Сюжеты

Обнал

Как создавался, процветал и деградировал бизнес с миллиардными оборотами. Продолжаем сериал «Девяностые с Андреем Рубановым»

Этот материал вышел в № 141 от 21 декабря 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество30 616

30 616
 

от редакции

 

Мы продолжаем рубрику «Девяностые с Андреем Рубановым». Известный писатель, автор бестселлеров и непосредственный участник событий 90-х годов прошлого века по просьбе «Новой» рассказывает, как это было. Сегодня — про обнал. Про «чеченские авизо» можно прочитать тут.

Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета»

«Обнал», или «обналичивание», — это незаконный обмен безналичных денег на наличные. 

У русских американцев в ходу был схожий термин «обкэшить». 

В обнале самое главное — клиентура. Наладить схему, создать фирму, найти для нее фиктивного директора — ерунда, это было легко. Гораздо труднее заполучить клиента: коммерсанта, имеющего потребность в превращении безналичных сумм в бумажные купюры. 

Обнальную контору мы основали в конце 1993-го, нас было двое компаньонов. Первый — босс, хозяин, отец-основатель. Второй — я. Серый кардинал, исполнитель черной работы. 

Счета мы держали в одном из чеченских банков, оттуда же приходила и клиентура. Но не обязательно чеченцы, всякие появлялись. «Крыша» тоже была чеченская. 

Банк проводил легальные операции, а наша контора фигурировала как «помойка» при банке: система, через которую прогонялись мутные, черные капиталы. 

«Помойки» при банках есть и сейчас, и не только в России, во всем мире так. У любого, самого белого и пушистого банка есть своя «помойка». 

Российский финансовый рынок создавался как копия самого совершенного в мире рынка — американского. Схемы, комбинации, приемы работы были американские, программное обеспечение — американское, учебники — американские. Идеология тоже американская: «деньги не спят». 

На столе в офисе у меня лежали три книги: «Алхимия финансов» Джорджа Сороса, «Как играть на бирже» Александра Элдера, «Алчность и слава Уолл-стрит» Джеймса Стюарта. Последняя книга (превосходная, всем рекомендую) известна тем, что легла в основу фильма Оливера Стоуна «Уолл-стрит». Фильм я к тому времени выучил наизусть покадрово. 

Мы передирали у американцев все, что могли. Мы пили виски, курили сигары, клали ноги на стол, а главное — работали по 14 часов в день. 

Заработанное почти не тратили, некогда было тратить. Купили себе пиджаки, ботинки и золотые часы «Лонжин». 

Фото: РИА Новости

Нужно понимать, что если российская экономика в середине 90-х находилась в кризисе, то экономика частная, торговая и финансовая, развивалась бешеными темпами. Новые и новые конторы и банки возникали сотнями. 

Рынок рос — и росли все, кто был в рынке. 

За 1994–1996 годы наш оборот увеличился в десятки раз. В лучшие месяцы мы пропускали через себя по 20 миллионов долларов.

Параллельно существовал смежный бизнес под названием «проплаты». Выглядит так: к тебе приходят деньги «за сахар», а ты — «проплачиваешь»: отправляешь «за мазут». Оформляются соответствующие фиктивные договора, шлепаются круглые печати.

Самыми выгодными считались валютные проплаты. Клиент переводил нам рубли, мы покупали на бирже безналичные доллары и отправляли их в Швецию или Корею. Из Швеции ехали йогурты, из Кореи — факсы и ксероксы. Валютные «проплаты» были проще и выгоднее обнала — но и опаснее. В тогдашнем Уголовном кодексе еще существовала статья 88 — за незаконные валютные операции, от трех лет до смертной казни. В 90-е годы статья вроде бы не применялась, но угрожающе маячила. Отменили ее то ли в 1994-м, то ли в 1996 году. 

Чтобы не попадать под статью о незаконных валютных операциях, люди создавали легальные обменные пункты, но это было дорогое удовольствие: надо было платить банку за лицензию и оборудовать кассовое помещение, кассовое окно, ставить сигнализацию, железные двери, нанимать охрану.

Очередь в обменный пункт в Москве, 1994 год. Фото: РИА Новости

Ну и, конечно, главными игроками на рынке обнала были сами банки. 

Основную схему работы обнальной конторы я тут помещу в виде иллюстрации. Схему придумал не я, но, надеюсь, автор на меня не обидится. Сейчас он миллиардер. 

Схема работы обнальной конторы. Рисунок: Андрей Рубанов

В 1995 году наша контора ежедневно обрабатывала от одного до двух миллиардов рублей, из них три четверти — проплаты, четверть — обналичка.

Проплаты стоили 1,5–3%, обнал — от 5 до 8%. В целом финансовые операции приносили чистыми доход в 1% от суммы оборота. 

Прокачал миллиард — заработал 10 миллионов. 

Курс был — от 3 тысяч в 1994-м до 5,5 тысячи в 1996-м. То есть за миллион рублей в декабре 1994-го давали 250 долларов. Миллиард — это было 200–250 тысяч долларов. 

И я строил планы купить банк. Перейти из черного, нелегального сектора хотя бы в «серый», сравнительно легальный. 

Сделать банк было не так трудно. 40 тысяч долларов стоила лицензия на банковскую деятельность. Затем закон требовал оплатить минимальный уставной капитал: 20 миллиардов. Эту сумму, немалую, можно было просто одолжить ненадолго (если есть, у кого одолжить). Берешь 20 миллиардов, помещаешь на счет Центрального банка, получаешь справку об оплате уставного капитала, затем забираешь деньги и возвращаешь кредитору. 

Справка остается у тебя. 

Увы. Мой босс и старший компаньон не хотел покупать банк. Мой босс боялся «засветки», то есть — широкой известности. Босс хотел действовать тихо, незаметно. Уже будучи долларовым миллионером, он ездил на «Жигулях», на «девятке» — такой вот был малый, выдающейся скрытности. 

В 1995-м в нашей конторе работало 20 операционистов, счетоводов, менеджеров и водителей. Был завхоз и отдельный дядька, главный по безопасности, бывший капитан МВД на пенсии. И еще на зарплате сидели три десятка фиктивных директоров: каждый получал по 300 долларов в месяц. 

Соответственно, мы оперировали счетами тридцати фирм. Каждая фирма жила два месяца: когда подходил срок сдавать налоговую отчетность, фирму бросали, счета обнуляли, создавали новую. Регистрацией новых фирм занимались специальные люди. 

Для доставки клиентам крупных сумм мы нанимали броневик и охрану с оружием. Но обычно возили сами, вдвоем, на «Жигулях». Сколько я перевез в багажнике «Жигулей» — никогда не считал, но, думаю, не так уж и много. Несколько миллионов долларов. К чести своей, сообщу, что ни разу за три года работы на меня не напали, не пытались ограбить.

Живой миллион долларов я видел один раз в жизни. Сто пачек, в каждой по сто листов сотенными купюрами. Никакого впечатления это на меня не произвело: просто деньги, наличная масса. Погрузили в чемодан и отвезли. Во второй чемодан поместили купюросчетную машину «Магнер», чтобы еще раз проверить сумму при приемке. Претензий не было. 

Нашими клиентами были мощные торговые конторы, импортеры, их названия я не сообщу. Далее, мы обналичивали деньги для одной ныне широко известной киностудии под управлением известного кинодеятеля. 

Московская межбанковская валютная биржа (ММВБ). Фото: РИА Новости

Примерно до 1995 года обнальщики давали рекламу в газетах, в частности, в самой популярной — «Из рук в руки». И существовали люди, набиравшие большую клиентскую базу только за счет такой рекламы. 

То есть приезжает в Москву коммерсант из Твери или Красноярска, покупает рекламную газету, видит объявление: «ОБНАЛИЧИМ ЛЮБЫЕ СУММЫ», приходит в офис, знакомится — и работает. 

Контора наша находилась на среднем уровне. Большие обнальные бизнесы, как правило, быстро лопались. 

Однажды, если не ошибаюсь, в 1996-м, по Москве загремела обнальная контора под названием «Обезьянки с Лубянки». Их реклама изображала трех обезьян, которые «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». Там ребята оперировали сотнями миллиардов. По слухам, они действовали под крышей ФСБ, набрали клиентуру и оборот — и потом лопнули. Оборотные деньги — насадили. 

«Насадили» — значит, присвоили, украли. 

Такая схема тоже была в ходу: создать обнальную контору, набрать по рекламе клиентов, дойти до серьезных оборотов — и сбежать с деньгами. В полицию никто из обманутых клиентов не пойдет, не дураки же. 

Злодеями, преступниками мы себя не считали ни в коем случае. Мы гоняли частные, коммерческие, торговые деньги. 

Не платить налоги — это было дело принципа. Государство мы глубоко презирали: начиная от вечно пьяного президента и заканчивая автоинспекторами, все они были нашими врагами. Государство шаталось, в Чечне шла война. Реформы превратили большую часть населения в нищих либо бедных. Дороги и дома не строились. В ближайшей перспективе — полный развал страны. Кому платить налоги, сборы, акцизы, НДС — зачем, за что? Мы едва сами поднялись, с какой стати нас обирать? 

Первые зимние ботинки я купил себе в декабре 1994 года, после двух лет работы; никогда не забуду. Замечательные ботинки, мех внутри, толстая подошва. 

В отпуск не ездил. По Москве перемещался на автомобиле «Нива». 

Какие налоги, мы едва продышались. Никому ничего платить не будем: такой у нас был девиз.

Налоговую политику в области бизнеса мы считали государственным рэкетом. Половина моих друзей собиралась заработать в районе полумиллиона долларов и уехать в Европу, там купить отель — и успокоиться. Другая половина не собиралась уезжать, наоборот — остаться в стране и превратиться в олигархов. У некоторых получилось. 

Сейчас 90-е оцениваются как времена национального позора и неудачного либерального экономического эксперимента. Широкие слои населения не хотят вспоминать 90-е. Книги о тех временах, фильмы и сериалы — не пользуются успехом. Коммерсантов, бизнесменов, порожденных 90-ми, — в лучшем случае презирают, в худшем — ненавидят. Я с этим неоднократно сталкивался. Но сам я, как и многие мои товарищи, считали себя, без ложного пафоса, созидателями новой страны и родоначальниками новой экономики, новой истории. 90-е высвободили громадный созидательный ресурс. Огромный потребительский рынок, который мы имеем сейчас, — еда, одежда, техника, услуги — был основан и отрегулирован именно в 90-е. 

Мне до сих пор непонятно, почему в 90-е государство позволяло создавать финансовые пирамиды. Как бывший махинатор я понимаю, но как гражданин — понять не могу. В середине 90-х по всей стране работали десятки пирамид. «МММ», «Русский дом Селенга», «Хопер-Инвест», «Властилина» и так далее. Любой старшеклассник знал, как работает пирамида. Тем не менее гигантские мошеннические корпорации функционировали совершенно легально и с колоссальным размахом.

Давали рекламу по телевидению. Это было настолько позорно и цинично, что я до сих пор не люблю об этом вспоминать. Аферманы наживались на глупых стариках, а государство никак не реагировало. 

Пирамиды начали рушиться с 1994 года, их владельцев частично пересажали, но деньги растворились «в тонком воздухе». 

Суд над директором ИЧП «Властилина» Валентиной Соловьевой,1998 год. Фото: Алексей Дружинин / ИТАР-ТАСС

Когда меня самого арестовали и посадили в «Лефортово» — на одном этаже со мной сидела Валентина Соловьева, создательница пирамиды «Властилина». Я не видел эту выдающуюся даму, но на прогулку нас выводили в одно и то же время, в соседние дворики. Я бегал от угла к углу, а за щербатой стеной — Валентина Соловьева громко пела песню, все время одну и ту же: «Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую!» В ноты не попадала, но голос был красивый, грудной. 

Сейчас, задним числом, историки утверждают, что и «чеченские авизо», и финансовые пирамиды нужны были для того, чтобы тотально ограбить и государство, и население, а деньги направить на залоговые аукционы и скупить заводы, нефтяные и газовые предприятия. Но мне кажется, что это натяжка. Мошенничества происходили хаотично. Не было единого центра, не было группы злодеев, желавших ограбить страну.

Государственная конструкция слишком сильно шаталась. Это было наглядно и страшно. Невозможно было просчитать долговременные стратегии, все жили одним днем, увлекаемые инерцией распада, катастрофы. Делюганы, аферманы, кидалы действовали по принципу «хватай как можно больше и убегай как можно быстрее». 

Люди быстро становились миллионерами, но так же быстро и разорялись. 

Будет нелишним еще раз повторить, что на рынке обналички работа происходила только с частными капиталами. Деньги из бюджета, государственные деньги — мы не трогали; это было опасно. Наша контора никогда не брала бюджетных денег. В конце концов мы погорели именно на бюджетных деньгах. 

Тогда в обнале я проработал три года: с конца лета 1993-го по конец лета 1996-го. И потом еще в нулевые, после тюрьмы, но то был уже другой бизнес, в других обстоятельствах. 

В обнале важное — ответственность, гарантии, репутация. Клиента мы берегли и уважали. Клиент знал, что если он отправил нам деньги — он их вернет в ста случаях из ста. Чтобы гарантировать клиенту безопасность его денег — мы должны были иметь свои капиталы, страховые, резервные суммы, хотя бы в объеме ежедневного прихода. То есть если к тебе на счет сегодня упал миллиард, и вдруг этот счет, вместе с миллиардом, арестовала налоговая инспекция — у тебя должен быть свой, резервный, миллиард, чтобы покрыть потери. Этот миллиард мы заработали примерно в середине 1995 года, а потом и второй, и третий миллиард и больше. Эти средства можно было потратить, купить квартиры и «мерседесы», но мы не тратили, держали деньги наличными наготове.

Это сильно добавляло нам уверенности, и мы стали действовать с большим размахом. 

В 1996-м мы работали с ГКО, с векселями ОНЭКСИМ-банка, с банком МДМ. 

Я знаком с людьми, хозяевами банков, которые были монополистами на рынке обналички, контролировали от трети до половины всего объема российского рынка, назначали, поднимали и опускали цены, оперировали миллиардами наличных долларов. Сейчас эти люди сами миллиардеры, уважаемые граждане и владельцы яхт.

В целом мой стаж в обнале — 20 лет, с перерывами на тюрьму и Чечню. 

В 90-е обнал был относительно спокойным и уважаемым бизнесом, в середине нулевых — выгодным, но к началу 10-х — деградировал. Сейчас, насколько я знаю, почти уничтожен. 

В новом Уголовном кодексе есть статья за незаконную банковскую деятельность. По этой статье сейчас ребята заезжают на два, на три года общего режима. 

Забавный случай: однажды я привлек к работе друга, а он был верующий, богобоязненный. Он поехал в Оптину пустынь и спросил там у одного старца: «Обналичка — это грех?» На что старец ответил: «Конечно нет, даже голову себе не забивай». 

Я думаю, наличные деньги постепенно превратятся в анахронизм, и лет через 15 совсем выйдут из оборота. Через двадцать лет «обналичка» будет забыта насовсем, останется легендой. Деньги навсегда станут просто циферками на экранчике. 

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».

Топ 6

Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera