Комментарии

Попытка вспомнить

Памяти Магды Алексеевой

Этот материал вышел в № 94 от 31 августа 2020
ЧитатьЧитать номер
Культура1 848

1 848
 

Умерла Магда. Знающим хватит имени. Магда Иосифовна Алексеева, в газету которой я пришел мальчишкой полвека назад. Вчера ее похоронили в Петербурге. Но я знаю, куда мне приходить поминать ее в Москве — к дому № 25 на Ольховской, где она родилась, и на Моховую, на факультет МГУ, где училась писать заметки, где в 20 лет, в 1952-м, напечатала первые стихи в «МК», где снова встретилась и уже не расставалась с подругой детства по эвакуации, будущей легендой-газетчицей Инной Руденко. Да что говорить, она и сама легенда. А Москва у нее навсегда осталась «в составе крови».

Магда Алексеева. Фото: телеканал «Санкт-Петербург»

«Кровь — великое дело!» — согласимся с классиком. В ее составе у Магды была кровь непокорного венгерского революционера, коминтерновца Йожи Грейнера, узника трех европейских тюрем, расстрелянного НКВД уже в четвертой, в нашей, отцовская кровь журналиста, чьим последним местом работы был «Гудок» — газета, где как раз и трудились тогда классики: Булгаков, Олеша, Багрицкий, Катаев. Вот корни «редактора Алексеевой», которая, пишут, «приходила в незаметные издания, и они становились лучшими». Так было со «Скороходовским рабочим», где она проработала 15 лет и превратила  многотиражный листок, каких в стране было с десяток тысяч, в первую ежедневную четырехполосную газету предприятия, где мы учились говорить не то, что говорят, думать не так, как думают, интересоваться не тем, что интересует «общество», и беседовать — вообразите! — ассоциациями. Так было с «Ленинградским рабочим» — питерским еженедельником, откуда ее уволили с волчьим билетом за отвагу и непокорность, за «перегрев» духовной жизни в газете, казалось бы, «для работяг». Наконец, так было со «Спортивной неделей», куда ее «сослали» и которую она, переворошив и дав ей новое название «Спорт. Человек. Время», сделала самой читабельной в городе. Я уж не говорю про ее работу ответсекретарем в журнале «Аврора», откуда вылетела с треском, и опять же — за «неположенную публикацию», но связанную уже с самим Генеральным, с Брежневым. 

«Почему меня все время выгоняли? — напишет в воспоминаниях. — Меня, так любившую работать?..» За кровь и выгоняли, Магда Иосифовна!

За «Мосты», которые наводила между людьми, — ведь так назвала в 20 лет те первые стихи в «МК». Может, потому, став уже секретарем правления Союза журналистов, лауреатом премии «Золотое перо» «За вклад в развитие журналистики», она вернулась и в последнюю газету — газету профи, которая так и называется «Петербургский Союз журналистов».

Вот говорят о ее потрясающем чувстве слова.  Это так. Доказательство — ее повести и рассказы, которые публиковали и «Новый мир», и «Знамя». «Моченые яблоки» (1989), «Как жаль, что так поздно, Париж» (1999), «Попытка вспомнить» (2008) — вот ее книги, и — самая первая повесть в 1984-м, «Трещина». Про нее Даниил Гранин заметил (как можно было бы сказать и про всю ее прозу), что она «написана с азартом человека, которому не терпится поделиться своим открытием и болью». Но я бы отметил даже не ту «музыку над нами», которую она слышала, а идущее от самого предсердия «чувство локтя» нас, пишущих. Ведь учениками Магды стали известные писатели, поэты, руководители газет и ТВ, ученые-профессора и видные ныне публицисты.

Когда-то я публично признался Инне Руденко, что она и ее подруга Магда — это последний «девятый вал» защиты Человека в Человеке. Написал, что как в государствах бывает теневой кабинет министров, так и в журналистике есть невидимое глазу «правительство» — ядро лучших из нас. Оно — и защитное крыло, и высокое достоинство профессии, и честная  оценка, перед которыми мнение всех цензурных комитетов, чинных редколлегий и наивысоких инстанций — ну просто ничто. И даже глубже: есть нечто в этом ядре, что навсегда определяет для тебя, молодого, с кем ты и против кого. Разве это не мост, переброшенный над ложью, трусостью, лицемерием и бездарностью, для тех, кто, по ее словам, «воспринимает мир не в кривом зеркале идиотской пропаганды»?

С ней можно было говорить глазами. Взлетавшими, все понимающими взглядами. Так аукаются лишь поэты, когда магма чувств подкатывает к сердцу; писатели, у которых многое передумано; редкие журналисты, те из них, которые видят «на три метра под землей». Она и была такой — редкой, ручной выделки Личностью. И только потом журналистом, писателем, поэтом. «Пожитым человеком», как говорила придуманным ей же словом. «Доверься жизни, — позвала, пообещала в итоговых воспоминаниях: — она всё и всех расставит по местам…»

Вот за эту науку жизни, за кровь, азарт и доверие мы и благодарны Вам, Магда!

Вячеслав Недошивин специально для «Новой»

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».

Топ 6

Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera