Колумнисты

Рассекретьте дело Сафронова!

Доказательства прячут от общества, только если они липовые

Сафронов в суде. Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Этот материал вышел в № 71 от 8 июля 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество27 853

Юлия ЛатынинаОбозреватель «Новой»

27 85313
 

Сначала был Иван Голунов. Ивану подкинули наркотики. Не по велению Кремля: просто в рамках защиты частных бизнес-интересов чекистской кладбищенской мафии.

С Голуновым не получилось. И не потому, что всем, кто когда-либо читал Ивана Голунова, было ясно, что наркотики ему подкинули. А потому, что это легко было доказать. Менты не стали брать смывов с рук Голунова и заявили, что он сам отказался их давать. Они опубликовали поддельные фотографии с изъятыми наркотиками, на которых было видно, что это не квартира Голунова. Ну и конечно, все настоящие задержания происходят во время контролируемой закупки. Где контролируемая закупка? Где оперативная съемка, где разговоры Голунова с покупателями или продавцами, где вообще какие-либо сведения о встречах, переговорах, контактах, и вообще, что это за странное задержание — идет журналист на встречу с источником, его берут посереди улицы, отбирают рюкзак и потом вытаскивают оттуда наркотики, как фокусник — кролика из шляпы?

То есть развалилось дело потому, что оно было у всех на виду.

И потому что не только общество протестовало, но и большие дяди, которые не считают, что политика государства должна заключаться в защите кладбищенской мафии, могли спросить: «А где контролируемая закупка?»

Потом была Светлана Прокопьева — псковская журналистка. Ей предъявили оправдание терроризма.

И тоже не получилось. Светлане истрепали все нервы, заблокировали карты, изъяли компьютер, прокурор просил шесть лет. Но ей дали штраф в 500 тыс. руб.

Почему не получилось?

Потому, что обвинение было публичное.

И каждый мог прочесть, что Светлана написала в своей колонке по поводу анархиста, взорвавшегося у дверей Архангельского ФСБ. (Я тут даже не буду о свободе слова и о том, что за нее преследовать нельзя.) Сергей Пархоменко трижды провел эксперимент. Трижды прочел слова Прокопьевой как свои собственные в своей передаче на «Эхе Москвы» — и тишина.

Со Светланой не вышло опять-таки потому, что все было на виду. Каждый мог прочесть ее колонку и увидеть, что ее уголовное дело — это Кафка и сюр.

И вот теперь они взяли Ивана Сафронова, бывшего сотрудника «Коммерсанта», а потом «Ведомостей». Из «Ведомостей» Иван ушел первым как раз после назначения главным редактором Шмарова, и стал советником Рогозина в «Роскосмосе». Сафронов добывал информацию и писал про оборонку тексты, которые регулярно оборачивались скандалами: про секретные награждения высоких чиновников, про гибель российских офицеров в Сирии, про контракт на поставку российских Су-35 Египту.

После этой статьи США пригрозили Египту санкциями, а на Сафронова тогда возбудили административное дело за разглашение гостайны.

Как раз тогда ФСБ-шники его и допрашивали.

И на этот раз они не подкинули ему наркотики. И не привлекли его за оправдание терроризма.

Они предъявили ему государственную измену. Сафронов-де сотрудничал с какой-то разведкой НАТО.

Съемка: Елизавета Кирпанова, монтаж: Александр Лавренов / «Новая газета»


На чем они строят свой расчет? На страшном слове «секретность». Сафонов нашпионил, а как — секрет. Передал секретные сведения секретным способом секретному лицу в секретном месте, о котором мы вам не скажем, — это секрет.

Против засекреченного дела, по мысли организаторов, и обществу-то нечего возразить будет. Это вам не фальшивые фотки из квартиры Голунова и не колонка Прокопьевой, которую может прочесть каждый.

«А вы можете поручиться, что Сафронов не нашпионил? — спросят общество. — Человек тесно общался с кучей разных оборонщиков, имел связи в военно-космической отрасли. А как вы докажете, что он не подрабатывал шпионом?»

А если общество попросит: «Ну расскажите нам, с кем именно он нашпионил», то ему ответят:

«Нельзя. Государственная тайна. Но вы нам верьте».

Так вот, господа: для начала расскажите нам, в чем именно обвиняется Сафронов. Не выдавайте вашей государственной тайны. Не публикуйте чертежей (если в деле есть чертежи). Не повторяйте тактико-технических характеристик вооружения (если в деле есть ТТХ).

Но опубликуйте, пожалуйста, вашу доказательную часть. Видео, на которых Сафронов встречается со своим куратором (ежели таковое есть). Запись разговоров. Перехваченные e-mails. Номера счетов Сафронова, на которые поступали деньги за шпионаж (опять же, если таковые есть).

Опубликуйте оперативные основания, которые привели к аресту Сафронова.

Во всем этом нет никакой государственной тайны. Банковский перевод со счета шпиона НАТО на счет Сафронова не является гостайной. Видео с передачей налички не является гостайной. Если что-то в ваших оперативных сведениях является гостайной — замажьте это черным, а остальное опубликуйте, Сенат и Конгресс США так все время делают.

Помните, во Франции судили Дрейфуса? Тоже за шпионаж. И все документы, которые должны были доказать его вину, были предметом публичного обсуждения. И оказалось, что одни документы ничего не доказывают, а другие — поддельные.

Сделайте как французы. Секретными могут быть чертежи, но документы, изобличающие вину Сафронова, не могут и не должны быть секретными. Если вы утверждаете, что они секретные, — это значит, скорее всего, что они липа и что они не выдержат проверки гласностью.

Опубликуйте их — и если окажется, что не липа, то я первая напишу другой текст, в котором скажу: а Сафронов-то! Оказывается! Нет дыма без огня! В конце концов, автор настоящего текста много раз настаивала на том, что Игорь Сутягин, сотрудник Института США и Канады, обменянный в составе четырех иностранных шпионов на десять русских, таки шпионил, в отличие от абсолютного большинства несчастных ученых, осужденных по этой статье.

А до тех пор, пока все в деле Сафронова будет объявлено «секретом» и заседания будут проходить в закрытом режиме, я буду по умолчанию считать это дело липой.

И буду считать это дело сведением счетов за статью о контракте с Египтом на Су-35. Или, не дай бог, эхом еще более страшной истории. Ведь отец Сафронова, тоже Иван, тоже специалист по оборонке, знаменитый журналист «Коммерсанта», случайно выпал из окна после того, как раздобыл — но не успел опубликовать — совершенно сенсационные сведения о российских военных зарубежных поставках.

И вообще интересно: теперь всех журналистов, уволившихся из «Ведомостей», будут брать за госизмену? Или только тех, кто, как Сафронов, хлопнул дверью?

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».

Топ 6

Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera