Репортажи

Шум на шиханах

Тысячи жителей Башкирии не дают содовому гиганту «БСК» уничтожить священную гору Куштау. Против них чиновники и титушки

Этот материал вышел в № 88 от 17 августа 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество78 097

Иван Жилинспецкор

78 0971
 

есть продолжение
 

Глава Башкирии остановил разработку шихана Куштау после столкновений активистов с хулиганами и ЧОПом. На 34 человек из числа защитников шихана завели уголовные дела.

Съемка: Иван Жилин, монтаж: Александр Лавренов / «Новая газета»

Возраст известняковых гор в Башкирии, шиханов, по оценкам ученых, — от 230 до 300 миллионов лет. Они образовались на месте давно отступившего Пермского моря, и стали не только украшением Башкирии, но и ареалами для десятков краснокнижных животных и растений. Некоторых из них больше нет нигде на Земле.

Возраст легенды об Агидели, созданной для объяснения их происхождения, в точности неизвестен. Но она многие поколения передается от отца к сыну.

В начале августа на Куштау поднялась тяжелая техника, чтобы сравнять с землей, добыть известняк и превратить священную гору в многомиллиардную прибыль для олигархов — бенефициаров «Башкирской содовой компании» («БСК»).

Отцы и дети со всей республики потянулись на защиту горы.

Часть 1. Противостояние

Титушка и Рамис, защитник Куштау. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

9 августа 2020 года. 22.00. Палаточный лагерь у подножия шихана Куштау.

— Отруби еще сантиметров десять. Ну как-то так, да. Поставим два кола в палатку, будет держаться.

— Надо в WhatsApp написать, чтобы больше помидоров не присылали — мы это никогда не съедим.

— Паша, слей воду с крыши, скоро прорвет.

Дождь не прекращается уже третий час, и спасения от него нет. Вода забивается за воротники, течет по ногам, сочится через непромокаемую ткань палаток. Земля превратилась в слякоть.

Защитники горы, чвакая сапогами, пытаются найти сухое место для запасной одежды и продуктов. Лагерь, два десятка палаток, освещается двумя небольшими прожекторами.

Внезапно звонок. Донесение из ближайшего села. «К вам едут. Два автобуса, четыре «Мерседеса».

Через пять минут снова: «Идут. Много».

Срочный сбор в центре лагеря.

— Сколько нас? Давайте посчитаемся, — Рамис, молодой крепко сбитый башкир с изрезанным шрамами лицом берет на себя пересчет. — Один, два, три… девятнадцать. Шестнадцать мужчин, три женщины. Женщины — спрячьтесь.

Прятаться уходят не все: Рузина Мухамеджанова, защитница Куштау с первых дней противостояния, твердо говорит, что останется.

Лагерь активистов. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

На промышленной дороге в 200 метрах от лагеря появляются сначала два, затем семь, затем — море фонарей.

— Держимся вместе. Будут провоцировать — не поддаемся. Кто-нибудь, позвоните в полицию и нашим: одни не справимся, — кричит Рамис.

Толпа останавливается в 50 метрах от нас. Мы не видим лиц — только фонари. Не видим даже крайних палаток лагеря. Тьма кромешная.

Двадцать минут не происходит ничего. Люди с фонариками что-то обсуждают, и вдруг — резко снимаются с места и широкой полосой направляются к нам.

«У-у-у-у!» — завывают они, приближаясь.

Первыми в свет прожекторов выходят мужчины в синем камуфляже. Человек 50. Их лица прячут капюшоны и маски. На рукавах — нашивки ЧОП «Вершина», охранной компании, нанятой «БСК». У каждого — по резиновой дубинке.

За ними — свора парней спортивного вида. 250, не меньше. Белые повязки на руках. Лица скрыты: у кого маски, у кого балаклавы.

— Ребята, берем их в кольцо, — командует ЧОПовец в черной куртке.

Бойцы обступают нас со всех сторон.

— С какой целью вы ограничиваете наши перемещения? — спрашивает, наставляя камеру на ЧОПовца, активист.

— Сейчас здесь пойдет техника. Не хотим, чтобы вы мешали.

Ни сейчас, ни через час, ни через два никакая техника на гору не пойдет. Пойдут в наступление на нас. Охранники начинают сжимать кольцо. «Р-р-раз, р-ра-з, р-раз!»

Прижимают к палатке. Спортсмены за их спинами сатанеют.

— Я буду звать тебя ленивцем. Ты охрененно похож! — показывает ухмыляющийся гопник на одного из активистов. — О! А тебя — сусликом. Смотрите, ребята, у нас тут ленивец и суслик!

— Слышь, с камерой. У тебя что, подписчики есть? Мама твоя смотрит? Маме страшно, наверное, за сынулю. Но не так страшно, как когда я ее…, — кричит другой.

Толпа ублюдков заходится гоготом. Парень с камерой едва не срывается, но двое активистов перехватывают его и отводят за спины. 17 против 300 — если начнется драка, не выстоим.

— Парни, сколько вам заплатили? — обращается Рамис к спортсменам. Молчание. — Парни, это ваше будущее. Вам здесь жить. Если гору уничтожить, ее уже не вернешь. Вы никогда не сможете привести сюда своих детей.

— Да я вообще нацист! — внезапно выкрикивает кто-то из титушек. 

Толпа вновь заходится одобрительным улюлюканьем. Тарантиновская неадекватность.

— Посмотри на них. Мне кажется, или они несовершеннолетние? — хлопает меня по плечу активист Паша Будаев.

И правда: лица ребят совсем молодые. Школьники?

Титушки угрожают защитникам Куштау, придя ночью в лагерь под защитой ЧОПа. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

В какой-то момент охранники пропускают спортсменов вперед. Провокации становятся жестче. Гопники начинают хватать активистов за одежду, светят фонариками в глаза. Один тыкает меня под ребра пальцами.

— Чего тебе надо? — едва не закипаю после очередного тычка.

— Камеру убери свою, придурок.

— Я имею право снимать.

— Мне ***[похрен] на твое право.

Шестеро титушек врываются в шатер с продуктами активистов. Достают лежавший в ящике арбуз, разбивают его об землю, начинают есть, поднимая рассыпавшиеся по земле куски. Другая группа начинает топтать палатки.

— А главное, чтобы вы понимали, придурки, вашу гору уже не спасти. Все документы уже выданы. Вы зря только мерзнете под дождем. Идите к своим детям, скажите, что вы все просрали, — кричит спорстмен в балаклаве.

Разгул молодчиков прерывают приехавшие по звонку активистов полицейские. Гопники вновь отступают за спины охранников. Но полиция (всего-то три человека) не стремится их задерживать.

— Так, кто здесь заявитель? — тучный полицейский в синем плаще прорывается через толпу. — Заявители, со мной. Остальные пока здесь.

— Но мы тоже хотим выйти, а нам не дают — держат в цепи, — возмущается один из активистов.

— Вы можете остаться. Я всех не заберу.

— Да почему остаться-то?!

На вызов активистов приехали всего трое полицейских. Титушек они не задерживали. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Полицейский уходит. Когда он начинает брать у заявителей объяснения, толпа гопников как по команде решает отступить, быстрым шагом уходит в сторону дороги. Охранники продолжают удерживать нас в кольце.

Фонари спортсменов исчезают с горизонта, и тут вдалеке — на той дороге, куда они направляются, раздается громкое скандирование: «Куштау, живи! Куштау, живи!»

Это приехала вызванная активистами подмога, сотни человек. Позже выяснится: гопники нападут на них, чтобы прорваться, но получат отпор. Отступать будут небольшими группами, нескольких получится заснять на видео.

Один признается: за атаку на лагерь каждому пообещали 3000 рублей.

Но и деньги — не единственная их добыча. Когда охрана, наконец, снимает оцепление, мы бросаемся осматривать палатки. Я не нахожу своего рюкзака с ноутбуком, у защитников Куштау пропадают роутер и другие вещи. Сумку одного из активистов мы находим на следующее утро — выкинутой в лесу.

Уголовное дело по факту кражи вещей уже возбуждено.

Горой за гору

Паспорт объекта на Куштау. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Атака титушек — не первое нападение на защитников Куштау с начала противостояния. 6 августа к подножию горы пришли все те же охранники с нашивками ЧОП «Вершина» в сопровождении полицейских и бойцов Росгвардии. Чтобы запустить на шихан технику, они сначала оцепили лагерь, а затем стали хватать активистов, бросать их на землю. 83-летней жительнице Ишимбая Валентине Мусаваровой сломали ногу. Семеро человек были задержаны.

Насилие, как это всегда бывает, дало обратный ожидаемому эффект: люди поняли, что никакого диалога с ними вести не собираются, и решили показать властям и промышленникам свою силу. 9 августа у подножия Куштау был объявлен сход в защиту шихана.

Дорога от Стерлитамака к деревне Шиханы вряд ли когда-то видела столь плотный трафик. Автомобили тянутся к подножию Куштау змеей. Вскоре уже и в самой деревне их становится негде парковать. Люди оставляют их в соседних селах, идут к священной горе пешком.

легенда

О шиханах, Агидели и Ашаке
 
Вид с Куштау. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

У седого Урала была дочь, красавица Агидель. До того она была красива, что не было в ауле парня, не восхищавшегося ею. Но никто не решался просить ее руки.

Прослышал о той девушке сын правителя, жестокий Ашак. Он прискакал в аул на коне с щедрыми дарами, чтобы забрать Агидель с собой. Привез он шелка и золото. Но не нужны были девушке богатства. И отвергла она надменного юношу.

Разгневанный Ашак вызвал на поединок местного джигита: показать, что и кровь за Агидель он пролить готов. И убил джигита, и набросил на него аркан, и провез мертвого по уличной пыли. Но сказала Агидель, что никогда не выйдет за убийцу.

Тогда Ашак решил взять ее силой: схватил, бросил на коня, и поскакал из аула. В отчаянии позвала Агидель на помощь отца. И седой Урал, сдвинув брови, превратил ее в реку.

Сколько ни пытался Ашак уловить воду, ускользала Агидель сквозь его пальцы.

Послал Ашак сокола, чтобы тот догнал реку, но и сокол остановить ее не смог.

Поняв, что потерял возлюбленную, Ашак вырвал из груди свое сердце, и бросил его к реке. Так у берегов Агидели выросли четыре священные горы: шихан Торатау — на месте, где стоял конь Ашака, шихан Куштау — там, где летел его сокол, шихан Шахтау — где стоял сам Ашак, и шихан Юрактау — где упало его каменное сердце.

Гигантский флаг Башкортостана растягивают от крайнего сельского дома. В самих Шиханах дома и заборы пестрят плакатами: «Куштау, живи!», «Сохраним Куштау для наших детей».

Я иду вдоль сине-бело-зеленого флага. Его держат, где-то плечом к плечу, где-то, соблюдая дистанцию, тысячи человек.

Акция защитников Куштау. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Ильсур Ирназаров приехал защищать Куштау из Баймакского района. Пять часов в пути.

— Сегодня пульс республики бьется не в Белом доме (здание правительства РБ.И. Ж.), не в Уфе, не где-нибудь, а здесь — на Куштау. Это не просто разработка, эта гора исторически важна для нашего народа. И если мы отдадим шихан, это будет знак чиновникам и промышленникам, что с нами можно делать все, что угодно. Но этого не будет. Башкирский народ сломить не получится.

Ильсур Ирназаров. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Пенсионер Равиль Харисов считает, что на шиханах нужно сделать туристический кластер.

— Таких гор в мире — единицы. И история их уникальна. В перспективе на туризме республика заработает куда больше, чем на добыче известняка для соды. Да и известняка в Башкортостане полно. Почему же не взять другое месторождение? — спрашивает он. И отсылает к истории. — В 50-е годы власти СССР отдали содовикам шихан Шахтау. Время тогда было другое: протестовать было не принято. Сегодня Шахтау уничтожен, срыт до котлована. И теперь они тянут руки к новому шихану. «БСК» говорит: ребята, если мы сроем Куштау, будут деньги, здесь будет город-сад. Нет уж, простите. Никакого города-сада на уничтоженном Шахтау нет. Есть только ядовитое белое море. И на Куштау оставят такое же. И пойдут за следующим шиханом. А их всего останется два. Город-сад будет здесь, на живом Куштау.

Равиль Харисов. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Живая цепь разражается скандированием: «Куштау, ешэ [живи]! Куштау, ешэ!»

Флаг тянется на полтора-два километра. Но и затем не заканчивается: люди выстраиваются во второй ряд, забираясь все выше и выше по горе. Сколько их здесь? Три, четыре тысячи? В конце концов, рядов становится восемь.

Через час стояния записывают обращение к президенту Владимиру Путину.

цитата

Из обращения защитников шихана Куштау — Владимиру Путину
 

«Деятельность руководства «Башкирской содовой компании» усугубляет и без того сложную социальную обстановку в Стерлитамаке.

Раньше «Сода» была не только флагманом химической промышленности, но и социально ответственным предприятием. Люди гордились работой на «Соде», на заводе была достойная зарплата. Предприятие заботилось о горожанах: от завода функционировал бассейн, техническое училище, дом культуры, были подшефные школы, завод дал Стерлитамаку парк культуры, дворец спорта, целый район города, о содержании которого заботилось предприятие.

Сейчас ничего этого нет, предприятие сняло с баланса все объекты. Мы считаем, что это связано с приходом новых собственников, которые выводят прибыль за границу.

И вот эти собственники, забыв о городе, пытаются отнять у нас гору Куштау. Снос горы критически ухудшит экологическую обстановку в Стерлитамаке, город не будет защищен от ветров, в том числе со стороны хранилищ заводских отходов.

У нас, в отличие от собственников АО «БСК», нет жилья за границей, куда мы могли бы уехать и вывезти своих детей, оставив загрязненный город и котлованы вместо гор.

Мы знаем, что предприятие можно модернизировать с учетом современных требований к технологиям, и отказаться от разработки Куштау ради добычи известняка. Считаем, что за счет урезания социальных расходов на город, у АО «БСК» достаточно прибыли для модернизации производства и сохранения уникальных природных объектов».

Часть 2. Те, кому выгодно

«Рейдерство, а не экозащита»

Заводы «Башкирской содовой компании» занимают треть от площади Стерлитамака. Красно-белые трубы беспрерывно выбрасывают в воздух густой едкий дым. Скрипят на тросах вагонетки: сырье доставляют на предприятие прямо с разрытого шихана Шахтау, до него по канатке — 6,5 километра. Головной офис заботливо перенесен в другой район — поближе к зелени.

Вагонетки «БСК» над стерлитамаком. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Заместитель гендиректора «БСК» Рустем Басыров встречает меня в своем кабинете. Он сразу предупреждает, что не станет отвечать на вопросы о нападениях на активистов: «Это компетенция правоохранительных органов». Но тут же говорит о важности разработки Куштау.

— Разработка шихана позволит решить сырьевую проблему «Башкирской содовой компании», которая является градообразующей для Стерлитамака. В городе живет около 280 000 человек. На «БСК» работают 9000. На «Сырьевой компании», нашем дочернем предприятии, — еще 1000 человек. Плюс подрядчики — 3 000. Плюс ветераны, которые пользуются нашими льготами, это 6000 человек. Плюс члены семей — 15 000. Итого есть около 35 000–40 000 жителей Стерлитамака, судьба которых зависит от работы предприятия. Будет сырье у «Башкирской содовой компании» — городу будет обеспечено стабильное развитие на десятилетия: будет зарплата, будут строиться дома, будет нормальная жизнь. Это наш самый главный аргумент в пользу разработки Куштау.

Басыров отмечает, что хотя в Башкортостане действительно много известняка, для химической промышленности подходит не всякий.

— Для производства соды нужен известняк очень высокого качества. В шиханах он химически чистый. Были эксперименты с образцами Гумеровского, Альмухаметовского, ряда Зауральских месторождений. И печи просто выходили из строя. Потому что процент примесей в этих известняках слишком высок.

На сколько лет хватит запасов Куштау, Рустем Басыров ответить затрудняется. Еще не проведена геологоразведка.

— Но что же потом — следующий шихан? — спрашиваю я.

— Действующее месторождение Шахтау государством нам было предоставлено в 1953 году. Сейчас на дворе 2020 год. Если брать перспективу по аналогии только с Шахтау, 50–70 лет, то да — следующий шихан. Возможно. А возможно, какое-то другое решение. Возможно, будут какие-то новые технологии.

По мнению Басырова, протесты против разработки Куштау связаны не столько с защитой природы, сколько с борьбой за рынок.

— Все 90-е и все «нулевые» годы мы работали над решением сырьевой проблемы. И, естественно, было очень много вариантов. Но какой бы вариант не рассматривался в качестве рабочего, тут же организовывалось протестное движение. Гумерово? Ой, там окрестные села, там красота, там сенокосные угодья, там пчелы. Каран? То же самое: реликтовые деревья, кузнечики, краснокнижные насекомые и растения. Я уверен, взять любое месторождение — и вы найдете там краснокнижную флору и фауну. Но почему-то именно месторождения соды так беспокоят экологов. В Зауралье промышленникам выдаются сотни лицензий на разработку. Но наши замечательные эксперты-экологи не выезжают на эти месторождения, и не изучают там флору и фауну. Выдаются тысячи делянок леса под вырубку, я не видел ни одного отчета уважаемых экологов о том, каких же краснокнижных насекомых этот предприниматель может погубить. И это наводит на определенные мысли…

Завод «БСК». Фото: Вадим Брайдов / ТАСС

Рустем Басыров признает, что у «БСК» нет конкурентов в России. Но они есть на международной арене.

— Может быть, это давление на нашу компанию со стороны предприятий — потребителей соды, которые хотят изменить нашу ценовую политику. Может быть, давление с целью понудить нас продать какие-то активы. Вы же не будете отрицать, что на конкурентном рынке существуют грязные технологии: и рейдерские захваты, и дискредитация оппонента, и проплаченные статьи, и кампании, и пикетирования.

К сожалению, люди, которые занимаются экологическим рейдерством, нас не слышат. А с местным населением, хочу сказать, у нас проблем нет.

Побег смелых

Выйдя из офиса «БСК», направляюсь в охранную компанию «Вершина». Хочу поговорить о титушках в лагере.

ЧОП разместился прямо у Южной проходной содового завода. На парковке перед офисом висит знак «Не парковаться. Кроме автомобилей АО «Сырьевая компания».

Поднимаюсь по крыльцу, и сзади меня окликает крепкий мужчина с тремя рулонами обоев в руках.

— Куда направляемся?

— В ЧОП, — говорю. — Я готовлю материал о противостоянии вокруг шихана, хочу поговорить с руководством о том, что за люди приходили с вашими бойцами к подножию 9 августа.

Мужчина резко прибавляет скорость, обгоняет меня на ступенях, и заявляет: «А у нас руководства нет. Все ушли на фронт».

— На фронт — это на гору? — переспрашиваю я.

— Извините, но мне некогда говорить, я груз несу, — качает мужчина рулонами, и пытается скрыться за магнитной дверью.

— Подождите секунду, — говорю ему.

— У меня нет секунды! — едва не срывается он на крик. — Я груз несу, не видите?! Есть у вас хоть какое-то чувство такта?

И захлопывает дверь.

Продолжительные звонки в приемную, канцелярию и в кабинет директора остаются безответными. 

Куштау уезжает на Кипр

Замгендиректора «БСК» Рустем Басыров в разговоре со мной заявил о 9 000 работников содовой компании и 35 000–40 000 человек, зависящих от содового завода.

В «БСК» вообще любят говорить, что являются крупнейшими налогоплательщиками и кормильцами республики. Однако на поверку все выходит не совсем так.

В прошлом году министерство финансов Башкортостана опубликовало список крупнейших налогоплательщиков региона.

Главные налогоплательшики Башкортостана
 
  • 27,9% бюджета республики формирует «Башнефть»,
  • 3,2% — «Газпром»,
  • 2,3% — «Уфимское моторостроительное объединение».
  • 2,2% бюджета республики дает (внимание!) пивоварня «Эфес».
  • И лишь 1,7% — «Башкирская содовая компания».

С численностью работников «БСК» ситуация тоже неоднозначная. В 2019 году оценку финансового положения компании по просьбе Совета по правам человека при главе Башкортостана готовили сотрудники лаборатории моделирования социально-экономических процессов Института стратегических исследований (структура РАН).

В исследовании говорилось: «Численность персонала АО «БСК» и АО «Сырьевая компания» на момент анализа составляет 998 и 626 человек». СПЧ, впрочем, по каким-то причинам не стал публиковать результаты этой оценки, и сегодня ее сведения носят статус неофициальных.

Но вопрос не может стоять так: потеряют ли работу 9000 человек или 1 624. И то, и другое неприемлемо. Вопрос в том, что

в случае отказа «БСК» от разработки Куштау — терять работу не придется никому.

— «Содовая компания» говорит, что им нужен известняк с очень небольшим количеством примесей — не более 0,5%. Однако этот довод легко отбивается: их же завод в Березниках работает на известняке с допустимым содержанием песка и глины в 4%. Это написано на официальном сайте, — говорит завкафедрой геологии и полезных ископаемых БашГУ Исхак Фархутдинов. — Все остальные содовые заводы мира, работающие по той же технологии, что и «БСК», работают на известняке с объемом примесей до 2,5%. На альтернативных месторождениях, которые предлагались содовой компании, содержание примесей — до 1%. Причем на Худолазском месторождении в Сибае уже есть карьер, есть железная дорога к карьеру, и там разработке месторождения будут только рады: Сибай же моногород, карьер по добыче меди в нем сейчас затоплен, а людям нужна работа. Переработка при этом все равно останется в Стерлитамаке.

Фархутдинов отмечает, что в 2018 году «БСК» требовала отдать им под разработку шихан Торатау, настаивая, что известняк Куштау для производства соды не подходит. Однако сегодня он внезапно стал подходящим.

— И здесь возникает второй момент. «БСК» не хочет возить известняк издалека. В компании говорят, что в случае увеличения расстояния транспортировки, предприятие станет нерентабельным, и рынок займут турки или американцы. Я лично общался с [заместителем гендиректора содовой компании] Мариной Бортовой по этому вопросу, и она мне сказала: 60 километров и все — больше для нас не рентабельно. Но в тех же Березниках расстояние от месторождения до завода — 80 километров. Если взять Крым, то там расстояние транспортировки — 120 километров. Плюс, когда сюда приезжали члены федерального СПЧ, они делали свои выкладки. И по этим выкладкам получалось, что расходы на транспортировку составляют всего лишь 4% от всех расходов компании. Даже если они вырастут на 10% — это не погубит «БСК».

Фото: Вадим Брайдов / ТАСС

Чистая прибыль компании, подчеркивает Фархутдинов, 10 млрд рублей (по данным «Интерфакс-Спарк» — 12 млрд рублей за 2019 год). Доходность, по данным Института стратегических исследований, находится на уровне 60%. «С учетом расстояния месторождения в г. Сибай до завода АО «БСК» в 500 километров, даже если цена на известняк вырастет в три раза, себестоимость соды вырастет всего на 6%, — говорится в оценке Института. — С учетом существующей доходности это принципиально не отразится на структуре финансов компании».

Если прибыль упадет с 12 до 9 или даже 8 млрд рублей, закрытием предприятию это никак не грозит. Однако такие потери будут чувствительны для бенефициаров компании. А они у «БСК» интересные.

0,26% акций компании владеет ООО «Торговый дом «Башхим», 4,28% акций — миноритарии, 38,28% — государственное акционерное общество «Региональный фонд» (принадлежит министерству имущественных отношений Башкортостана). А вот большая часть акций «БСК», 57,18%, принадлежит АО «Башхим», единственным учредителем которого является кипрский офшор Modisanna Limited.

То есть большая часть прибыли от башкирской соды уходит на Кипр.

Имена бенефициаров Modissanna Limited кипрская юрисдикция заботливо не раскрывает. Зато их называет государственное информационное агентство «Башинформ»: Виктор Исламов, Альберт Харисов, Сергей Черников, Дмитрий Пяткин. Харисов и Пяткин входят в состав совета директоров «БСК».

Эти люди неизвестны большинству россиян, потому что жить предпочитают во Франции. Здесь у них, согласно июльской публикации Lenta.ru, два поместья на берегу реки Аржанс: Шато Ля Мартинет площадью 300 га и Приорэ Сент Мари Вьей площадью 100 га. В окрестных лесах водятся куропатки, зайцы, фазаны, кабаны. И главное: в округе есть горы и нет никакой угрожающей им тяжелой промышленности.

справка

Кто свернет гору? Об акционерах «БСК»
 

Контрольный пакет «Башкирской содовой компании» в 57,18%, согласно отчетности компании на конец июня 2020 года, принадлежит АО «Башхим» Дмитрия Пяткина и бывшему члену Общественной палаты Сергею Черникову, еще 38,28% владеет Башкирия через АО «Региональный фонд» республиканского минземимущества и 0,26% акций принадлежат дочке «БСК» «Торговому дому «Башкирская Химия».

Оcновным акционером «БСК», согласно отчетности, которую компания в последний раз публиковала в 2015 году, владел кипрский офшор Modisanna Limited, которым номинально владела сервисная компания Imperium Nominees Limited, связанная с семьей президента Кипра Никоса Анастасиадиса. Modisanna Limited, по данным СПАРК, ликвидирована в конце 2017 года.

В совет директоров «Башкирской содовой компании» до сентября 2019 года входила Галина Изотова, после выхода из руководства компании получившая должность заместителя председателя Счетной палаты России.

В мае 2020 года «Башкирская содовая компания» попала в санкционный список Украины наряду с еще 235 российскими организациями. Ограничения предусматривают блокировку активов, ограничение торговых операций, вывода капитала за пределы Украины, приостановку исполнения экономических и финансовых обязательств, аннулирование или приостановление лицензий и другие ограничения.

Владимир Прокушев, «Новая»

Часть 3. Кто продал гору?

В истории с противостоянием вокруг шихана Куштау есть интересный момент: защитники шихана сомневаются, что разработка горы законна, а сама «Башкирская содовая компания» при этом — отказывается публиковать разрешительные документы. Хотя к этому ее призывают не только активисты, но и члены Совета по правам человека при главе республики.

Плакат в лагере защитников Куштау. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

— На мой взгляд, и вырубка леса на Куштау, необходимая для последующей разработки горы, и сама разработка в настоящий момент являются незаконными, — говорит руководитель программы по особо охраняемым территориям «Гринпис» Михаил Крейндлин. — Согласно лесохозяйственному регламенту Макаровского лесничества, лесные насаждения на горе Куштау относятся к защитным лесам категории «лесопарковые зоны». В соответствии со статьей 114 Лесного кодекса РФ, в лесопарковых зонах запрещается разведка и добыча полезных ископаемых. Промышленники говорят, что сейчас категория лесов изменена, однако соответствующее решение нигде не опубликовано. Без публикации, даже если решение в действительности было принято, оно не имеет юридической силы. Кроме того, учеными-биологами на горе Куштау выявлено более 40 краснокнижных видов животных, растений и грибов. Согласно статье 60 Федерального закона «Об охране окружающей среды» и статье 24 закона «О животном мире», запрещена любая деятельность, ведущая к сокращению численности краснокнижных видов, а также к разрушению среды их обитания. А разработка шихана и превращение его в котлован, разумеется, приведут к гибели местной флоры и фауны.

«Гринпис» подал обращение в связи с разработкой Куштау в Генеральную прокуратуру. Ведомство поручило провести проверку прокуратуре Башкортостана.

На мое пожелание ознакомиться с документами, разрешающими разработку Куштау, замгендиректора «БСК» Рустем Басыров ответил, что я сам почему-то не публикую в фейсбуке договор купли-продажи своей квартиры,

хотя кто-то из моих соседей может сомневаться, законно ли я в ней нахожусь. В то же время он согласился назвать ведомства, согласовывавшие проект. Их оказалось всего два.

Лицензию на геологическое изучение и промышленную разработку шихана содовой компании выдал департамент по недропользованию Приволжского федерального округа. Руководитель — Владимир Хамидулин.

Договор аренды лесных участков на Куштау для их вырубки, проект их освоения и лесную декларацию «БСК» одобрили в министерстве лесного хозяйства республики. Министр — Марат Шарафутдинов.

Однако нельзя не упомянуть о лоббировании проекта непосредственно главой республики Радием Хабировым. Вот цитата из его послания Государственному собранию Башкортостана от 10 декабря 2019 года.

Радий Хабиров. Фото: Максим Стулов / Ведомости / ТАСС

официально

Глава Башкортостана Радий Хабиров — о том, зачем надо добывать шихан Куштау
 

«Сегодня скажу о ситуации вокруг Куштау. Куштау будет разрабатываться. Потому что я никогда не соглашусь оставить без работы тысячи людей. Бесполезно пытаться меня ломать, выкручивать руки, подкупать журналистов и националистов.

Это пытаются делать те, кто просто хотят выдавить одну компанию с рынка и запустить свою. Организованным попыткам давления будет дана соответствующая правовая оценка».

— Одним из условий назначения Радия Хабирова на пост главы республики было решение сырьевой проблемы «БСК», — говорит политический обозреватель республиканского портала «ПроУфу» Рамиль Рахматов. — Это же стало одной из причин отставки Рустэма Хамитова: он не хотел отдавать шиханы. Вопрос решался на комиссии вице-премьера Козака, о чем прямо упоминал куратор всей информационной политики в республике Ростислав Мурзагулов.

Хабирова поставили на пост с условием: проблема крупнейшего в мире производителя соды будет решена.

По словам Рахматова, за нападением на лагерь активистов на Куштау могут стоять и госструктуры.

— В отличие от Екатеринбурга, где все клубы единоборств завязаны на медные компании (история с разгоном спортсменами протестующих в сквере), в Башкирии подобные секции завязаны на государство. «БСК» могла бы нагнать на место работяг, но спортсменов и молодежь — нет.

Интересно, что гендиректор ЧОП «Вершина» Александр Анчин — член координационного совета республиканской Росгвардии. По фотографиям он очень напоминает мужчину, который командовал ЧОПовцами во время атаки титушек на лагерь экоактивистов.

Иван Жилин, спецкор «Новой»

P.S.

Сам лагерь у подножия Куштау после нападения в ночь с 9 на 10 августа — вырос в разы. Сегодня в нем постоянно находятся около 300 человек. Башкирский народ на нужды защитников горы — еду, палатки, запасную одежду — собрал больше полумиллиона рублей. Не успевают тратить.

«Башкирская содовая компания» отозвала от Куштау свою технику и сотрудников ЧОП, но от планов разработки шихана не отказалась…

Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

Этот материал вышел благодаря поддержке соучастников

Соучастники – это читатели, которые помогают нам заниматься независимой журналистикой в России.

Вы считаете, что материалы на такие важные темы должны появляться чаще? Тогда поддержите нас ежемесячными взносами (если еще этого не делаете). Мы работаем только на вас и хотим зависеть только от вас – наших читателей.

Топ 6

Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera