Комментарии

А как иначе жить?

Муж совершившей самосожжение нижегородской журналистки Ирины Славиной рассуждает о том, что жить в России хорошо, а в Российской Федерации хреново

Фото: Сергей Мостовщиков / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 143-144 от 25 декабря 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество14 481

14 481
 

В начале октября в России произошло совершенно дикое событие, которое поразительным образом через пару недель затерялось среди остальных идиотских: нижегородская журналистка Ирина Славина после обыска под надуманным предлогом ее вредительской деятельности и сотрудничества с запрещенными в России политическими организациями сожгла себя заживо у здания местного МВД.

После этого Ирину похоронили всем городом, изъятые вещи вернули семье, прекратили очередное судебное дело о том, что Славина распространяла на своем сайте KozaPress лживые новости, но легче от этого совершенно не стало. Наверное, рассуждения о том, в чем состоит изъян системы, с которой столкнулась Славина, или полемические мысли, как ее исправить, могли бы успокоить нервную систему.

Однако простое соображение о том, что этой системы просто не должно быть как таковой, не дает покоя.

Это очевидное беспокойство вы можете уловить даже в простом монологе Алексея Мурахтаева, мужа погибшей Ирины Славиной, который вспоминает молодость, жену и жизнь с ней в России.

Алексей Мурахтаев. Фото: Сергей Мостовщиков / «Новая газета»

«Я родился в Нижнем Новгороде, на улице Ковалихинская. Стандартная советская семья. Жизнь без всяких изысков. Коммуналка, по сути дела, в старом деревянном доме. Работа, отдых как у всех — съездить на море. Машины нет. Зарплата максимум 180 рублей. Учился я в восьмой школе, это была хорошая школа. Потом учился здесь же, в Нижнем — академия водного транспорта. По специальности я инженер-судоводитель, то есть я штурман дальнего плавания. Отец тоже у меня был моряк, торговый флот, просто после определенной аварии у него село зрение и он ушел на берег.

Здесь у нас были суда смешанного плавания, можно было товары возить прямо из глубины страны на внешний рынок. Хотите отсюда на Балтику, хотите — в Северное море. Начинаешь с самых низов. Матрос. Штурман. Старший помощник капитана. Капитан. Но я ушел на берег старшим помощником — родилась Рита, второй ребенок, надо было ей заниматься, я и ушел. А так дома не бывал по году. Как вся эта тряхомудия пошла с Советским Союзом, когда он развалился, здесь возить стало нечего. Возили там. Крутились вокруг Европы чаще всего. За счет этого девяностые годы и прожили. 

С Ириной мы жили друг напротив друга. Оказалось, отец у нее тоже моряк. Как мы познакомились — вместе гуляли с собаками.

У нас были два фокстерьера, которые дрались между собой неимоверно. У меня был Бим, а у нее Марс. У меня даже на руке след от этого Марса до сих пор остался, цапнул он меня во время драки. Ирина тогда в школе еще училась, а я только окончил, поступил в институт. Так что вот так.

Мы поженились, наверное, через год-полтора. Не было у нас никаких планов насчет детей, жили как жили. Ирина работала в школе учительницей русского языка и литературы. Ей было сначала интересно. А потом денег стало не хватать. Стали появляться какие-то рамки в образовании, она почувствовала, что перегорела. Решила заняться журналистикой. Пришла сначала в «Нижегородскую правду», принесла статейку какую-то, показала, ее взяли на работу. 

Как я к этому относился? Да неважно. Вот если она что-то вбила себе в голову, ее свернуть было нельзя. Ну… Ну и что плохого-то? Чего скандалить? Моряки себе жену выбирают просто: по любви. Мы ругались, конечно. Без этого не бывает в принципе. Я считаю: если ты с человеком не ругаешься, значит ты с человеком не общаешься, он тебе не нужен. Ну и миришься. Я такой достаточно вспыльчивый, но отходчивый. Зла я никогда не держу.

Я читал ее материалы, было. Мне было интересно. Она там как бы была не в ситуации, которую описывала, а над ней. Отношение свое никогда не открывала. Мне вот это особенно нравилось. И еще у нее был псевдоним — Славина. Пошло это от чего.

У нас первым родился сын, назвали Славой. И отец у нее тоже Слава. Так что: «Ты чья?» – «Славина». Так и пошло.

А сын-то, Слава, вот ему сейчас уже 28 лет. Балбес. А дочь Рита проучилась в колледже, стала фотографом дипломированным, пошла в университет на филологический факультет. Не знаю, что там из этого выйдет, посмотрим.

А у Ирины были принципы, которые она никогда не нарушала. Из принципа она открыла свою «Козу» (KozaPress — сайт Ирины Славиной, который она задумала как источник новостей о Нижнем Новгороде без цензуры. — «Новая»). Было это лет восемь назад, если не больше. До этого сидела года полтора без работы, писать правду ей не давали, и вдруг так вот озарило. Помогли друзья из фейсбука. Надоумили. Мол, хочешь писать правду, будь сама собой.

Писала она туда каждый день. Распорядок ее был такой. В девять часов встала, «побрилась-умылась», и в поля. Пробегала, во второй половине дня пришла и до часу, до двух ночи все это дело писала. И так каждый день. Постепенно это все накапливалось-набиралось и стало тем, чем стало: известной в городе историей. Ей звонили много людей, предлагали свои материалы, она смотрела, отбирала. Видимо, все почувствовали, что есть теперь такая вот отдушина.

Народный мемориал памяти Ирины Славиной. Фото: Сергей Мостовщиков / «Новая газета»

Народ же поганым не бывает, бывает народ, который спит. Вот Нижний спит. У нас тут, когда был чемпионат мира по футболу, полно иностранцев приехало. И они устроили тут шествие. Веселые, классные ребята. И вот тогда Нижний проснулся.

А сейчас снова спит: все настолько жизнью придавлены, что даже нет никакого проблеска.

Так вот, у Ирины был материал какой-то про ФСБ. И вот с этого момента пошло какое-то давление. У машины резали колеса два раза. Административные дела, высосанные из пальца. Например, за пост в интернете, в котором она цитирует собственную заметку, размещенную на собственном ресурсе, — 20 тысяч штрафа получите. А это средняя зарплата в Нижнем Новгороде. По большому счету, наверное, фигня, но в таком духе все это было постоянно. Мы пытались как-то это дело сгладить, чесали репу: что делать? Я работаю в небольшой домоуправляющей компании, совсем не миллионер. Помогали люди, конечно, скидывались — Ирину уже в Нижнем знали. Но на этот счет оставалось только грустно шутить: живем подаянием. Так оно и было.

События совсем печальные начались так. В тот день я встал в шесть утра, начал собираться на работу. Звонок в дверь. Подхожу, смотрю: стоит куча народу на площадке. Спрашиваю: «Кто вы, чего?» Мне суют постановление об обыске. Не вопрос. Предупреждаю жену. Она выскакивает голяком практически. К ней сразу отправляют женщину, смотреть за ней, чтобы она ничего не спрятала. Сажают нас в комнате на диван, начинается обыск. Продолжается он с шести утра до одиннадцати, наверное, или половины двенадцатого. Кавардак полнейший, естественно. Двенадцать человек. Три человека вооружены, открыто, это был СОБР. Ну и оперативники, про них я не знаю — наверное, оружие тоже было. 

Прошли всё по полной программе, даже по лоджии. Искали буклеты, еще чего-то, документы какие-то «Открытой России», но в конце концов сами поняли, что нет ни хрена. Но все равно забрали все телефоны, компьютеры, нам пришлось менять везде пароли и покупать новые телефоны. Этим мы занимались до самого вечера. Ну а на следующий день случилось то, что случилось.

Мне позвонила дочь и сказала, что у нее была мама, оставила все деньги и карточки и сказала: «Передай папе». А потом позвонил сын и сказал, что прошла такая информация, что женщина сожгла себя заживо. Я — в машину и вперед. Приехал. Там огороженный участок. Куча полиции.

Никто ничего не говорит. Меня даже сейчас, до сих пор, никто официально не известил, что жена моя погибла. Ко мне полиция с этим не приходила, не обращалась. Официально я ничего не знаю о том, что произошло, хотя у Ирины был паспорт, документы. Может быть, у них был шок, может быть, у них даже до сих пор шок, но это никак их не оправдывает. 

Народный мемориал памяти Ирины Славиной. Фото: Сергей Мостовщиков / «Новая газета»

С организацией похорон, я врать не буду, нам, наверное, помог губернатор. Без него я бы тело до сих пор даже не получил. Я вообще не знал, в какой морг Ирину увезли. Мне сказали, что в один, оказалось, в другой, который закрылся на два дня. В понедельник я только пришел в этот морг, там провели так называемое опознание, выписали мне бумажечку со списком того, что я должен был сделать: съездить в отделение полиции номер пять, оформить там протокол опознания, потом в следственный комитет по Нижегородскому району, потом еще куда-то. Это километров тридцать на машине. 

Пришли в полицию, они говорят: «А у нас ничего нет». — «В смысле?» — «Вам надо в следственный комитет».

Ладно, мы туда. Там говорят: «И у нас ничего нет, езжайте в областной следственный комитет». Поехали в областной: «У нас тоже ничего нет». — «А у кого тогда дело?» И так два раза. И вдруг нам позвонили, сказали: «Возвращайтесь в морг». Приехали, там уже целых два следователя: и из полиции, и из следственного комитета. Видимо, прошла какая-то команда. 

Теперь вот как быть? Через полгода я должен буду стать официальным владельцем Ириного СМИ. К медиа я имею отношение, мягко говоря, удаленное. Поэтому надо будет как-то отладить систему, чтобы все это было на рельсах и работало без меня и без Ирины. Я считаю это важным, потому что это память о ней. KozaPress будет существовать, и ее редакционная политика не будет меняться. А как иначе жить? 

Жить в России хорошо, а вот в Российской Федерации хреново. И у меня такое ощущение, что с каждым годом становится все хуже. Я считаю: должна быть сменяемость власти какая-то. Потому что каждый у нас в отдельности сейчас — нормальный, в принципе, человек. А когда все вместе — это какая-то стая. Почему так получается, не знаю. Но надо узнать. Других вариантов-то нет».

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera