Сюжеты

Хроника пикирующего роддома

Истории матерей, чьи дети непоправимо пострадали во время родов. Родители винят медиков

Этот материал вышел в № 137 от 11 декабря 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество36 007

Елизавета Кирпановакорреспондент

36 007
 

Летом этого года московские роддома оказались в центре общественного скандала. Десятки семей пожаловались на акушерский беспредел и халатность, из-за которых, по их мнению, пострадали их дети. Медиков заподозрили в желании занизить статистику по кесаревым сечениям в пользу естественных родов. «Новая» поговорила с женщинами, которым отказали в операции, несмотря на медицинские показания. Все они рожали в роддоме при ГКБ № 40.

Фото: Влад Докшин / «Новая»

Близнецы

Екатерине Смирновой (Некоторые фамилии в тексте изменены по просьбе героинь материала — Ред.) 35 лет. Она замужем, живет в Москве. Три года назад забеременела. У нее должна была родиться двойня — девочки-близняшки. 

Беременность прошла без осложнений. Все это время женщина наблюдалась в Центре акушерства и гинекологии им. Кулакова, который специализируется на близнецах. Но рожать она решила в другом месте — в роддоме при городской клинической больнице № 40. Дело в том, что Екатерина хотела попасть к конкретному врачу — заведующему родильным отделением Петру Эскису. Доктор принимал роды у ее подруги, и та очень его рекомендовала. 

— Он мне тоже понравился. Молодой, очень приятный мужчина, — делится Катя.

Здание Родильного дома №40. Фото: Влад Докшин / «Новая»

В роддом она отправилась на 35-й неделе. На этом сроке близнецы довольно большие, и врачи советовали задуматься о плановом кесаревом сечении. «Но я поехала в роддом не столько по показаниям, сколько для спокойствия родственников. Чтобы быть под присмотром. Мы с мужем решили, что так будет надежнее». 

Каждый вечер Екатерине делали кардиотокографию (КТГ)— проверяли сердцебиение плода. Первые два дня аппарат «ловил» близняшек хорошо. На третий одну поймать почти не мог. Врачи объяснили эту аномалию «вертлявостью» девочки. 

На четвертый день Екатерина решила отпроситься домой на выходные. Эскис не возражал. Перед выпиской женщине сделали УЗИ. 

— Я услышала что-то про сердце, а потом меня попросили вернуться в палату, — вспоминает Екатерина. — Ничего больше не говорили. Я еще шутила, переписываясь с мужем: наверное, третье сердце нашли. 

Спустя час Екатерину отправили на экстренное кесарево сечение. Одна из девочек родилась с пневмонией. Ее сразу же отправили в реанимацию. Вскоре она поправилась. 

Вторая девочка появилась на свет мертвой. В документах было сказано, что она погибла от антенатальной асфиксии. Проще говоря, ребенок задохнулся в утробе матери еще до начала родов. 

«Так бывает», — сказали Екатерине врачи. 

Роддом

Фото: Влад Докшин / «Новая»

Родильный дом № 40 находится в Лосиноостровском районе Москвы и специализируется на беременностях, связанных с онкопатологиями. 

Несколько лет назад здание было полностью реконструировано «по европейским стандартам комфорта». Все родильные боксы — индивидуальные. Обычные послеродовые палаты состоят из двух боксов, каждый из них двухместный. В них размещают пациенток, рожающих по ОМС. На отдельном этаже расположены палаты «повышенной комфортности»: одноместные и семейные, в которых могут находиться родственники. Они доступны лишь по контракту. 

Стоимость платных родов — от 121 до 171 тысячи рублей. Самая дорогая опция — ведение родов индивидуальной бригадой, которую выбирает сама пациентка. 

Важный момент: в роддоме активно агитируют за естественные роды, а кесарево сечение, как утверждается на официальном сайте, проводится «строго по медицинским показаниям»: «Роддом гордится своим показателем по количеству кесаревых сечений — всего около 20% родов происходит оперативным путем». 

У роддома есть инстаграм-аккаунт с несколькими тысячами подписчиков. Медики регулярно проводят прямые эфиры с лекциями по грудному вскармливанию и онлайн-экскурсии по акушерскому отделению платных медицинских услуг. 

«Мы хотим, чтобы вы сохранили только лучшие воспоминания о родах. Наша цель — закрепить за собой репутацию одного из лучших родильных домов города, а значит, стремиться к тому, чтобы женщины приходили рожать к нам снова», — говорится на сайте. 

Екатерина Смирнова свои воспоминания о родах решила похоронить. «У меня была депрессия. И только благодаря тому, что второй ребенок здоров, я эту ситуацию «прожила». Решила, что искать виноватых нет смысла. Меня убедили, что такие ситуации случаются». 

А несколько месяцев назад Катя наткнулась на комментарий в соцсетях, где молодая мама рассказывала о своем трагическом опыте в том же роддоме. 

Ярослав

Екатерина позирует с сыном Ярославом во время прогулки. Фото: Влад Докшин / «Новая»

У 25-летней Екатерины Бурлаковой небольшой бизнес: она вместе с мужем Александром занимается доставкой цветов через интернет-магазин. Завести ребенка пара решила в прошлом году. 

— Я состояла на учете [в женской консультации] с восьмой недели беременности. Своевременно сдавала все анализы, регулярно ходила на УЗИ. Все было замечательно, — говорит Екатерина. 

19 февраля она получила направление на партнерские роды. Шла 41-я неделя, но схватки не начинались. Врачи решили стимулировать роды катетером Фолея и препаратом «Мифепристон», которые применяются в таких случаях. 

Поздно вечером 23 февраля у Екатерины отошли светлые, прозрачные воды. По словам Екатерины, ей поставили КТГ, и,  по словам девушки, до утра никто из медиков к ней не подходил. 

В 11 часов в палату пришли врачи Джамиля Сарахова и Елена Коровина, которые решили продолжить стимуляцию окситоцином. К восьми вечера схватки пропали, и капельницу отключили. В полночь окситоцин возобновили, и 25 февраля около трех часов ночи Екатерина родила долгожданного мальчика. 

Но малыш не закричал.

Новорожденного отправили в реанимацию и положили на ИВЛ. После того как ребенка «раздышали», у него начались сильные судороги.

Вскоре мальчика перевели в другую больницу и отправили на гипотермию — охлаждение тела в лечебных целях. Родителям долгое время ничего не объясняли. «Нам просто говорили, что состояние тяжелое, крайне тяжелое». Только спустя месяц им сообщили, что долгое кислородное голодание привело к сильному кровоизлиянию и отеку мозга. Белого вещества почти нет. 

Ярослав. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Сейчас у девятимесячного Ярослава самая тяжелая форма детского церебрального паралича (ДЦП) с умственной отсталостью. Он не смеется и не плачет. Зрение — минус восемь. Малыша постоянно мучают эпилептические приступы. Самый «утешительный» прогноз, который дают медики, — Ярослав научится улыбаться, узнавать родителей и ползать по-пластунски. При должном уходе прожить он сможет не больше 12 лет.

Борьба

Екатерина Бурлакова с сыном Ярославом. Фото: Влад Докшин / «Новая»

— Первое время мы сильно убивались. Особенно я. Даже были мысли о суициде, — признается Екатерина Бурлакова. — Я пережила сильный стресс. У меня выпадали волосы. Восемь зубов больные теперь. Недосып. Пропали менструации. Постоянные мысли: почему так, почему с нами, в чем мы согрешили? Некоторые родственники от нас отвернулись: инвалид никому не нужен. Каждый день приходилось вставать и находить в себе силы бороться. 

Бороться приходилось с руководством роддома. Екатерина обратилась в следственные органы и пожаловалась в суд на бездействие врачей, из-за которого пострадал ее сын. Роддом занял оборону: администрация заявила, что женщина «намеренно искажает факты» и «злоупотребляет гражданскими правами с целью обогащения». 

Врачи написали в истории родов, что диагноз Ярослава связан с плохой генетикой: якобы Екатерина в детстве страдала от гидроцефалии (скопление лишней спинномозговой жидкости в желудочках внутри головного мозга), а у ее брата был ДЦП. Бурлакова обвинила медиков в подлоге, опровергнув их заявления справками из детской поликлиники. 

Затем представители администрации роддома указали в документах, что во время беременности Екатерина подхватила инфекции, однако не сочли нужным сообщить, какие. 

«Акушерская тактика была верной, ребенок пострадал от внутриутробной инфекции, выявить ее и эффективно лечить акушеры не могут не только в нашей стране, но и во всем мире», — заключил академик РАН, президент Российского общества акушеров-гинекологов Владимир Серов (копия документа есть в распоряжении «Новой»).

В ответ Екатерина предоставила результаты анализов, согласно которым в плаценте никаких инфекций обнаружено не было. Не выявлялись они и во время обследований в течение всей беременности. 

Екатерина Бурлакова с мужем Александром и сыном Ярославом перед прогулкой. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Родители Ярослава сделали независимую экспертизу качества медицинской работы в страховой компании «Спасские ворота — М». Специалисты пришли к выводу, что 24 февраля с 14.30 на КТГ регистрировалось патологическое сердцебиение ребенка. Но врачи этого заметить не могли, ведь, как говорит Екатерина, они не появлялись в палате до самого вечера. 

Если бы медики еще днем сделали Екатерине экстренное кесарево сечение, а не ждали, когда она родит сама, то Ярослав был бы здоров, уверены родители: «Наш малыш мог бы ползать, улыбаться и играть. У него абсолютно здоровые органы. Не считая мозга». 

Ярослав. Фото: Влад Докшин / «Новая»

Операция 

Кесарево сечение делают беременной, когда естественные роды несут риск здоровью матери или ребенка. Но в последнее время количество таких процедур в мире значительно увеличилось. Зачастую они проводятся без каких-либо медицинских показаний — лишь по просьбе женщины. Будущие мамы боятся не получить качественную медпомощь при естественных родах, страшатся боли и уверены, что роды через кесарево безопаснее.

При этом медики признают, что проведение операции без показаний может привести к нарушениям в иммунной и аутоиммунной системах ребенка. Кроме того, увеличивается риск преждевременных родов и разрыва матки при следующей беременности. 

Мировое экспертное сообщество считает оптимальным 10–15% кесаревых сечений от общего числа родов в стране. В России этот показатель составляет около 30%. 

В декабре 2018 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) призвала сократить число не имеющих медицинского обоснования кесаревых сечений. Эту позицию поддержал и российский Минздрав в лице директора департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Елены Байбариной: 

— Мы поддерживаем резолюцию ВОЗ о том, что не стоит необоснованно увеличивать процент кесаревых сечений. Но и необоснованно снижать, тоже бороться ради цифры [не стоит]. Все делается в интересах женщины и ребенка. 

Однако некоторые молодые мамы считают, что без манипуляций со статистикой в российских роддомах не обошлось. 

Письмо

Когда Екатерина Бурлакова столкнулась с сопротивлением администрации роддома № 40, она решила поискать информацию о похожих случаях. И наткнулась на историю Татьяны Бенграф, пациентки роддома при ГКБ им. С.И. Спасокукоцкого (бывший роддом № 27). 

По словам Татьяны, во время родов врачи использовали агрессивную тактику, в том числе вакуум и выдавливание ребенка (Минздрав не рекомендует использовать этот прием), а также, как она полагает, врачи допустили передозировку эпидуральной анестезии. Новорожденная девочка пережила клиническую смерть и стала неизлечимым инвалидом. 

— Мне загубили по контракту за 160 тысяч здорового и доношенного ребенка, с идеальными анализами и прекрасной беременностью, — писала Бенграф. 

История Татьяны и трех других рожениц из роддома Спасокукоцкого, рассказанные в конце прошлого года, вызвали широкий общественный резонанс. Все заведующие отделениями были уволены. Руководителя учреждения, врача-неонатолога Марину Сармосян, отправили под домашний арест по делу о халатности и оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности. 

Пострадавшие пациентки предположили, что агрессивные приемы и отказ в кесаревом сечении были связаны с желанием роддома Спасокукоцкого поддерживать самую низкую статистику по кесаревым сечениям — 13%. Геворг Дангян, адвокат Марины Сармосян, предположение рожениц о погоне за цифрами отверг, назвав его «теорией, легендой», которая «вбрасывается в аудиторию». 

В июне Татьяна Бенграф опубликовала письмо на имя Владимира Путина. Его подписало больше 30 семей, которые столкнулись с акушерским беспределом в разных перинатальных учреждениях Москвы. «Мы хотим, чтобы дети и женщины не гибли в роддомах, чтобы семьи не погибали от горя. Чтобы никто из родителей в ожидании чуда рождения своего ребенка не столкнулся с трагедией, как это произошло в наших семьях», — говорилось в обращении к президенту. 

Это письмо подписала и Екатерина Бурлакова. Из него она узнала, что под обращением стоят имена еще двух молодых мам, которые тоже пострадали в роддоме № 40. 

Пострадавшие

Екатерина Волкова с дочерью. Фото из личного архива

27-летняя Екатерина Волкова поступила в роддом 22 июля прошлого года. Ей прокололи пузырь, воды отошли зеленоватые. Первые сутки пациентка жаловалась, что не чувствует схваток. Но врач Петр Эскис заверил ее, что дело в «высоком болевом пороге», а раскрытие шейки матки составляет целых 5 см. В кесаревом сечении Екатерине отказали со словами «сама родишь, ты еще молодая». 

Пришедшие на смену врачи сказали, что, вопреки словам Эскиса, у Екатерины совсем нет родовой деятельности. Женщина снова попросила сделать ей кесарево сечение, но вместо этого ей начали проводить стимуляцию окситоцином. Как только подключили капельницу, у ребенка в два раза упало сердцебиение. Роженице посоветовали отдохнуть. 

Екатерина родила бездыханную девочку на третье утро. К тому моменту она провела без вод 42 часа. В реанимации у новорожденной начались судороги. Они продолжаются и сейчас. Есении полтора года, у нее тяжелая форма ДЦП. В первый год родители потратили на лечение больше 3,5 млн рублей. Екатерина ведет сбор на реабилитацию и создала свой благотворительный проект для помощи больным детям.

Вторую историю рассказала 36-летняя Наталья Тарасова (Некоторые фамилии в тексте изменены по просьбе героинь материала — Ред.) Она забеременела с помощью ЭКО. 23 апреля, на полторы недели раньше срока, у нее отошли воды, но схватки не начинались. УЗИ показало обвитие плода пуповиной. По мнению Натальи, все это было показаниями для проведения кесарева сечения, но его не сделали. 

— С момента полного открытия до родов прошло несколько часов. Несколько часов мучений и незаслуженных унижений, — вспоминает Наталья. — Потом начались судороги в ногах. Я сказала, что у меня ногу свело, а доктор Михаил Рязанцев веселился: «Группа такая есть — «Ногу свело». Осмотрев меня, сказал, чтобы я расслабилась: «Напрягать там будешь в другой ситуации». Это было так противно сказано!.. Самая мерзкая шутка, за которую хотелось дать пощечину.

После десяти вечера акушерки начали ныть, когда я уже рожу, что со мной всю ночь сидеть они не будут, что ребенку уже плохо, что я никчемная мать. 

Сын Натальи. Фото из личного архива

Около 11 вечера Наталье поставили катетер и ввели стимулирующие препараты. Врач сильно надавил ей на живот. После двух потуг родился мальчик с огромной сиреневой шишкой на голове. А потом — реанимация, ИВЛ, гипотермия и предварительный диагноз: ДЦП. 

Дело

Наталья не смогла добиться от врачей ответа на вопрос, почему ее сын пострадал во время родов. Екатерину Волкову официальный аккаунт роддома заблокировал в соцсетях, когда она попробовала узнать причины инвалидности дочери. 

— Мне сообщили, что руководство проводило расследование по моим родам, — добавляет Екатерина. — Спрашивали, хочу ли я посмотреть результаты. Я сказала, конечно, хочу. Меня попросили написать на почту. В течение 30 дней обещали прислать заключение. Прошел месяц, я начала с ними связываться. Мне ответили, что никакого письма от меня не получали. 

Летом Екатерина Бурлакова оставила отзыв на сайте «Роддома.ру», рассказав о своих родах. Руководство роддома прислало администраторам портала досудебные претензии с требованием его удалить. Комментарий женщины назвали клеветническим, наносящим оскорбления, порочащим честь и достоинство. Портал удалять отзыв отказался. 

Сейчас по заявлению Екатерины Бурлаковой возбуждено уголовное дело. Действия «неустановленных» сотрудников роддома следователи Бабушкинского межрайонного следственного отдела квалифицировали по п. «в» ч. 2 ст. 238 УК (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности) и ч. 2 ст. 293 УК (халатность). По делу назначена судебно-медицинская экспертиза. Сроки ее проведения не уточняются. По жалобам Екатерины Волковой и Натальи Тарасовой проводится доследственная проверка. О ее результатах тоже пока ничего неизвестно. 

«Новая» обратилась за комментарием к руководству роддома об уголовном деле, а также отдельно об историях женщин, упомянутых в материале. Однако на момент публикации ответа не было.

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera