, но доказательств нет, что когда она в аэропорту отвечала за бортпитание, то закупала масло по 500 рублей, в Новосибирске его расфасовывали, а здесь уже стоило по 7 тысяч за килограмм. Думаю, избирательная кампания была для нее единственным способом следом [за Местниковым] не поехать. Местников баллотировался в Госсобрание, и его успели взять прямо перед регистрацией кандидатом. Он шел от «Единой России» и не был оппозиционером, а Сардана должна была его штаб возглавлять», — рассказывает Сумченко.

Сама Авксентьева так комментировала эти слухи: «Должность главы города не подразумевает никакого иммунитета. Если бы в отношении меня у правоохранительных органов были какие-то доказательства и материалы, то любой разумный человек на моем месте предпочел бы скрыться».

«Что она, не знала [про дела своих начальников]? Конечно знала! И все об этом знали, ни у кого не было никаких иллюзий. Это было тупо протестное голосование [за нее], — говорит журналистка Светлана. — России нужен герой или героиня, и такую из нее сделали». Ей не нравятся даже решения продать внедорожники и отменить банкеты: «Это абсолютный популизм! Бред полнейший продавать машины нормальные, хотя каждый якутянин знает, что дороги здесь в ужасном состоянии, и покупать УАЗ «Патриот» — это деньги на ветер».

Напротив выхода из аэропорта висит рекламный плакат с советом переезжать в Санкт-Петербург. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

«Эффект Сарданы был полезнее для России, чем для Якутска, — говорит журналист Сумченко. — Как хозяйственник она оказалась нулевой».

По его мнению, сгубили Авксентьеву два «косяка»: поддержка шамана Габышева и голосование против Конституции.

— Зачем же она это сделала?

— Она поняла, что единственный предмет торга с властью — это ее поддержка населением, поэтому и разыгрывала протестную карту, — говорит Никифорова.

Впрочем, многие простые люди Авксентьеву по-прежнему поддерживают и переживают из-за того, что ей пришлось уйти. «С чего мне разочаровываться? Они сделают все, чтобы поставить своего. Если выхода нет, то что делать? Она дала понять, что если своего оставит, то все равно найдут, как его убрать. Вообще «Единая Россия» подленькая партия, большинство там — продажные, никак иначе не скажешь», — объясняет мне билетерша одного из якутских кинотеатров.

Здание окружной администрации и мэрии города Якутска. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

На турнире юниоров

Именно предложение оставить преемником своего зама-единоросса Евгения Григорьева сильнее всего испортило отношение к ней горожан. «Не могу сказать, что от нее все отвернулись, но она серьезно понизила себе рейтинг. Сказала, что уходит, а потом начала говорить, что будет советником, что предлагает эту кандидатуру, — ее присутствие в предвыборной кампании стало тесным и душным. Она говорила, что состояние здоровья не позволяет продолжать работать, все эти вышибающие слезу сентенции, а буквально через неделю оправилась якобы от тяжелой операции и повела Григорьева за руку к Николаеву. Стоят втроем, улыбаются — нелепица какая-то», — рассказывает мне известный якутский блогер и бывшая мисс Якутии Алена Алексеева.

Григорьеву 36 лет, он занимался бизнесом, окончил в Москве Бауманку, жил и работал в столице 15 лет, а с 2019 года работал замом Авксентьевой. «Сошлись несколько факторов: он безобидный для Николаева, которому нужно осваивать бюджет, ведь его тянет к мегапроектам. Григорьеву тоже будет что-то подкидывать, но виноват в случае чего будет он», — говорит Паймушкин.

Общаться с «Новой газетой» Григорьев отказался, даже не ответив на мои звонки и сообщения. Его адвокатом и пиарщиком выступил бывший министр Якутии по молодежной и семейной политике и экс-депутат Госсобрания Якутии Александр Подголов. Как только мы садимся за столик в кафе, он сообщает, что состоит в партии «Единая Россия» и смотрит внимательно на меня.

— Отлично! Не разочаровались в ней?

— Я могу с Путиным во внутренней политике не соглашаться, но я с ним согласен насчет внешней, поэтому я в «Единой России». Внутри все равно разберемся рано или поздно, меня бесят ребята, которые с помощью американцев или французов хотят решать проблемы внутри, — объясняет Подголов, будто оправдывается. Раньше он специально не хотел вступать в партию власти, но от «зеленых» ему пришлось уйти прямо на съезде, когда он узнал, что коллеги решили объединиться с «голубыми», а Аграрная партия, где он был позже, сама объединилась с «Единой Россией».

— Что мне теперь выходить из нее, что ли? — спрашивает он меня.

Доверие народа партия давно потеряла. Вот даже ваш кандидат Григорьев на своих плакатах про «Единую Россию» не пишет.

— Я не политтехнолог, Илья, — разводит руками Подголов.

Александр Подголов, экс-депутат Госсобрания Якутии. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

По его мнению, Григорьев — лучший кандидат из имеющихся «на турнире юниоров», как он называет нынешние мэрские выборы. «Ребята без опыта и особых заслуг, каких-то дел конкретных, но среди молодых он мне импонирует. Я считаю, что и ему рано, но из тех, кто остался, он единственный, кто соответствует», — говорит бывший министр, а ныне глава Русской общины Якутии.

«Он предлагает решения! С ними можно соглашаться или не соглашаться, но он предлагает какой-то выход, а не констатирует банальные вещи про борьбу с коррупцией. У нас все выходят бороться с коррупцией, а потом становятся главными коррупционерами. Вот что делать, если не можешь построить школы? Может, это бредовая идея — перенести все средние специальные учебные заведения в пригороды, а освободившиеся помещения отдать школам, — но это же предложение, это выход. Он мыслит и что-то предлагает, а не просит просто увеличить ему бюджет. Он управленец, он понимает и знает, что надо делать в городе», — расписывает достоинства подопечного Подголов.

Он вспоминает, как в 1998 году работал начальником штаба у Франца Гробмана, который проиграл на выборах мэра Илье Михальчуку. «Народ выбрал политика, а не хозяйственника. Михальчук песни пел и сказки рассказывал, а Гробман предлагал, что надо делать с коллектором, что надо делать с отоплением, со светом. Но его не услышали».

— Проблемы одни и те же, наверное, со времен Михальчука и не решаются! Те же деревянные жилые кварталы, пыль, собаки, — выдергиваю я Подголова из воспоминаний о прошлом.

Котельная в 17-м квартале. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Рано или поздно их снесут. Кстати, тот же Григорьев и нашел выход, как это ускорить. По озеленению и пыли у Григорьева опять же есть свое видение. Он говорит, что не надо нам бестолково сажать тальник (иву) и надо прекратить сыпать песок во время гололеда.

Аламжи Будаев из парламентской газеты, которого мне отрекомендовали как сторонника Григорьева, работал в газете мэрии с 2001 по 2016 год и видел в деле всех мэров, кроме Авксентьевой: «Евгений Николаевич получше многих будет! Не скажу, что лучше Михальчука, но грамотнее Айсена Николаева. Григорьев мне реально импонирует, но скорее я выступаю против Федорова, я считаю, что такие люди не должны близко к власти подходить».

Сторонники Обедина, конечно же, считают Григорьева неподходящим для поста мэра кандидатом. «Он говорит шаблонами, хотя человеку всего 35 лет. Он как зажатый в коридор бычок, которому нельзя ни влево, ни вправо шаг сделать», — рассказывает блогер Алексеева, которая брала у Григорьева интервью. Экс-депутат Мыраан напоминает, что Григорьев и двух лет не проработал в хозяйстве Якутска: «Он абсолютно не хозяйственник — это просто раздутая административным ресурсом личность».

Политолог Паймушкин и сам баллотировался в этом году в мэры, но его сняли. Он объясняет, что использовал свой статус для публичной критики Айсена Николаева и Григорьева: в частности, говорил, что у кандидата-единоросса 225 тысяч долгов по ЖКХ.

В подъездах деревянных домов лежит лед, разбивать и убирать его приходится жителям. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Но главным ударом по Григорьеву оказалась информация о том, что еще в институтские годы у него были отношения с дочерью Авксентьевой. «Это же кумовство, коррупционная составляющая, ведь она сейчас его двигает. К тому же он это до последнего скрывал», — говорит Алексеева.

Сползающие в Лену

В селе Хатассы, которое находится в трех километрах от южной окраины Якутска и административно входит в состав города, жители как минимум двух улиц точно проголосовали на выборах за Григорьева.

Хатассы расположены вдоль протоки Лены и последние 15 лет медленно, но верно съезжают в воду. Некоторые дома по улице Тепличной стоят прямо на обрыве над протокой Лены, другие в 2–5 метрах от нее. Местные жители рассказывают, что проблемы начались после того, как протока изменила свое русло и во время весенних паводков течение начало разрушать берег. «Раньше берег был на 30 метров дальше, — рассказывает мне местный житель Слава. — У соседей за последние годы съехали в реку коровник и туалет, потом амбар уехал».

Слава, житель села Хатассы. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Мы идем со Славой к этим соседям, у которых еще пару лет назад дом одним углом висел прямо над пустотой. К нам выходит седой якут Александр Афанасьевич, он явно с бодуна, поэтому только подтверждает информацию Славы о своих бедах, но ни одного слова по-русски не произносит и уходит обратно.

— Чем он вообще занимается? — спрашиваю я Славу.

— Ничем. Абсолютно ничем… Пока адекватный был, чем-то занимался, — смеется Слава.

Александр Афанасьевич, житель села Хатассы. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Сам он работать любит. Мы заходим в его мастерскую, где он вместе с сыном как раз сейчас доделывает прикроватный столик на заказ. «Работать надо, а не жаловаться, — закуривая, говорит Слава. — Я могу много чего делать: и по железу, и по дереву, и по стройке. На все руки мастер, безработицей не страдаю, заказы у меня всегда есть».

Года два назад власти наконец откликнулись на мольбы жителей Хатасс о помощи и начали укреплять берег. Скальника насыпали примерно на 50 метров береговой линии — начали как раз с уже нависавшего над пропастью дома. На всю улицу денег не хватило, и мы заходим в гости к тем, у кого берег все еще не укреплен и кого весной снова ждут приключения. Пенсионерка Дарья Емельянова выходит из коровника — рядом на земле лежат запасы сена, пристально, но без всякого интереса в глазах на нас смотрит корова.

— У нас унесло огород и теплицы. Мы 15 лет писали во все инстанции, но нам отовсюду шли отписки. Приезжали разные комиссии, все признавали, что надо делать, но ничего не делали. Говорили, что берег муниципальный, а вода федеральная, и неизвестно, кто и как тут должен работать, — рассказывает жительница Хатасс.

Часть огорода Дарьи Емельяновой унесло в реку. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

По словам Емельяновой, что-то зашевелилось только после избрания мэром Авксентьевой. «Тогда нашли деньги 10 миллионов, а вообще это [депутат Госдумы от Якутии Федот] Тумусов начал писать Трутневу, после чего деньги и нашлись, но контролировала именно мэр, — рассказывает Емельянова. — Вообще вы не представляете, как страшно, когда паводок. Мы ночами не спим, идет ледоход, и берег с таким шумом обваливается, образуется водоворот.

— Вам Сардана нравилась?

— Естественно! У нас с 70-х годов только ямочный ремонт был, а в прошлом году перед школой весь асфальт проложили, везде свет подключили. У нас водопровод работает, мусор убирают — претензий нет, — отвечает она.

От ее аккуратного домика до обрушившегося берега максимум метра три. «Мы живем тут 30 лет, и когда строили дом, все нормально было, но лет пять назад сразу ушло 5 метров земли», — рассказывает она.

— О переселении речь не шла?

— Нам сказали дом застраховать в компании «Стерх», там сказали, что ничего не знают, а потом она обанкротилась, и никто больше нас страховать не хочет, потому что берег очень близко подошел.

Наконец, живущая еще дальше по снижающейся линии берега Нина Шепелеварассказывает, что за пару дней до выборов на покрытую льдом реку снова выехал трактор — значит, готовятся насыпать скальник дальше.

— Мы не думали, что будет обваливаться с такой скоростью, — говорит она. Со стороны реки забора на участке у нее нет. — У нас берег низкий, и весной вода, бывает, заливается на участок. Страшно, конечно, не хочется терять столько земли.

Емельянова говорит, что на выборах 26–28 марта проголосовала за Григорьева, потому что он обещал жителям доделать начатое при Авксентьевой дело: «Думаю, он сделает, что обещал. Мы все, естественно, за него проголосовали, хотя после конца советской власти на выборы я не ходила, но человек обещал сделать то, что мы 15 лет ждали!»

Коровы и лошади в селе Хатасы пасутся прямо на обрыве. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Мастер на все руки Слава, впрочем, на выборы все равно не ходил: «Непростой этот Григорьев какой-то. Вроде и саха, но 15 лет в Москве прожил, — говорит он про будущего мэра и смеется. — А вообще у меня во всем разочарование полное. Голосуй не голосуй, а пока Путина не снимут, ничего нормального не будет».

«Черный человек»

Весь Якутск в ходе избирательной кампании был заклеен улыбающимся лицом единоросса Григорьева. Кое-где, правда, встречался и мрачный лик заместителя главреда газеты «Якутск Вечерний» и кандидата в мэры от «Справедливой России» Виталия Обедина — его вытянутое лицо, тяжелый взгляд исподлобья, зачесанные назад волосы и темные цвета самого плаката заставляли почувствовать тревогу и всем нутром ощутить, что город в опасности.

Обедин признается, что такого эффекта и добивался. «Мэр не клоун, да и Якутск не самый цветущий город, чтобы везде мое улыбающееся лицо висело. Я ведь хочу привлечь внимание людей к проблемам. Да и потом, обойти оппонента по числу плакатов не получится, поэтому я поднял уровень тревожности, так как играю на протестном настроении и недовольстве людей», — объясняет мне Обедин.

Плакаты в поддержку Евгения Григорьева и Виталия Обедина. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Журналист рассказывает, что давно разработал свой фирменный стиль — классические черные брюки, черные рубашки и длинный черный плащ, — и всегда появляется на публике именно так. «Люди могут не читать журналиста Обедина, но все знают про мрачного «черного человека», который разносит чиновников и заступается за простых людей. Этот образ [всегда] работал, хотя в избирательную кампанию мне пришлось надевать костюмы. Но ведь и мэр — это уже не «черный человек», — говорит кандидат в мэры.

Политтехнолог Паймушкин говорит, что предлагал Обедину выбрать другой визуальный ряд с теплыми цветами: «Например, желтый ледокол давит льдину с медведем, и тут слоган: «Идет весна — весне дорогу». Но сделали в итоге какой-то «Твин-Пикс» или мрачный комикс».

Изначально Обедин шел на выборы как запасной кандидат на случай снятия Федорова. «Они с Федоровым публично заявили, что если их двоих допустят до выборов, то они посмотрят, у кого больше рейтинг, и один снимется в пользу другого. А если кого-то не допустят, то тут сам бог велел топить за другого», — рассказывает Паймушкин. По его словам, журналист «Якутска Вечернего» не лучшая кандидатура, потому что людям тяжело воспринимать журналиста в качестве мэра, но та же экс-мисс Якутии Алена Алексеева от участия отказалась.

— Не каждый журналист хочет и пытается стать мэром города… — хочу я спросить Обедина про то, зачем ему идти в исполнительную власть, но он реагирует на слово «каждый».

— А я и не каждый журналист в Якутске, я активно занимаюсь общественной деятельностью, я председатель Координационного совета по предпринимательству при главе города. Я довольно неплохой ньюсмейкер, активно занимаюсь антикоррупционными расследованиями. У меня хорошая медийная узнаваемость, люди меня знают, плюс я выдвигаюсь при поддержке «Справедливой России», которая в Якутии не сателлит «ЕР», а более-менее адекватная оппозиция — сильнее, чем КПРФ, здесь, — говорит журналист.

Виталий Обедин на встрече с избирателями. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Действительно, друг Обедина Федоров в числе его главных плюсов скромность не упоминает, зато называет принципиальность, справедливость и честность. «Он всегда боролся за интересы горожан и не облизывал власть. У Обедина есть хроническое чувство справедливости и честности. Эта болезнь, которую он мне 20 лет плавно передает, я уже ею привит. И я даже боюсь, что если какие-то мысли [о воровстве] возникнут, то внутри у меня лопнет ампула и я могу погибнуть», — смеется бизнесмен и говорит, что с Обединым готов работать и на вторых, и на третьих ролях, «просто чтобы быть полезным».

Сторонники Григорьева Подголов и Будаев в один голос говорят, что Обедин — отличный журналист и очень честный человек, но мэр из него никудышный. «Обедин молотком особо не работал. Если станет он мэром, что хорошего-то будет? Будет только хуже, будет потерянный год или два, и до конца он явно не доработает», — констатирует Будаев.

Предвыборный плакат Виталия Обедина. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Обедин сам в своей предвыборной листовке (написанной с юмором и самолюбованием) признается, что он, как и любой журналист, профессиональный дилетант. «Это скорее мое достоинство, чем недостаток, потому что задача мэра принимать решение и обеспечивать возможности для его исполнения, а фактическое управление остается за заместителями. Я не обязан знать диаметр сечения каждой трубы в городе, но я должен уметь быстро вникать в тему, например, на совещании. Журналист разбирается во всем понемногу и быстро погружается в тему, эти качества помогут мэру», — говорит Обедин.

Я спрашиваю у кандидата-журналиста, какой смысл оппозиционерам вообще становиться мэрами, если их потом либо заставляют встроиться в систему, шантажируя финансированием, либо выдавливают, либо сажают.

— Я же иду не отдельное государство возглавлять, я буду делать то, что нужно и полезно для города. Мы будем готовить заявки во все программы, чтобы комар носа не подточил. Если совсем будет блокада, значит придется вспомнить, что мэр может быть и политиком, но я не хочу из-за амбиций втягивать город в неприятности. У меня искреннее желание здесь многое изменить.

Новые жилые комплексы рядом с центром города. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Считается, что Сардану подкосило то, что она проголосовала против поправок.

— Не было такого, что она вышла, как Данко, вырвала сердце, осветила урну и сказала: «Я против поправок». Идиоты провластные сами вынудили ее сделать это заявление, — отвечает Обедин и рассказывает, что именно он «виноват» в том, что выбор Авксентьевой стал известен публике. Дело в том, что после выборов он помогал Сардане бороться с кампанией против нее в Сети, увидел ее фотографию с бюллетенем «за» в руках и выяснил, что это фотошоп, но тема уже вышла в публичное пространство.

— А вы на ее месте сделали бы это публично?

— Честно? Не знаю… — задумывается Обедин. — Это же может действительно во вред пойти… Хотя, наверное, все равно бы публично проголосовал. Я поправки не поддерживал и опубликовал в газете подробный их разбор, чтобы люди делали осознанный выбор.

— А митинг за Навального согласуете?

— Честно? Очень хочется сказать, что согласую. Если он будет подан по установленной форме заранее и не к чему будет придраться, то у меня внезапно конкурса на площади не образуется. И это не потому, что я топлю за Навального, а потому, что мы претендуем на правовое государство.

— А если заявку на митинг, как было на акции в поддержку Навального в январе, никто не подает и людей разгоняют менты, вы не вмешиваетесь?

— Если нарушили федеральный закон, не подав заявку, то какие у меня основания вмешиваться? Я как общественный деятель могу действовать сообразно своим внутренним мотивам, а как должностное лицо я должен играть в действующей системе правил и координат. Но правила должны работать в обе стороны — и для людей, и для полиции с ФСБ, — отвечает Обедин так, будто еще до избрания мэром уже встроился в систему.

Фактор Сталина

По итогам трехдневного голосования «черный человек» набрал всего на три с небольшим тысячи голосов меньше, чем улыбчивый единоросс Григорьев (39,87% против 44,09%). Город в ходе кампании разделился на тех, кто голосовал за «Единую Россию», и тех, кто против нее, но решающий удар по Обедину нанес кандидат от КПРФ Савва Михайлов с результатом 11,29% голосов.

Плакаты в поддержку Саввы Михайлова в основном встречались в 17-м квартале. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

На выборах в 2018 году коммунисты своего кандидата не выдвигали: Айсен Николаев, видимо, счел тогда, что из-за пенсионного возраста коммунист может и победить, считает Паймушкин. «Хоть КПРФ и выставила слабого кандидата, подчиненного Григорьева, но за бренд хочешь не хочешь люди придут», — объясняет Паймушкин. По его словам, и «Единая Россия» на этих выборах вела себя иначе: тотальная агитация, несколько сюжетов в каждом выпуске новостей, административный ресурс, работа с землячествами из улусов. Правда, на фальсификации, несмотря на небольшой отрыв Григорьева, не жаловался даже Обедин, легко признав свое поражение.

Жители 17-го квартала, кстати, в основном голосовали именно за Михайлова. По их словам, ни одного кандидата в ходе избирательной кампании они в своем квартале не видели. Вот и на стенах разваливающихся бараков, кроме приглашения на выборы, висели плакаты только кандидата от КПРФ.

Михайлова тут знают — он глава управы Строительного района, в который входит и 17-й квартал. «Я себя уже давным-давно показал, работаю в отличие от многих своих оппонентов почти 15 лет на государственной и муниципальной службе, разбираюсь во многих сферах — многие горожане меня знают как общественника, я всегда в Якутске», — хвалил себя Михайлов.

— Что собираетесь делать, если изберетесь мэром? — спрашиваю я кандидата.

— Проблем много, — признает Михайлов, но про 17-й квартал не упоминает. — Чистота должна быть и прозрачность, кадровый вопрос: сомнительных людей не должно быть, у нас есть кумовство и клановость. Застройку в центральной части города мы остановим, ведь муравейники строят, а парковки, транспортную систему и озеленение никто не учитывает.

Савва Михайлов, кандидат в мэры от КПРФ. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Сидим мы с кандидатом в мэры в офисе КПРФ — густо усеянном бюстами Ленина и фотопортретами Сталина, новой, якутской реинкарнации которого так ждет Валентина Паздникова из барака на Пионерской.

— Как к мужчине за вашей спиной относитесь? — внезапно спрашиваю я кандидата. Михайлов невозмутимо оборачивается и видит Иосифа Виссарионовича.

— Очень хорошо! Вот говорят о репрессиях, но сейчас их, что ли, нет? Сейчас еще хуже! — всерьез начал сравнивать нынешнее время с 37-м годом Михайлов. — Я сам попадал под репрессии! Когда я в 22 года был молодым специалистом, меня назначили в отдел молодежи района, и секретарь политсовета местной «ЕР» мне сказала: «Мы здесь власть, и здесь не должно быть «красных» или «зеленых»! Если сегодня не уйдешь, буду с тобой всегда бороться!» При этом сказали, что если я вступлю в «Единую Россию», то через несколько лет стану замглавы, а потом депутатом. Гонения на коммунистов очень большие!

Михайлов рассказывает, что в управу Строительного района его пригласила именно Авксентьева, вспоминает, как во время приезда в Якутск Грудинина она была в офисе КПРФ и сказала: «В душе я коммунистка и всегда буду с вами». Кстати, именно с директором «Совхоза имени Ленина» красуется Михайлов на своей аватарке в WhatsApp.

— Чем же так понравился якутам Грудинин?— спрашиваю я его.

— Наш народ испокон веков занимался скотоводством и к аграрной культуре всегда хорошо относился. В свое время Аграрная партия только из-за названия хорошие проценты тут получала. Вот и Грудинин поэтому понравился, да и говорит он честно, — объяснил Михайлов. Поддержать своего якутского коллегу экс-кандидат в президенты, впрочем, не приехал.

Как и Обедин, Михайлов признает, что благодаря Авксентьевой «в сознание людей народовластие вошло очень сильно, и горожане пойдут не только избирать, но и назначать своего руководителя, защитить свое право выбирать главу города».

— Вы понимаете, что в этом году из-за вашего участия голосов для победы над «ЕР» никому не хватит?

— Позвоните мне в час ночи после выборов, когда увидите, что будет другая картина. Мы, коммунисты, — интернационалисты, но их штабы заигрывают с национальностью, поэтому народ будет по национальному признаку голосовать. Обедин и победить может, ведь голоса [якутов] мы с Григорьевым разделим.

Звонить после выборов Михайлову я не стал — картина была ровно такая, как я и предполагал.

Якутизация и русские

В Якутии, как во многих других национальных республиках СССР, в конце 80-х и начале 90-х были национальные конфликты, хоть и не такие серьезные, как на Кавказе или в Туве. Последний раз о якутском национализме в федеральной прессе писали совсем недавно — 17 марта 2019 года 200 человек вышли на площадь в Якутске, чтобы выразить свое возмущение изнасилованием местной жительницы мигрантом из Киргизии. Впрочем, дальнейшее развитие событий дало повод заподозрить в народном гневе фальшь. Глава администрации главы Якутии позвал недовольных на стадион «Триумф», где на следующий день собралось около 7 тысяч человек, которых туда чуть ли не автобусами подвозили.

Социолог Юрий Жегусов, член движения «Ус Тумсуу» (которое кто-то считает националистическим, а кто-то — патриотическим), уверен, что ничего плохого в том собрании не было. «Якутского национализма как идеологии или организованной силы нет, народ у нас толерантный, терпимый. Просто у людей копилось [недовольство] против преступности мигрантов — к нам их много приезжает. В Москве, знаю, такие же настроения, — отвечает он. — Народ просто выпустил пар, и мигранты стали вести себя тише после этого, и нет причин повторять».

По словам социолога, он разработал собственную «шкалу комплиментарности», согласно которой русских якуты считают нацией, с которой можно дружить и заводить семьи, врагов у якутов нет вообще, а вот мигрантов они считают «чужими», «нежелательными соседями». Действительно, таксист Абдумухтар из Узбекистана, который вез меня в Хатассы, рассказывал, демонстрируя шрам на лбу и трещину на лобовом стекле, что его за три года четырежды били якуты прямо в машине.

Пожилая якутка голосует на избирательном участке. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Все якутские политики или общественные деятели (в том числе русские), с кем я общался в Якутске, яростно отвергают какую-либо дискриминацию или национализм. «Никаких притеснений русских нет, да и к приезжим из южных стран негативное отношение только тогда, когда они преступают букву закона», — убеждает меня урбанист Каблов.

Но у обычных жителей города или приезжих мнение другое. Так, политолог Паймушкин (в Якутии не живущий) уверяет меня, что национализм в Республике Саха с годами крепчает. «Реально идет якутизация. В той же городской думе раньше были русские, а сейчас почти 100 процентов якутов.

Некоренные жители 17-го квартала жалуются на дискриминацию со стороны якутов, хотя формы ее достаточно невинные. Нелли Пархоменко говорит, что якутские врачи в больнице могут часами не звать ее на прием и отказываются поменять лекарство, которое ей не помогает, на другое. Валентина Паздникова рассказывает, что ее русские знакомые, которые работают в чисто якутском коллективе, вообще не слышат русской речи: «Даже «здравствуй» и «прощай» по-русски им не скажут, и если тебе нужна помощь, это очень страшно».

Лидер движения «Ус Тумсуу» Иннокентий Макаров к предложению об интервью сразу отнесся подозрительно. «Что желаете нащупать? Не просто так же», — написал он, а в ответ на уверения, что никакой задней мысли у меня нет, прислал видеоролик, где Макаров в национальных одеждах вместе с соратниками скачет по зимнему полю на лошадях с флагами России, Якутии и «Ус Тумсуу» в руках. «Мы всегда на страже северных рубежей России», — говорится в ролике. Это послание Макаров дополнил словами «Мы якутяне. Путин — наш президент, и мы — россияне», после чего вежливо завершил общение.

Социолог Жегусов настаивает, что если бы движение «Ус Тумсуу» было националистическим, то его бы давно закрыли. «Цели движения — развитие своего народа. Еще 100 лет назад мы жили отстало, образованность составляла 1 процент. Потом мы начали вливаться в цивилизацию, что, с одной стороны, хорошо, ведь приобщаешься к мировой культуре, но есть и негативные стороны: алкоголизм и размывание идентичности. Поэтому мы помогаем своему народу органично и без больших потерь вливаться в цивилизационные процессы, пропагандируем спорт и здоровый образ жизни. Мы подаем пример, и никто из нас не пьет», — рассказывает он. В качестве примера деятельности «Ус Тумсуу» Жегусов приводит конкурсы мужской песни, а про антиалкогольные рейды умалчивает.

Между тем «Ус Тумсуу» (по оценке Жегусова, в нем состоит больше 10 тысяч человек) больше всего известно своими попытками помешать якутским девушкам ходить в ночные клубы.

— А женщин в клубах учите, как надо жить? — спрашиваю я у социолога.

— Есть желание оградить девушек, ведь ночные клубы — небезопасное место, после них женщина находится в состоянии опьянения, бывает виктимное поведение и изнасилования происходят, — говорит Жегусов.

По словам Алексеевой, якутским женщинам такая защита, как была на стадионе «Триумф», не нужна: «Это показуха была, попытка получить вес у определенных движений, которым не на чем сыграть, кроме как на национальности». Жегусов, старательно избегавший любого намека на национализм, свой сексизм скрыть и не пытался.

— Как оцениваете правление Авксентьевой?

— Якутск — это авгиевы конюшни, и чтобы их вычистить, нужен Геракл, а не Артемида. Вообще, я считаю, что в таком проблемном городе выбирать женщину в качестве Геракла неразумно. Руководитель города становится объектом негатива и интриг, что человека, и особенно женщину, изматывает.

— Смотрю, феминизм не добрался еще до Якутска…

— Добрался! Вы даже не представляете, сколько тут феминизма. Политика, как и война, — это мужское дело. На Западе разве есть какие-то женщины, успешные в политике? За ними стоят мужчины, которые всегда их защищают, — с серьезным лицом убеждает меня Жегусов.

— Женщинам не давали себя проявить никогда. Но есть Маргарет Тэтчер, например.

— И за Тэтчер стояли определенные мужчины! — не сдается социолог.

Оппозиционеры в ходе мэрской кампании обвиняли штаб «Единой России» в призывах к якутам голосовать за своего — Григорьева, а не за русского Обедина. В Якутске, говорят местные, русские живут в основном на рабочих окраинах, а соотношение примерно 60% на 35% в пользу якутов. «Это может мне помешать, но я рассчитываю на классическую двуязычную якутскую интеллигенцию советского воспитания», — говорил мне Обедин перед выборами.

— А вообще растет здесь национализм?

— Те же «Ус Тумсуу» — это скорее национал-патриоты. Да, это форма шовинизма, но с точки зрения малого народа по отношению к большому. В начале 90-х здесь припоминали русским, что они, как считалось, не пускали раньше якутов в промышленность и запрещали в общественном транспорте говорить на якутском. Но до замшелого национализма не доходит, и важно стараться не выпускать джинна из бутылки, не вбивать клин, чтобы люди не начали говорить, что русские несут только зло и им надо уезжать.

Общественный транспорт в Якутске — ПАЗики, остановки в которых объявляются на русском и якутском языках. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Жегусов настаивает, что за Обедина голосовали и якуты, и русские — не из-за национальности, а «обиженные и недовольные жизнью». Русские из 17-квартала признавались мне, что поддержали Григорьева только потому, что он долго жил в Москве, а значит, стал «обрусевшим» и националистом быть не должен.

То, что Григорьева поддержали одновременно и «Ус Тумсуу», и его Русская община, Подголова не смущает. «Русский — это состояние души. Григорьев 15 лет прожил в Москве и, может, даже больше русский, чем я. А для якутов русские почти родственники и друзья. Я не чувствую здесь дискриминации — есть перегибы какие-то, в 90-е на бытовом уровне были вещи очень нехорошие, еще в 2000-е вы во многих наших местах спокойно бы не прошли. Но русские сами здесь упустили многое — столько человек отсюда уехало», — говорит он.

В Доме дружбы народов регулярно идут концерты и спектакли на якутском языке. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Максимум, на что пока решаются якуты в разговоре с журналистами, — это недовольство языковым доминированием русского. «Якутские школы — актуальный вопрос, из 48 тысяч детей только 10 тысяч учатся родному языку, а с [полным] преподаванием на якутском языке в Якутске только две школы, — жалуется Михайлов. — Если мы хотим сохранить культуру, то все же с детей начинается. Под угрозой национальный язык.

Угроза, впрочем, пока ощущается не слишком, потому что в Якутске многие разговаривают на якутском, на нем выходят газеты, в кинотеатрах идут снятые якутскими режиссерами фильмы на якутском языке.

Национальная идея

Нет в России другого региона, где каждый год снимают десятки фильмов, а потом десятки тысяч зрителей ходят в кинотеатры их смотреть. За последние 15 лет в Якутии в прокат вышло более 115 картин, и, например, криминальную комедию «Агент Мамбо» посмотрели 63 тысячи жителей. Про феномен якутского кино написано множество статей, но и театров для 300-тысячного города в Якутске очень много — целых семь (для сравнения: в Твери их три, в Мурманске — два).

А ведь первый кинорежиссер появился в Якутии только в 1987 году. «Я окончил театральное в Барнауле, а во время службы в армии понял, что мне нужно стать кинорежиссером, и со второго раза поступил во ВГИК. Конкурс был огромный: на 7 мест 811 человек, но меня взяли восьмым, потому что из далекой Якутии первый человек к ним приехал», — рассказывает мне Алексей Романов, ныне директор киностудии «Сахафильм». На встрече со мной он сидит в изящном берете и небрежно наброшенном на шее шарфе — сразу видно творческого человека.

Читайте также

Читайте также

Тундра-фильм

Якутское кино — это территория, существующая отдельно от российской. Фотографии шестикратного лауреата World Press Photo Юрия Козырева

Феномен якутского кино Романов объясняет тем, что якутские режиссеры «никому не подражают, а делают свое кино о том, что связано с их жизненным опытом и пониманием мира». «И конечно, почти 100 процентов фильмов делаются на местном материале: на истории, культуре, традициях народа, мировоззрении саха, которые сохранили связь с природой, со своими предками и корнями, другие отношения между людьми. Все это как-то передается на экране языком кино и привлекает людей с Запада, которые потеряли связь с природой и такие отношения», — говорит Романов.

Удивительно, но на якутских фильмах в кинотеатрах всегда много зрителей. Правда, как я понял, русские на них почти не ходят, предпочитая голливудское и российское кино.

— Почему у вас так много людей в кино ходят? — спрашиваю я Романова.

— Люди хотят видеть себя со стороны, найти через экран ответы на свои болезненные вопросы. Все идет с эпохи эпоса, когда в древние времена сказители были самыми дорогими гостями в любом улусе и люди три дня подряд могли слушать эпос о нас самих. Мы все выросли на мистических рассказах, легендах, которые передавались из уст в уста. Я сам был одним из тех мальчишек, вокруг которых собирались дети, и таких мальчишек, которые умели рассказывать, было много. Современной молодежи, наверное, генетически это передалось. Интересу к самому себе способствуют и экстремальные условия, живя в которых человек постоянно находится в преодолении чего-то, — считает глава киностудии «Сахафильм».

Наряду с зарубежными фильмами в кинотеатрах есть сеансы якутского кино. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Большинство якутских фильмов сняты за гроши, но в последние годы в якутском кино появились свои блокбастеры, на которые деньги выделяют чиновники. Романов уверен, что государственный заказ не убьет независимое кино. «Да, заказывают фильмы, связанные с большими юбилеями из истории Якутии, но при этом игровую часть, где художник может себя проявить и рассказать о своем мире, не трогают. Не думаю, что нам будут указывать, что и как делать. Нас в этом плане поддержит наша самодостаточность и то, что режиссеры в Якутии стали известными во всем мире», — отвечает Романов.

В конце разговора мы сходимся на том, что именно искусство может стать для якутов национальной идеей. У Романова даже готова ее формула: «Я думаю, что искусство — это наше оружие, которым мы можем завоевать мир. Но оружие — несущее мир и добро».

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники – это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.


Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами (если еще этого не делаете). Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас – наших читателей.

#якутия #сардана #авксентьева #как у них #как это устроено

важно

3 часа назад

Евросоюз выразил обеспокоенность из-за обыска у главреда «Важных историй» Романа Анина

выпуск

№ 39 от 12 апреля 2021

Slide 1 of 11
  • № 39 от 12 апреля 2021

Топ 6

1.
Комментарий

Кто должен мыть полы в бараках? Мария Бутина, обличая Навального, вскрыла преступление в покровской ИК-2. Объясняет Ирек Муртазин

583447

2.
Сюжеты

«Люди вокруг пахнут луком» «Мертвечина», «тухлятина», «помои» — тысячи человек после коронавируса преследуют отвратительные запахи. Что такое паросмия, как с ней живут и есть ли лечение?

337679

3.
Колонка

Боль как норма В Ростовской области покончил c собой настоятель храма Дмитрия Донского протоиерей Андрей Немыкин

328880

4.
Расследования

Семья, стоящая особняком В 2010 году жена советника президента Татьяна Юмашева пообещала, что тот, кто найдет у нее зарубежное имущество, сможет забрать его себе. Журналисты «Трансперенси интернешнл — Россия»* нашли виллу Юмашевой на Карибах

282696

5.
Сюжеты

Полковник Кошечкин, который искал правду История офицера вооруженных сил: от солдатского бати — до зэка, затравленного собаками на этапе

183332

6.
Сюжеты

«Присоединяться к России? Не для того мы воевали с грузинами» Кремль предлагает Абхазии добровольно «гармонизироваться» и объединиться в «общем социальном и экономическом пространстве»

111515

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera