РепортажиОбщество

Между психушкой и колонией

История волгоградского школьника, которого ФСБ подозревает в подготовке шутинга в школе, от политзека Ильи Азара

Этот материал вышел в № 24 от 5 марта 2021
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 24 от 5 марта 2021

10:35, 4 марта 2021

17933

Илья Азар
10:35, 4 марта 2021

17933

Илья Азар

Детские фотографии подростка и его рисунки. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

В июне прошлого года силовики задержали 14-летнего волгоградского школьника Ярослава Иноземцева. Поводом стали самодельные бомбы, которые парень изготавливал дома и испытывал в овраге. В ФСБ уверены, что школьник не просто баловался, а готовился к шутингу в своей школе. Из доказательств у следствия — только показания друга Ярослава и картинка с «керченским стрелком» на рабочем столе компьютера. Заинтересовало следователей и увлечение парня политикой. С июня школьник находится в СИЗО, а зимой его отправили в Институт Сербского (Ярослав с детства наблюдается у психиатра и в основном был на домашнем обучении). Специальный корреспондент «Новой газеты» Илья Азар побывал в Волгограде у родителей Ярослава, которые со дня на день ждут результата психиатрической экспертизы и вынуждены размышлять, что лучше для сына — колония или психиатрический стационар.

От редакции

Этот текст Илья Азар очень старался сдать до 3 марта, дня, когда Тверской суд Москвы рассматривал два его административных дела по поводу прошлогодних (!) постов в фейсбуке. Илья ожидал ареста. И оказался абсолютно прав – судья Затомская арестовала Азара на 15 суток за перепост сообщения об акции солидарности с журналистом Иваном Сафроновым, которая состоялась в июле прошлого года. А текст о преследовании эфэсбешниками детей, на этот раз в Волгограде, Илья все же успел сдать.

Свободу Илье Азару!

Юлия Иноземцева, мама Ярослава. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Юлия Бочарова проснулась в семь утра от громкого стука в дверь. В глазок двери она увидела мужчину, который представился сантехником и сказал, что соседей снизу затопило. «Я пошла в ванную проверить — все нормально. Сказала ему, что мы недавно трубы меняли», — рассказывает мне Юлия, сидя на ярко-фиолетовом диване в своей квартире на окраине Волгограда.

Она хотела сначала переодеться, но мужчина настаивал, чтобы ему открыли. Когда Юлия это сделала, в квартиру, оттолкнув женщину, ворвались 15 человек в касках и с автоматами. «Это было вообще уму непостижимо. Я не понимала, в чем дело, и начала как ненормальная орать на весь дом: «Помогите, нас грабят». Я правда так думала. А когда они начали выяснять, где спит сын, то кинулась на них, подумав, что его сейчас убьют за что-то», — вспоминает мать Ярослава Иноземцева, которому на тот момент было 14 лет.

Юлию прижали к стенке и только чтобы она не кричала показали удостоверение. «Я все равно не верила и только, когда зашла женщина в форме, успокоилась. Женщинам как-то больше доверия», — рассказывает она о событиях 11 июня 2020 года.

Ярослав Иноземцев. Фото из семейного архива (прислано родителями)

Обыск и арест

Как отчитался Следственный комитет, задержали Ярослава после того, как «сотрудникам УФСБ России по Волгоградской области стало известно о том, что 14-летний школьник по месту своего жительства изготавливает самодельные взрывные устройства и жидкостные зажигательные гранаты». «Незамедлительно были организованы оперативные мероприятия, в рамках которых преступная деятельность подростка была пресечена», — описывал СК казенным языком силовое проникновение в частную квартиру и дальнейший обыск.

Как и в других подобных историях, при обыске в квартире Иноземцевых, конечно, не было адвоката, а сам школьник простодушно отвечал на все вопросы сотрудников ФСБ. Так, Ярослав сам показал коктейли Молотова, которые хранил в сумке на лоджии, сказав, что в них «всякая дрянь горючая». Нашли у него и банки со всякими гвоздями и болтами — «поражающие элементы».

— Экспертиза потом эти бутылки с бензином и маслом не признала коктейлями Молотова, — говорит Юлия, а отец школьника Михаил Иноземцев добавляет, что СВУ, которые делал мальчик, даже кошку убить не могут.

Силовики на обыске общались с 14-летним парнем, по сути еще ребенком, вполне дружелюбно. «Они спрашивали, где он все это (то, что СК потом назовет «готовыми бомбами, бутылками с зажигательной смесью и компонентами для взрывчатых веществ». — Ред.) взял. Ярослав ответил, что скачал в интернете «Поваренную книгу анархиста», а они ответили, что ее использовать нельзя и засмеялись, — рассказывает мама. — [При обыске] вообще сначала было страшно, а потом весело, с шутками. Они сказали: «Из этих рецептов, что ты скачал, нормального ничего сделать нельзя. Давай ты подрастешь и пойдешь к нам в ФСБ минером, а Ярослав ответил: «Да, пойду!».

Конечно, школьник сразу дал незваным гостям пароль от своей страницы в «ВКонтакте». Но сначала сказал: «Вы только не смейтесь». Пароль-то у него был «Моча съела говно».

Значки Ярослава. Фото из семейного архива (прислано родителями)

Это песня группы, по-моему, «Беспонтовый пирожок», — объясняет мне мама Ярослава, которая пыталась следить за музыкальными пристрастиями сына, но перепутала песню «Гражданской обороны» с группой «Казенный унитаз». Услышав пароль, фээсбэшник, по словам Юлии, не мог перестать смеяться минут пять.

Оперативники обнаружили в комнате Ярослава многочисленные тетрадки с рисунками, в том числе одну со схемами изготовления взрывчатки. СВУ он испытывал в овраге неподалеку от дома — Иноземцевы живут в двух шагах от берега Волги.

После обыска семью повезли в Следственный комитет, где сказали, что на Ярослава заведут дело по двум статьям и предложили искать адвоката.

— Я же раньше не читала ОВД-инфо и ничего об этом не знала, в своих розовых очках жила, в своем мире, — говорит Юлия, симпатичная и улыбчивая блондинка.

— Это сейчас мы уже телевизор не смотрим, первый и второй каналы не признаем, читаем «Медузу» и «Новую газету». Но раньше мы и предположить не могли, что столкнемся с этим. Мы — обычная семья, — вторит ей муж, на вид немного нескладный, но добрый. Он десять лет работал директором обувного магазина, а сейчас у него на рынке палатка с овощами и фруктами.

Родители Ярослава. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Мы думали, что чужое горе нас не касается, — продолжает Юлия.

— Но есть поговорка [от сумы и от тюрьмы] не зарекаться, это любого может коснуться. Тогда пришлось найти адвоката. Отдали ему 50 тысяч рублей, а через неделю отказались от него, потому что он оказался другом следователя, — рассказывает Михаил.

На суде в День России Юлию, признанную законным представителем сына, из зала выгнали, а Ярослава отправили в СИЗО.

«Тот адвокат вышел и даже слезы смахивал, сказал, что жалко мальчишку», — говорит мама, объясняя, что у сына проблемы с речью, а в такой ситуации от страха он начал еще сильнее заикаться.

Комната Ярослава, в которой его задержали. С тех пор родители полностью ее изменили. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Интересный мальчик

Пока Ярослав находится в СИЗО, родители убрались в его комнате — выкинули коллекцию банок от энергетиков. Но оставили Ждуна — он грустно сидит на стуле, дожидаясь хозяина. Мама раскладывает на полу фотографии Ярослава, его рисунки, косухи в нашивках и книгу Замятина «Мы», которую он читал незадолго до задержания.

«Ярослав рос не самым обычным парнем. Он долго не говорил, но нас успокаивали: «Подождите, мальчик ленится». И в два года, и в три, и в четыре. Ему что-то мешало, и нам предложили логопедический садик. Ему поставили общее недоразвитие речи (ОНР) и плохую подвижность языка», — говорит мама.

За два года в садике речь ему поставили, после чего отправили в обычную школу, хотя Юлия просила определить сына в класс коррекции, где учиться попроще, а подход более индивидуальный. В школе сразу начались проблемы: Ярослав не успевал за классом, учительница жаловалась, что он отвлекает ее вопросами. Вскоре его перевели на домашнее обучение. «На ИЗО, труд и физкультуру он ходил в школу вместе со всеми, с одноклассниками он дружил.

Ярослав тогда полный был, и на переменах дети на нем катались, как на лошадке, смеялись. Все было замечательно», — рассказывает Юлия.

Ярослав в детстве. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Потом Иноземцевы переехали в новую квартиру на окраину Волгограда и решили отдать Ярослава в обычный четвертый класс — «посмотреть, не изменилось ли что-то, не стало ли больше мотивации [учиться]». «В 61-й школе с него требовали по полной, но математику он практически не понимает. Это у нас семейное. Поэтому стал приносить сплошные двойки», — говорит мама.

Тогда же Ярослав заинтересовался молодежными субкультурами и стал панком. «Он отпустил волосы, носил интересную одежду с цепями, нашивками. Начал читать книги — если бы Ярослав мне не показал, то я бы и не узнала, например, про «1984» Оруэлла, — рассказывает Юлия. — Я сама педагог и видела, что Ярослав у нас чуть другой. Он интересовался всем по чуть-чуть, но главное: стремился сделать что-то лучше. Он интересный и творческий мальчик, ему нравится самовыражаться, в том числе в одежде. Я бы назвала его инакомыслящим».

Мама отвела сына к психиатру, чтобы снова перейти на домашнее обучение.

«Ярослав ей прямым текстом начал что-то про политику [говорить], и она сказала: «Стоп, что-то не нравятся мне твои мысли».

В итоге они решили, что это ненормально, если ребенок рассказывает те вещи, о которых говорят взрослые, а не подростки, если он выглядит не так, как все», — рассказывает Юлия. Комиссия поставила ему диагноз F21 — шизотипическое расстройство. Это то, что в советские годы называли «вялотекущей шизофренией» и ставили диссидентам.

Одна из любимых книг Ярослава — антиутопический роман Евгения Замятина «Мы». Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— Как они объяснили-то диагноз? Просто из-за того, что он как панк выглядит? — спрашиваю я.

— В нашем психиатрическом диспансере ставят только три диагноза детям: до двенадцати лет — задержку психического развития, а дальше — либо аутизм, либо шизофрению. Просто у нас всех инакомыслящих [записывают] в шизофреники, — отвечает мать.

— Мы ходили к частному психиатру, у которого я лечился от тревожного расстройства. Он сказал, что никаких отклонений в плане психиатрии нет, — говорит отец.

Ярослав, по словам родителей, возмущался, почему ему поставили такой диагноз, он хотел ходить в школу. Когда сына задерживали, Юлия сразу рассказала про диагноз, на что следователь заметил: «У вас такой мальчик умный, это неправильный диагноз поставили. Мы не верим».

Очная ставка

Изначально Ярославу собирались вменять только незаконное изготовление взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 223.1 УК — до шести лет колонии), а значит отпускать домой под подписку о невыезде, но уже в день задержания в деле появилась и куда более серьезная статья — приготовление к убийству двух и более лиц общеопасным способом (ст. 105 УК).

Следователи уверены, что Ярослав хотел взорвать 61-ю школу, которая находится прямо под окнами дома Иноземцевых.

«Ярослав не отрицает, что изготавливал бомбы и взрывал их с мальчишками, но делал это в развлекательных целях и там, где не было угрозы жизни людей и животных.

А почему его обвиняют в подготовке шутинга, понять не может», — говорит мама. По ее словам, и в той тетради со схемами СВУ нет планов школы или каких-либо следов приготовления к взрыву.

Дорога к оврагу, где Ярослав вместе с товарищами испытывали самодельные взрывные устройства. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Родители Ярослава утверждают, что в деле вообще нет никаких доказательств по 105-й статье УК — только картинка, изображающая «керченского стрелка» Влада Рослякова, на рабочем столе монитора сына и показания его друга Дмитрия З. (фамилия имеется в редакции).

«После обыска в СК привезли З. И после его допроса на Ярика возбудили дело по второй статье, а сам З. с его мамой выскочили из Следственного комитета и прям побежали. Я потом писала З. и его маме, просила встретиться, поговорить, но они меня везде заблокировали», — вспоминает мама.

В ходе очной ставки 27 сентября двух школьников («Новая газета» знакомилась с ее протоколом), которая заканчивается буквально подростковыми препирательствами, З. отвечает на вопрос следователя «Говорил ли вам Иноземцев, что хочет устроить скулшутинг в школе МО СШ № 61?» так:

Из протокола очной ставки

«Да, Иноземцев мне говорил, что хочет устроить скулшутинг в нашей школе. Сказал он мне это примерно весной 2019 года. Со слов Иноземцева скулшутинг он хотел устроить в связи с тем, что испытывал неприязнь к преподавателю Клецкой С.В.».

З. утверждает на очной ставке, что Иноземцев рассказывал ему о Дилане Клиболде и Эрике Харрисе, которые устроили массовое убийство в школе «Колумбайн», показывал ему ролики про них и про Рослякова. Про последнего Ярослав, по словам приятеля, говорил, что «он молодец и все правильно сделал». З. указывает, что Ярослав предлагал ему взорвать школу, но он отказался.

Сам Ярослав на той же очной ставке настаивает, что все слова З. — это ложь и говорит, что «изготавливал СВУ с целью личного любопытства, а взорвать школу и совершить массовое убийство не хотел и не думал». На вопрос о том, предлагал ли он устроить скулшутинг, Ярослав отвечает, что это как раз придумал З. из-за того, что испытывал личную неприязнь к сотрудникам и учащимся школы. З. в ответ говорит, что Иноземцев просто скопировал его слова и сказал неправду.

Школа № 61, в которой Ярослав находится на домашнем обучении и которую, по версии следствия, собирался взрывать. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Мамы мальчиков на очной ставке крепко разругались.

«Ярослав был на домашнем обучении, в школу не ходил, конфликтов у него ни с кем не было, а значит и мотива. А этот Дима из многодетной семьи, он ему завидовал, просил купить то да се, разводил его, а Ярик-то добрый», — говорит мама Ярослава (мама З. от общения с журналистами отказывается).

Клецкая, которую по словам З. хотел убить Ярослав, — это завуч 61-й школы, и по словам Юлии, какой-либо конфликт с ним она отрицала. «Этот 13-летний мальчик в своих показаниях что только не нес. Он пишет, что Ярослав хотел сначала убить ее и еще одного мальчика (Максима) из ружья. Якобы у них с Клецкой был конфликт, потому что Ярослав пил энергетики, и он видел, как она отбирала энергетики, и Ярослав на нее злился.

Но на допросе Клецкая говорит, что практически с Иноземцевым не знакома и даже не знала, что он их пьет (но говорит, впрочем, что Ярослав дома кидал в ее фотографию дротики. — Ред.)», — объясняет Юлия.

Единственное недопонимание с Клецкой, по словам мамы, произошло в пятом классе, когда та сделала Ярославу замечание из-за длинных волос.

«Я там даже заплакала, потому что они давили на меня. Говорили: «Что ты за мама, не можешь его подстричь, а я объясняла, что у него возраст такой, и ничего в этом такого нету, — рассказывает Юлия.

Рисунки Ярослава. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

— В итоге теперь потерпевший у нас — начальник департамента образования по району Калинин, которого Ярик даже не знает. То есть если бы Ярик взорвал школу, то здание бы разрушилось, и департамент потерпел бы ущерб».

Родители Ярослава утверждают, что в шести томах дела, кроме рисунков сына (например, по мотивам мультфильма «Время приключений») и опросов всех, с кем он общался, ничего нет. «Мы взяли 51-ю статью, но следователь все время думает как бы найти потерпевших и спрашивает Ярослава о конфликтах со всеми подряд», — говорит Юлия.

«Колумбайн»

Шутинг в школе «Колумбайн» Ярослав обсуждал в «ВКонтакте» со своей подругой Татьяной. Мы разговариваем с ней у Иноземцевых дома, она сирота, и в гости пришла с опекуном — своей бабушкой. «[В феврале 2020 года] мы покупали [у Иноземцевых] диван, а Юлия говорит: «Ой какая хорошая девочка, давай ты с моим сыном познакомишься», и те стали общаться по интернету, книги обсуждать, рисунки друг другу присылать», — говорит бабушка.

— Ярослав был, несомненно, хорошим человеком, он был открытым, и в его рассказах не было ничего криминального. Он всегда стремился помогать людям и не был способен на какое-то преступление, тем более на такое, какое ему хотят присудить, — говорит Татьяна тщательно подбирая слова.

Она рассказывает, что много знает о его увлечениях, в том числе о том, что он делал взрывоопасные смеси, но считает, что Ярослав никому бы не нанес вреда.

— Я не разрешаю ей абы с кем дружить. Я ее контролирую, и ничего подозрительного [в их общении] не увидела, — встревает ее бабушка.

— Когда я рассказывала о своих проблемах в школе, он поддерживал меня морально и всегда был готов прийти на помощь. Я не могу о нем сказать вообще что-то плохое, это просто нереально такое об этом человеке говорить, — продолжает Таня.

— А «Колумбайн» или «керченского стрелка» вы обсуждали?

— Я спросила один раз про аватарку [с Росляковым], и он ответил, что просто вот такой человек есть. Он мне часто скидывал свои рисунки, в них не была затронута тема школы, «Колумбайна» или чего-то подобного. То, что он читал посты [про шутинг], думаю это нормально. Он не поддерживал Рослякова и других таких людей, он, наоборот, не понимал — как можно совершать такие преступления.

Нашивки на одежду Ярослав придумывал сам. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Мама Ярослава говорит, что ее теперь можно назвать «самой знающей колумбайнершей», но ни в каких группах про этот шутинг она постов сына не нашла.

Она зачитывает мне ответ Ярослава Тане про Рослякова: «Был один молодой человек, который был грустным и никем не понятым, над которым все насмехались… И не пойми меня неправильно, но я очень увлекаюсь такими случаями. Это так пугает и одновременно его становится очень жаль. Жалко вообще всех пострадавших, их родителей и так далее. Просто у парня был реально очень хороший потенциал, он мог стать кем угодно, но точно не так закончить жизнь». Ярослав отмечает в переписке, что аватарку с Росляковым поставил, потому что пока не знает, что другое поставить.

— Фотография на рабочем столе — это все-таки странно, обычно туда ставят то, что нравится.

— Вопросы у них идут именно к этой картинке. Но Ярослав картинки менял постоянно. Я раз подойду — «Король и шут» стоит. Через три дня — Летов. А потом Росляков. Иногда он рисунки свои ставил. Мне казалось порой, что он мне на зло что-то делает — возраст же подростковый, — отвечает мать.

Юлия объясняет, что информацию он брал из сообществ True Crime. «Дети в эти группы кидают стикеры с «Колумбайном», но это мемы, постирония, они делают это в шутку. Он все это и мне рассказывал. И про Виноградова мы говорили, который в аптеке расстрелял восемь человек», — рассказывает она.

Михаил поясняет: «Он же с позиции психологии говорит! Он хотел понять, что движет людьми, которые идут на такие шаги. А следователи все переворачивают и утверждают, что если он интересовался темой, то террорист».

Отец Ярослава рассказывает, что когда сидел в коридоре в Следственном комитете, то слышал как два фээсбэшника обсуждали, что его сын подписан на группу «Мир маньяков и серийных убийц». «И что? — вступает он с ними в заочный спор.

— Иногда и мне интересно зайти почитать про этих маньяков. Это вполне нормальный интерес, тем более в его возрасте».

— Это для кругозора я тоже считаю нормальным, — говорит мама. — Мне тоже интересно было в подростковом возрасте читать о таком. Мне бабушка, заведующая библиотекой, давала книги про знаменитых убийц читать. А сейчас компьютеры, и шок-контент — это нормально.

Любовь

После знакомства с Таней Ярослав постригся, приоделся, постепенно похудел на 34 килограмма, но уже в апреле школьники общаться перестали. «Так и не успели они лично встретиться, не получилось», — объясняет бабушка.

— А почему вы перестали общаться? — спрашиваю у Тани.

— По той причине, что его чувства ко мне были невзаимными, он был мне всего лишь лучшим другом… — неохотно отвечает она.

— Она сказала, что у нее есть мальчик, а Ярослав обиделся и заблочил ее. Прошла любовь, завяли помидоры, — снова вклинивается в разговор бабушка.

Юлия приносит рисунок, который Ярослав сделал для Тани, когда они еще общались. На нем изображена девушка в стиле аниме и есть подпись:

Подпись на подарке Юле от Ярослава

«Ты как винтовка, сразившая наповал, я как на войне сраженный, побежденный, но я все-таки верю, что еще переживу. И увидеть я тебя смогу. Ты — причина моей улыбки, ты — причина мыслей, слов, причина радости, эмоций, причина надежд и переживаний. Не хватит слов, чтобы описать тебя, но просто знай: моя надежда тобою вечно дорожить, бескрайне и искренне любить».

Подруга Ярослава, Таня, держит в руках рисунок, который он посвятил ей. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Таня и Ярослав общались в интернете, по ее словам, «днями напролет». «Он мне два раза писал письмо [из СИЗО], сказал, что я хорошая собеседница, что жалеет, что мы перестали общаться, что надеется, что мы сможем встретиться, когда его отпустят», — рассказывает она.

— Он не понимает, что Таня [просто] друг. Я ему объясняла, чтобы он не рассчитывал… — говорит мама.

— У нас были схожие вкусы в музыке, — продолжает Таня. — Он предпочитал больше панк-рок, а я просто рок и металл, но мы часто обменивались песнями. Субкультура панка тоже не несла в себе что-то плохое. Наоборот, я поддерживаю то, что он выделялся среди других, мыслил иначе, а не стереотипно как многие.

Ярослав, по словам мамы, с удовольствием слушал «Король и шут», «Сектор Газа», Летова и «Порнофильмы».

— Ох, Таня как включит свой рок, так у меня уже голова от него квадратная, — жалуется ее бабушка и рассказывает, что вообще-то Таня учится в школе на отлично.

— Летова слушать просто невозможно, а «Порнофильмы» мне нравятся. Я раньше не разбиралась, если бы не Ярик, — отвечает Юлия.

По словам Тани, Ярослав был ярым противником популярного в школе движения АУЕ* (запрещено в РФ). «Это было основной темой у нас! В моей школе очень много ауешников, которые нередко затрагивали меня. Он поддерживал меня и не согласен был с ними, что они могли издеваться над кем-то, до кого-то докопаться за внешний вид», — рассказывает Таня.

Докапывались сторонники АУЕ и до самого Ярослава, ведь выглядел он максимально неформально — в черной косухе с нашивками и зеленым ирокезом.

«К нему как-то подошли человек восемь, прилепили ему жвачку на лоб, и потребовали «пояснить за шмот», — рассказывает папа.

— У него еще большая цепь была. Он мне объяснял, что если будут нападать, то будет чем отбиваться».

Давление

В СИЗО Ярослав «придерживаться понятий» отказался. «Он сразу сказал: «Меня не трогайте, я не буду учить ваши понятия», на «дорогах» он не стоит, читает, рисует, пишет нам письма», — рассказывает мама. В СИЗО для малолетних преступников есть школа, и, по словам родителей, Ярослав учится хорошо, особенно по физике, химии и литературе. «Воспитатель нам звонил, сказал: «Боритесь, мальчишка у вас нормальный», — говорит мама.

Она включает на компьютере видео, которое ей прислали на День матери из СИЗО. На нем Ярослав стоит у доски и читает стихотворение:

«Власть этого слова упряма

Его каждый в жизни сказал

Ведь это она, это — мама

А значит, начало начал»

и говорит: «Дорогая мама, хочу поздравить тебя с этим праздником и пожелать тебе здоровья, счастья, долгих лет жизни и чтобы все в жизни хорошо было. Очень тебя люблю и ценю». Записать такое поздравление разрешили только пятерым мальчикам в виде поощрения за хорошее поведение.

Юлия показывает видеопоздравление с днем матери, которое Ярослав записал для нее в СИЗО. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Родители рассказывают, что следователи вместо поощрений, наоборот, постоянно давили на сына, всеми силами пытаясь заставить его признать вину. «Так, несколько раз Ярослава, не сообщая нам, возили якобы на следственные действия. В шесть утра его забирали и держали до 22 часов в автозаке в стакане так, что он даже присесть не мог», — рассказывает отец.

— Еще когда мы давали [первые] показания, к сыну подошел фээсбэшник и сказал: «Признавайся, Ярослав, тебе папа помогал изготавливать компоненты? Мы все знаем». Ярослав отвечал, что он все делал сам, а тот продолжал: «Скажи нам правду, и мы тебя отпустим», — вспоминает мама. Угрожали уголовным делом и Юлии с Михаилом: «Нас просто разводили, чтобы мы Ярославу сказали, а он признал свою вину».

Убеждал Ярослава признать вину и первый адвокат.

«Он говорил: «Пусть Ярослав признает вину, скажет, что хотел взорвать школу, трахнуть завуча и угнать машину». Скажут, что он ненормальный, положат, чуть полечат и вам вернут, и все будет нормально. Такую тактику предложил.

Еще сказал заключить сделку со следствием и сдать своего друга-панка, хотя он вообще ни при чем», — рассказывает Юлия.

Когда Иноземцевы сменили адвоката, следователям это не понравилось. Они спрашивали: «А почему вы адвоката сменили? А кто вам посоветовал? А есть ли у вас родственники которые работают в правоохранительной системе? Есть. А где? А какие звания?»

Ярослав Иноземцев. Фото из семейного архива (прислано родителями).

Политика

— Он ни разу за все 14 лет не попросил у меня коньки, мяч или велосипед. А мое детство было совершенно другое: футбол, рогатки, рыбалка, — удивляется отец Ярослава. Его сын больше чем спортом интересовался политикой. Он, например, активно участвовал в акциях «Еда против бомб» — возил бездомным еду (тем самым продолжив дело Егора Лесных, фигуранта «московского дела» и уроженца соседнего Волжского).

— Пироги они с ребятами пекли, какие-то макароны варили и возили с друзьями, — говорит Михаил.

— А Тане я не разрешала, — тут же встревает ее бабушка.

— А вы с Ярославом политику обсуждали? — спрашиваю у Тани.

— На эти темы я ей запрещаю вообще говорить! Не нужно. У нас есть правительство, — отвечает за нее бабушка.

— У меня мнение есть о политике, но я его никому не расскажу, потому что это сугубо мое личное мнение, — добавляет и Таня.

По словам мамы, Ярославу не нравилась жизнь в Волгограде и России, и он часто высказывался об этом. «Он мне на свидании рассказывал про Егора Лесных, про “Сеть”* (признана террористической и запрещена в РФ), «Новое Величие», просил про Хабаровск и Беларусь рассказывать. А я ему говорю, что он не в том положении, чтобы еще об этом думать, а он отвечает, что ему это важно, — говорит папа.

Политизироваться Ярослав, по словам родителей, начал еще после митинга Навального «Он вам не Димон» еще в 2017 году. «У нас с ним споры начались. Я говорила: «Тебе какое дело? Если власть свергнут, то кто будет у власти? Кого ты предлагаешь? Навального?» А он отвечал: «Нет, власть — народу». А я: «А какой народ встанет у власти? Если критикуешь — предлагай. Если вам не нравится что-то, то объединяйтесь в команды и что-то сами делайте, а не идите на митинг». — рассказывает мама. — Взгляды у него были то коммунистические, то либертарианские, то он за оппозицию, то он еще куда-то. То он за справедливость, а до этого был за анархию».

— У него интересы быстро менялись. Уже на самоизоляции он вдруг попросил меня отвезти его к моему племяннику Руслану, который служит [в храме], чтобы поговорить про духовность и исповедоваться, хотя два года назад еще был атеистом, — говорит Михаил.

— Ему нужно было немного подрасти, чтобы все переварить, — соглашается Юлия.

Ярослав, 2011 год. Фото из соцсети

Мама показывает мне старую страницу Ярослава в «ВКонтакте», где никакого «Колумбайна» нет, а сплошь политические мемы про Путина, Крым и патриарха. «У него там была картинка «Робин Пут», за которую одному человеку потом дали штраф. Я ему объясняла, что за это могут посадить, но в 12–13 лет он много постил политических картинок», — рассказывает Юлия. Ярослав с мамой даже ссорился, потому что она не понимала, почему он считает, что в России все так плохо.

Естественно, заинтересовались старой страничкой Ярослава и в ФСБ (на очной ставке З. задавали вопрос, что именно его друг говорил про Путина). На последнем продлении был прокурор, который сказал маме: «Держитесь родители, я понимаю, что мальчишка попал под раздачу, и мы не против, чтобы он был на домашнем аресте, но [ФСБ] везде террористы мерещатся».

По словам отца, следствие заказывало лингвистическую экспертизу, чтобы доказать, что Ярослав высказывался против власти, после чего переквалифицировать 105-ю статью на 205-ю, то есть на подготовку теракта.

Разочарование

История, приключившаяся с сыном и реакция на нее знакомых, похоже, заставили родителей разочароваться в людях. Они рассказывают, что классный руководитель Ярослава очень его любил и всегда хвалил, но положительную характеристику написать отказался. «Вы знаете, я бы с удовольствием, но ничего писать не буду — я был на допросе в СК, где мне строго настрого запретили вообще что-либо писать или говорить журналистам», — цитирует его слова Юлия, которая потом написала ему SMS, что он по-человечески не очень хорошо поступил, но тот ничего не ответил.

— У меня к учителям все уважение пропало, ведь мы просили, чтобы они сказали правду — что он неопасный, что претензии были только по внешнему виду, но они отказываются, — сетует Юлия. Участковый хоть и написал Ярославу отличную характеристику, что никаких конфликтов и жалоб на парня не было, пытался всеми правдами и неправдами ее потом забрать — чуть ли не дверь ночью пытался выбить.

Родители внимательно следят за всеми публикациями в СМИ и особенно их расстроила статья Яны Амелиной, которая позиционирует себя как главного специалиста по школьным шутингам. «Это жуть какая-то, она обкакала Ярослава с ног до головы», — по-простому жалуется мама.

В материале Амелина называет Ярослава «типичным представителем молодого поколения «росляковцев»,

изучив политические мемы на его странице, она делает вывод: «неаргументированная, бессмысленная злоба на Россию, родной город, Путина и «чиновников» выльется в желание убивать рядовых сограждан». «К счастью, вся эта деятельность не осталась без внимания силовиков… Представляется, что приведенные выше факты убедительно доказывают, что молодой человек, равняющийся на Владислава Рослякова, клепал коктейли Молотова вовсе не для развлечения…», — пишет она. Хотя увлечение подростков идеями «Колумбайна» вызывает тревогу, огульно записывать Ярослава в типичных «росляковцев» неправильно.

— В комментариях большинство людей все-таки понимает, что это подстава и фабрикация, но есть и те, кого не волнует, что сейчас разрушают судьбу человеку, которому нужно дальше жить и семью создавать, — говорит отец.

Школа № 61, в которой Ярослав находился на домашнем обучении и которую, по версии следствия, собирался взрывать. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

Контроль

— Мы ответственность с себя не снимаем. Мы себя виним в том, что недостаточно много времени ему уделяли, что в погоне за деньгами оба были на работе, а ребенок много времени проводил один, — признается Михаил.

Жена с ним не соглашается: «Он приезжал ко мне на работу, наши листовки раздавал, со мной общался, в кино ходили с друзьями. Вечером я приходила домой, и он мне выдавал всю информацию, что узнал за день. Я иногда даже раньше у него засыпала, пока слушала. К тому же я все его переписки читала, — говорит она.

— Вот ты какая! — встревает бабушка Тани.

По словам отца, несколько лет назад они заметили, что Ярослав состоит в одной из «групп смерти». «Он при мне ее удалял. Когда он начал постить про президента, я ему сказала, чтобы этого не делал. Из-за его банок с энергетиками мы ругались постоянно”, — говорит мама.

А вы не пробовали запрещать ему собирать СВУ?

— Я говорила ему: «Ярослав, тебе руки оторвет или ноги, ты инвалидом останешься. Нельзя это делать, опасно». А он говорил: «Мама, ты ничего не понимаешь, я ничего такого не делаю и не хочу никому навредить». Я все время переживала за него, пока сидела на работе, но он уперся — нравится ему, и все тут, — отвечает она.

Когда Юлия увидела у сына бутылки с зажигательной смесью, то собрала в сумку и велела выкинуть (но сама этого не сделала). «Он несколько раз их кинул на видео перед Танюшкой похвастаться. Выбрасывать сумку отказался, сказав: «Мама, ты в курсе, что скоро начнутся митинги, бунты и протесты. На нас нападут, а как мы будем защищаться? Я всем дам по этому коктейлю, и у всех будет оружие». Понимаете, чего он думал? Он воспринимал все слишком близко к сердцу», — говорит мама. — Ни на какой митинг он бы, конечно, не пошел!

— А если бы пошел, то уехал бы в первом же автозаке, — усмехается папа.

С работы в мебельной компании, где Юлия была менеджером по продажам, Юлию после истории с сыном заставили уйти. Она встала на биржу труда, полгода ей платили 15 тысяч («на передачки хватило»), а сейчас она получает 1200 рублей на уход за бабушкой Ярослава, у которой недавно был инсульт. Юлия показывает мне тетрадь, в которой та записала воспоминания о жизни в военном Сталинграде: «Ярослав и ей говорил, что мы плохо живем, а она ему объясняла, что он не знает, как они раньше жили».

Немного успокоившись после ареста Ярослава, родители обнаружили, что они такие не одни. Они познакомились с 14-летней Аленой П. с похожей историей про «Колумбайн», Надеждой Сидоровой, чей сын Ян получил больше шести лет колонии за то, что вышел на площадь с пикетом и мамой школьника из Канска Никиты Уварова, которого обвиняют в терроризме. Таких дел против школьников в России становится все больше и больше.

Читайте также

Читайте также

Рельсотрон жахнул

Дело сибирских подростков-анархистов, обвиняемых в терроризме: роль школы, провокатор, тайный свидетель, наживка

«Кошкин дом»

За восемь месяцев предварительного следствия по сути дела была проведена только одна очная ставка, а на психиатрическую экспертизу в Институт Сербского Ярослава отправили только 10 декабря. Родители уверены, что ФСБ теперь пытается сделать хорошую мину при плохой игре.

— Мы думаем, что его продержали столько, чтобы он все-таки признался. Нет доказательств вины, но уже на всю Россию его ославили, а в ФСБ же не могут признаться, что они ошиблись, — говорит Юлия.

— Я тоже был уверен, что его признают невменяемым, потому что иначе Следственному комитету придется доказывать именно эту вторую статью, — говорит папа.

Результатов экспертизы пока нет, но Ярослав еще в феврале написал родителям, что его признали невменяемым. Но родителей это не успокаивает. В Москве его держали в «Кошкином доме» — психиатрической лечебнице при «Бутырке» (сейчас он уже снова в волгоградском СИЗО), где начали давать лекарства, от которых ему было плохо. «Он написал, что его скрутило, свело язык, а голова невольно стала вверх подниматься. Потом ему дали другое лекарство, ему стало легче. Мы были в шоке просто, а мужчина, который там раньше работал клиническим психологом, сказал, что скорее всего ему дали галоперидол и аминазин», — рассказывает мама.

Волгоград. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»

По словам отца, ключевым моментом в экспертизе будет то, признают ли Ярослава общественно опасным. «Если они посчитают, что он общественно опасен, то ему грозит закрытый стационар с неизвестным сроком пребывания. Это для нас самое страшное, потому что из нормальных людей там делают овощей. Если напишут, что не опасен, тогда у него будет максимум амбулаторное лечение», — объясняет Михаил.

— Мы постоянно думаем, что лучше — тюрьма или психушка. Выбор такой, что не дай бог кому-нибудь так выбирать, — продолжает он.

В последнее время, по словам Юлии, отношение к ним следователя изменилось. «На последней мере пресечения мне следователь сказал: «Вы знаете, мне кажется, он скоро дома будет».

— Юля, я же тебе говорил, что следователям верить нельзя ни-ког-да!

P.S.

В конце февраля Ярослава вернули обратно в СИЗО в Волгограде. 1 марта родителям удалось добиться с ним свидания, на котором он рассказал, что его «поместили в одиночную камеру без света, горячей воды, в камере холод, с потолка капает, на стене плесень, еду приносят, как помои, а охранники за дверью говорят, что его признали дебилом и ржут». На следующий день начальница СИЗО заверила Юлию и Михаила, что все проблемы решат, а в личном деле Ярослава появилась информация, о том, что в Сербского его признали невменяемым.

А я что могу сделать?

Мама Ярослава попросила опубликовать почтовый адрес сына, сказав, что он будет очень рад письмам:

ФСИН-письмо: СИЗО-1, г. Волгоград. Иноземцеву Ярославу Михайловичу, 17.09.2005 г.р.

Почта России: г. Волгоград, ул. Голубинская, 3, ФКУ СИЗО-1, индекс 400066.

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#права человека #фсин #колумбайн #школы #дети

важно

2 часа назад

Казахстанский диджей Imanbek выиграл премию «Грэмми»

Slide 1 of 1
Slide 2 of 2
Slide 1 of 1

выпуск

№ 27 от 15 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • № 22 от 1 марта 2021
    № 22 от 1 марта 2021
  • № 21 от 26 февраля 2021
    № 21 от 26 февраля 2021
  • № 20 от 24 февраля 2021
    № 20 от 24 февраля 2021
  • № 18-19 от 19 февраля 2021
    № 18-19 от 19 февраля 2021
  • № 17 от 17 февраля 2021
    № 17 от 17 февраля 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Колонка

Цены строгого режима В Думе хотят остановить подорожание продуктов, сажая в тюрьму покупателей

264671

2.
Комментарий

Президент прислушался к тишине Какую роль сыграла посадка Навального в назначении Сергея Королева первым замом директора ФСБ

260205

3.
Сюжеты

Напряжение в Сети Слесарь-сантехник из Колпино, почти не владеющий интернетом, сам того не ведая, стал злоумышленником во Всемирной паутине

129075

4.
Сюжеты

«Есть такая Нина, которая все-таки смогла» История дагестанской женщины, пережившей обрезание в детстве и насилие в браке, которая добивается равноправия в родной республике

125302

5.
Сюжеты

«Вот когда деньги отняли, мы не выдержали» Младший медперсонал рассказывает «под запись» о внутренней кухне лучшей больницы Ленобласти. Чиновники эти факты отрицают

110667

6.
Сюжеты

Разговорчики в миру За случайный диалог на улице о Навальном и Фургале протоирея из Хабаровска арестовали на 20 суток. РПЦ не против

109970

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
;

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera