Комментарии

«Я очень боюсь, что государство обидит врачей»

​​​​​​​Монолог Кирилла Миленина, врача клинической больницы «Медси» на Пятницком шоссе

Этот материал вышел в № 43 от 22 апреля 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество12 361

12 361
 
Фото из личного архива Кирилла Миленина

— По образованию я травматолог-ортопед, нейрохирург, работаю в клинической больнице № 1 «Медси», на Пятницком шоссе, в отделении травматологии и ортопедии, и занимаюсь хирургией позвоночника. Ну в обычной жизни. Но с 1 апреля наша больница приведена в режим борьбы с коронавирусной инфекцией. С 3 апреля я работаю в отделении обсервации. К нам поступают пациенты с подозрением на COVID. Потом от нас уже переводят в профильные отделения: либо COVID-плюс, либо COVID-минус, либо на выписку под самоизоляцию.

Мы занимаемся диагностикой. Пациенту при поступлении делается компьютерная томография легких, берутся мазки. В течение трех дней мы наблюдаем пациента, лечим. Через три дня повторяем КТ, повторяем мазки, оцениваем динамику. Основной момент — дождаться, когда придет результат анализа на COVID. Сейчас процесс диагностики отладился, стало больше тестов. Первые тесты мы ждали в некоторых случаях долго, 5–7 дней. Сейчас тесты приходят гораздо быстрее, и поэтому пациенты долго не задерживаются.

Нас планировали открывать поэтапно, в течение месяца. До 6 апреля мы должны были сто коек развернуть, после 6-го и до 13-го еще сто коек, ну и после 13-го еще сто коек. Но в связи с такой волной пациентов все 300 коек были развернуты в первые 10 дней.

У нас есть служба контроля. Когда мы надеваем на себя защитные средства, специально обученные ребята нас тщательно проверяют, чтобы было все герметично.

Мне попроще в этом костюме, потому что я хирург. Хирургия позвоночника — это, как правило, долгие операции, как правило, под рентгеном, то есть кроме хирургической экипировки мы имеем на себе очень часто еще и какие-то дополнительные вещи типа рентгензащитных халатов. И стоим в них подолгу, по шесть, по восемь часов, иногда может быть и больше. А ребятам из терапевтической службы, наверное, не очень привычно.

Вся работа в «грязной» зоне ведется, по сути, в электронном виде: по рации, по телефону, по компьютеру. Мы не можем вести документацию на бумаге, потому что ее нельзя выносить. Если нужно переслать что-то [в «чистую» зону], просто делаем фотографию.

В этом месяце у меня всего лишь 13 дежурств, но я еще веду прием как спинальный хирург, у меня четыре приемных дня в поликлинике. Со следующего месяца 16 дежурств. Я думаю, что у нас потихонечку будет нарастать нагрузка.

Мы дежурим по шесть часов. И это очень круто и логично, потому что те доктора, которые дежурят по 12 часов, — они сильнее устают.

Чем сильнее устаешь, тем вероятнее совершение ошибки — и понеслось. Уже есть больницы в Москве, где часть персонала заражена. Это минус доктор, минус солдат.

У нас есть памперсы, но я не надевал. Видел докторов, которые подходят и берут. Я много в Германии стажируюсь, там доктора, когда идут на длинные операции, надевают памперс — для них это нормально.

«Медси» — это коммерческая клиника, но мы работаем и по ОМС. Большинство пациентов сейчас лежат по ОМС. Поначалу у нас были конфликты с физлицами, которые сами оплачивают: они считали, что мы их должны лечить какими-то волшебными препаратами, которые у нас припрятаны только для них. А тут у всех одинаковое лечение, ко всем одинаковое количество раз заходит доктор.

Фото из личного архива Кирилла Миленина

Пациенты по-разному реагируют. Кто-то напуган, потому что ходят страшные мифы, сказки. Я думаю, что у них легкий шок возникает… «Чистая» зона, «грязная» зона, люди в масках и тому подобное — вот это, я думаю, играет роль. У нас есть команда психологов, которые при необходимости приходят, общаются. И с нами общаются, объясняют, как мы должны вести себя с этими пациентами.

Очень важно собирать правильный эпиданамнез: где пациент находился, с кем контактировал, когда последний раз был на работе, где он работает. Мы сами можем быть переносчиками, поэтому чтобы много времени с пациентом один на один не проводить, мы подаем анкеты, пациенты их заполняют, мы заходим, забираем анкеты и уже потом, сидя в ординаторских, эту информацию забиваем.

Как правильно сказать человеку, что у него COVID? Да просто прийти и сказать. Красок сгущать не нужно, это не чума, не оспа. Есть летальность, но она в рамках разумного. Есть средства диагностики, есть средства лечения. Ничего страшного, вылечим. У меня не было пациентов, которые запаниковали бы. Кто-то немножко мрачнеет, в таком случае ты остаешься с ним подольше, разговариваешь.

Я живу дома. У меня есть девушка. Она спокойно относится. Я думаю, что она немного гордится.

Я всем говорю, что далеко не каждому поколению медиков выпадает шанс побороться с пандемией планетарного масштаба.

Я считаю, что это круто, это очень хороший практический опыт.

Мне никогда не приходилось, например, мерить оксигенацию. Это маленький приборчик, который одевается на пальчик. Я хирург, это вообще не моя область. Ну вот сейчас приходится мерить оксигенацию, контролировать подачу кислорода, например. Очень много литературы сейчас приходится перечитывать. За сегодняшний день побеседовал уже с тремя коллегами из разных больниц, мы обсудили, кто что где новое услышал, увидел, переслали какие-то справочники, какие-то статьи, англо-, германоязычные.

Приходя с работы, ты на работе остаешься. Потому что, например, у меня три-четыре группы в вотсапе по COVID-тематике. И кроме того, что отслеживаешь какие-то приказы, новые рекомендации, которые постоянно обновляются, еще в этих группах постоянно происходит обмен информацией. Ты должен быть в курсе, потому что тебе завтра выходить на дежурство, и надо понимать, что у нас изменилось.

Перед тем, как закрыться и перейти в разряд инфекционных больниц, у нас в отделении было собрание, и заведующий сказал очень интересную вещь: не понимаю, почему нас начинают готовить только сейчас. Почему не месяц назад, или не две недели назад, когда уже было ясно, что мы никуда не денемся. Из Китая все уже разошлось

Если человек сидит в правительстве и занимается системой здравоохранения, то он должен думать наперед. Основная задача медицины — не лечить, а профилактировать. Если бы ввели [профилактические меры] заранее, сказали: ребята, грядет эпидемия! — до нас это могло не докатиться в таком объеме. В то время, когда в Германии клеили полоски [для соблюдения дистанции] в магазинах, у нас все еще над этим ржали.

Конечно, я хотел бы заниматься своей нормальной работой, операциями. С другой стороны, а кто тогда будет лечить инфицированных коронавирусом?

Мне моя девушка говорит: а сколько получите? Я говорю: не знаю, сколько получим. Я сегодня общался с доктором из 13-й больницы, общаюсь регулярно с коллегой из 15-й больницы — никто не знает! Раньше у нас был минимальный оклад, плюс процент с операций, какие-то такие вещи. Сейчас этого просто нет, системы не существует. Я очень боюсь, что государство обидит медиков. Если после всего этого доктор получит зарплату меньше, чем он получал, работая просто хирургом, делая свое любимое дело, — вот это будет очень некрасиво. Не думаю, что кто-то откажется дальше работать, но осадок останется, как говорится.

ВСЕ МОНОЛОГИ МЕДИКОВ

«Шансов заразиться у меня меньше всего, я подготовленный». Монолог фельдшера «коронавирусной бригады» скорой

«Работа очень напоминает вахту на подводной лодке». Монолог зав отделением больницы Управделами президента, ставшей госпиталем для больных с COVID-19

«Каждый день мечтаю: пандемия закончится — уеду на Бали». Монолог медсестры из Москвы с зарплатой 40 тысяч рублей

«Мечтаю выспаться. Как и до эпидемии». Анонимный монолог инфекциониста из Москвы

«Звонки родных — как письма на фронт». Анонимный монолог анастезиолога-реаниматолога из Москвы

«Первая волна смоет 30% медиков». Монолог фельдшера из Московской области

«Я дышу без маски только дома». Анонимный монолог волонтера-медика из Москвы

«Лук, чеснок едим — и в больнице, и дома». Монолог санитарки с зарплатой 13 тысяч

«Врачи пьют лекарства какие у них есть и все равно продолжают работу». Монолог акушерки из Уфы

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera