СюжетыКультура

«Ни о чем не жалею. Сочувствую вам»

Последнее слово Кирилла Серебренникова в суде по делу «Седьмой студии»

Кирилл Серебренников. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС

Публикуем полный текст последнего слова Кирилла Серебренникова, произнесенного им 22 июня 2020 года на процессе по делу «Седьмой студии». Процесс вплотную подошел к финалу. Обвинение запросило для режиссера 6 лет колонии общего режима. Остальным фигурантам «театрального дела» просят: Алексею Малобродскому пять лет, Юрию Итину и Софье Апфельбаум — по четыре года колонии общего режима.

Н адо, вероятно, сказать, почему «Платформа» стала важным и значимым проектом не только в отечественном современном искусстве — но и в жизнях людей, которые его придумали, делали и посещали.

И дея «Платформы» — это, прежде всего, идея свободы художественного высказывания, идея многообразия видов жизни, утверждение сложности мира, его разнообразия, его молодости и обаяния в этом разнообразии, это про надежду на изменения.

О чем я думал, когда предложил идею сложного, многожанрового проекта новому президенту России, который провозгласил тогда курс на модернизацию и инновацию?

Ч ерт возьми, думал я, ну, может быть, хоть сейчас у большого количества талантливых, ярких, непокорных молодых людей, которых я знаю лично, и которые не находят себе места в рамках традиционных, еще советских институций, может, молодых ребят, которые все чаще работают в Европе, получают там гранты, успех, признание, может, у них благодаря государственному финансированию в конце концов будет шанс реализоваться и на родине и не быть унизительно заключенными в гетто необязательного эксперимента. Так думал я.

Е сть ли смысл в этих трех годах «Платформы», за которыми последовали три года арестов, ложных обвинений, судебных разбирательств? Этот вопрос все чаще задаешь себе сам.

М ного ли это — 340 мероприятий, сделанных нами на «Платформе» за три года, большинство из которых оригинальные, уникальные, сложные, с участием серьезного количества артистов, музыкантов, режиссеров, художников, танцоров, композиторов? Много, очень много. Это вам скажет любой человек, хоть в чем-то разбирающийся в театре, в музыке, в современных технологиях, в современном танце. И они, эти люди, специалисты, знатоки, приходили уже и в суды, и свидетельствовали о себе, о своей работе, о том, что они видели в цехе, делали на «Винзаводе» в 2011-2014 годах. Претензии Минкульта и прокуратуры, что за деньги субсидии мы сделали что-то не так, смехотворны. Может быть, они считают, что мы не 340 мероприятий должны были сделать, а 800? Ну, раз из субсидии в 216 миллионов мы якобы украли 128. Ну, хотя бы об этом сказали. Сколько мы ни спрашивали потерпевшее министерство, мы так и не услышали претензий к нам ни в целом по проекту, ни к какому-либо его событию. Это нелепое обвинение я полностью отвергаю.

Н есомненно, именно сейчас стал понятен принцип, сформулированный предыдущим министром культуры, тем, который пришел на место открывшего «Платформу» Александра Авдеева, принцип, по которому этот министр, сегодня уже бывший, решил взаимодействовать с современным искусством: «Эксперименты за свой счет». Так он говорил во многих своих выступлениях. И сейчас ясно, что он говорил именно о «Платформе». И этот «свой счет» — как раз те самые годы арестов, преследования, клеветнических абсурдных обвинений и судов.

Е сть разные версии, почему вообще возникло «театральное дело» — от самых нелепых до сложных и конспирологических. Все когда-нибудь станет явным, когда-нибудь вскроются архивы спецслужб, и мы поймем, кто давал приказы, кто придумывал это дело, кто его фабриковал, кто писал доносы. Сейчас это не важно. Важно другое: мы сделали «Платформу», со всей ее многоукладностью, свободным перетеканием жанров, с необычностью, с яркостью и непривычностью, и она оказалась онтологически чужда всей системе культуры бюрократии, культуры лояльности. И теперь понятно, что это пострадавшее министерство — совершенно токсичная контора, которая в любой ситуации только предаст и подставит.

Ж алею ли я, что я сделал «Платформу» именно такой — местом полной творческой свободы и местом, где себя могли реализовать множество творческих людей? Нет. Жалею ли я, что бухгалтерия «Платформы», которая является предметом всех этих судебных заседаний и расследований, была так ужасно организована? Конечно, жалею. Но, к сожалению, ни повлиять на это, ни изменить это тогда я не мог: я ничего в работе бухгалтерии не понимал и не понимаю, я занимался бесконечным выпуском и организацией мероприятий, я не занимался финансами.

А бсолютно понятно, что «Платформа» — это не только бухгалтерия, это прежде всего то, что сделано на площадке «Винзавода»: это 340 мероприятий, это тысячи зрителей, которые воспитывались нами, это десятки молодых профессионалов, которые состоялись и повысили свою квалификацию в рамках нашего проекта. И меня возмущают попытки отменить значение «Платформы», меня возмущают лживые утверждения, что мы что-то не сделали или сделали не за те деньги. Обвинение врет, они защищают свои мундиры и тех, кто это дело затеял.

Л юди, которые работали с нами на «Платформе», приходили в суд и свидетельствовали за нас, это делали даже свидетели обвинения. В «театральном деле» нет ни одного свидетельства, ни одного доказательства моего нечестного поведения, моего незаконного поведения, моего желания материально обогатиться за счет денег, выделенных на проект.

Е сть полная уверенность, что артистическая жизнь «Платформы», за которую я отвечал, была актом общего усилия со стороны честных, талантливых, ярких людей в своем поколении, тех прекрасных ребят, ради которых я все это и придумал. И 340 мероприятий «Платформы» — это то, чем, уверен, они тоже гордятся.

Ю мор, и довольно горький, нашей ситуации заключается в том, что это обвинение построено на показаниях бухгалтеров и тех знакомых бухгалтеров, которые обналичивали деньги «Платформы». На них давили следователи, и они, опасаясь за себя, оговаривали нас, врали. На их вранье следователь Лавров и его команда сфабриковали «театральное дело». Лучшие друзья следователей — это обнальщики. Увы, таков парадокс.

С овершенно ясно, что бухгалтерия проекта велась из рук вон плохо, этого никто не отрицает. Это стало понятно, в том числе, и из аудита, который я начал в 2014 году. Никто и не удивился бы, если бы разбирательства велись именно в этой плоскости, если бы следователи разбирались в том, как бухгалтеры обналичивали наши деньги через собственные фирмы. Но «театральное дело» — это не про бухгалтерию, это про то, как люди, которые делают успешный театральный проект, из-за изменений в общественном климате бездоказательно объявляются преступной группой, это про то, как государство (ведь министерство культуры пострадавшее наше — это государство) отказывается от того, что сделано и создано им же самим на деньги налогоплательщиков, на деньги бюджета, — все это в угоду конъюнктуре момента.

О тличие современного искусства от госзаказа, от пропаганды именно в том, что оно очень остро, критично, парадоксально реагирует на современность, на текущую жизнь, реагирует современными медиа, честным, принципиальным разговором, реагирует через свободную рефлексию, через искусство. На нашу работу реагируют преследованием, судами и арестами. В этом смысле проект «Платформа» и продолжающееся три года преследование тех, кто его сделал, очень точно маркирует то, что с нами всеми происходит, и в этом смысле проект, конечно, продолжает свою работу: фиксирует время, точно определяет положение вещей.

Ч увство несправедливости не покидало меня все время, пока длится «театральное дело». Мне казалось, что мы все вместе, и я в частности, сделали что-то очень настоящее и важное для нашей страны, создав проект «Платформа», и он стал одним из мостов между Россией и миром, он стал инструментом вовлечения нашего отечественного искусства в актуальные процессы, которые происходят в мировом искусстве. Именно для этого он и создавался, а не для обналичивания. А те, кто сочинил дело и обвиняют нас в какой-то гадости, они как раз сделали все, для того чтобы Россия предстала сегодня местом, где можно три года издеваться над людьми без всяких доказательств, и обвиняя их в том, чего они, в общем, не делали.

У верен, «Платформа» повлияла на театр, на исполнительское искусство, медиа-арт, танец, современную академическую музыку в России. Эта моя убежденность основана на том, что опыты «Платформы» — и практические, и теоретические — продолжаются и сегодня, почти десять лет спустя, на других сценических площадках, на других проектах, в работах многих современных художников.

В ремя все расставит на свои места. Проект «Платформа», его документация в суде Российской Федерации — это теперь часть новейшей истории российского искусства. Видимо, злой умысел тех, кто это затеял и сочинил, был в том, чтобы дискредитировать нас, обвинив в том, что никто из тех, кто придумал делать «Платформу», конечно же, не совершал, и этим как бы уничтожить память о проекте, свести его к отвратительной работе бухгалтерии. Но этого не выйдет. Претензии полностью бездоказательны и поэтому смехотворны, сколь бы огромные цифры обвинение ни написало в этих всех документах.

С овесть, честность, профессиональная и человеческая порядочность, творческое бесстрашие, свобода — именно это утверждалось как главные ценности в работе «Платформы», в той ее части, за которую отвечал я. Я, разумеется, не об этой чертовой бухгалтерии. Об этом в суде говорили участники проекта и те, кто был среди его зрителей.

Т ворческие люди остро чувствуют несправедливость, они чувствуют — кто честен, а кто врет, кто вор, кто мошенник, а кто — нет. И я благодарен творческому сообществу, все эти годы поддерживающих нас, приходящих в залы суда, писавшие ..?.. (09.53) материалы в нашу поддержку. И хоть эту ложь, клевету и беспредел нельзя победить коллективными письмами, нам было приятно, что вы делали хотя бы это.

В ремя «Платформы» — это прекрасное время творчества и радости от того, что поколения молодых художников могут работать, получая за это и достойное вознаграждение, и удовлетворение от того, что даже их самые безумные идеи могут быть реализованы.

У людей слабых есть прекрасные и  выученные назубок оправдания собственно беспомощности — «такое нам дали указание», «нам так велели», «все решено не нами», «ну, вы же понимаете»… Такова российская банальность зла. Проект «Платформа» воспитывал всех — и зрителей, и участников — сопротивляться этой выученной беспомощности, быть ответственным за свои действия, действовать, созидать. И в этом смысле я полностью отвечаю за художественную программу «Платформы», за все эксперименты, по которым мне и моим товарищам выставлен этот судебный счет.

Ю ность всегда выбирает свободу, а не стойло и не стадо. В этом смысле «Платформа» давала надежду и художникам, и зрителям на то, что идеи свободы рано или поздно станут основой всего нашего бытия. Я уверен, что это и есть один из уроков «Платформы», ценность для тех, кто хочет изменения жизни, и причина яростных и агрессивных нападок тех, кого устраивает существующий порядок вещей.

В сегда говори правду — так меня учили родители. Проектом «Платформа» мы говорили стране и миру о молодой честной стране, в которой живут честные люди, готовые к тому, чтобы быть авторами своей жизни, быть свободными авторами.

А бсолютно ясно, что те цели, которые государство ставило перед «Платформой» на тот момент, — то есть развитие и популяризация современного искусства, — мной, нами, теми, кто делал проект «Платформа», выполнены с максимальной отдачей, выполнены полностью.

М не жаль, что «Платформа» стала роковым моментом в судьбе для моих товарищей по судебным разбирательствам. Мне совершенно не жаль, что годы жизни я посвятил развитию искусства в России, пусть это и было связано с трудностями, с преследованиями, с клеветой. Я никогда не делал ничего во вред живых существ, я никогда не совершал нечестных поступков. Я работал в Москве, в России много лет, я поставил много спектаклей, я снял несколько фильмов, я старался быть полезным людям моей страны. Я горжусь каждым днем, который я посвятил своей работе в России, в том числе и теми днями, в которые я делал проект «Платформа».

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#седьмая студия #театральное дело #последнее слово #серебренников

важно

15 часов назад

Что произошло за день 13 марта. Коротко

Slide 1 of 1
Slide 2 of 2
Slide 1 of 1
Slide 1 of 1

выпуск

№ 26 от 12 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • № 22 от 1 марта 2021
    № 22 от 1 марта 2021
  • № 21 от 26 февраля 2021
    № 21 от 26 февраля 2021
  • № 20 от 24 февраля 2021
    № 20 от 24 февраля 2021
  • № 18-19 от 19 февраля 2021
    № 18-19 от 19 февраля 2021
  • № 17 от 17 февраля 2021
    № 17 от 17 февраля 2021
  • № 16 от 15 февраля 2021
    № 16 от 15 февраля 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Комментарий

Президент прислушался к тишине Какую роль сыграла посадка Навального в назначении Сергея Королева первым замом директора ФСБ

259950

2.
Колонка

Цены строгого режима В Думе хотят остановить подорожание продуктов, сажая в тюрьму покупателей

256042

3.
Сюжеты

«Есть такая Нина, которая все-таки смогла» История дагестанской женщины, пережившей обрезание в детстве и насилие в браке, которая добивается равноправия в родной республике

123336

4.
Сюжеты

«Вот когда деньги отняли, мы не выдержали» Младший медперсонал рассказывает «под запись» о внутренней кухне лучшей больницы Ленобласти. Чиновники эти факты отрицают

109521

5.
Комментарий

Любовь втроем: мы с товарищем майором и Антон Красовский Заявление в Следственный комитет

104227

6.
Сюжеты

Разговорчики в миру За случайный диалог на улице о Навальном и Фургале протоирея из Хабаровска арестовали на 20 суток. РПЦ не против

89688

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
;

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera