Комментарии

Не напрасно

О болезни онколога Андрея Павленко было известно год и девять месяцев. Известно всем, кто знал слово «рак»

Этот материал вышел в № 1 от 10 января 2020
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наталья ЧерноваИрина Тумакова«Новая газета»

2
 

Андрей Павленко постарался сделать так, чтобы про рак говорили много и громко. На протяжении года и девяти месяцев хирург Андрей Павленко вместе с изданием «Такие дела» вел видеоблог «Жизнь человека», записывал подкасты, писал в фейсбуке, объяснял и рассказывал. Его похоронили 6 января.

facebook.com

реакция

Проводник
 

Смерть доктора Павленко от рака не выглядит поражением. Она выглядит победой человека, который предельно честно провел этот бой

Андрей Павленко — хирург-онколог, умерший от агрессивной опухоли желудка и сделавший свою историю болезни практическим пособием и актом публичности, оставил нам значительно больше, чем кажется сейчас, на пике боли от этой потери.

Рассказывая в проекте «Жизнь человека» на ресурсе «Такие дела», каково это — проживать свою болезнь и бороться с ней, он нашел единственно верный путь — путь абсолютной врачебной и пациентской честности. Он начал свою борьбу, не взращивая в нас — всех, кто боится оказаться или уже оказался наедине с подобным диагнозом, оптимизм потенциального победителя. Он предпочел просто подробно и спокойно говорить правду.

В современной российской традиции отношения врач–больной практически отсутствуют. То есть у нас как-то так закрепилось в профессиональном коде врача, что его дело лечить, а дело больного выполнять назначения и не задавать лишних вопросов. А в том-то и дело, что, сталкиваясь с тяжелым диагнозом, почти всегда человек невыносимей всего страдает от неизвестности. Иногда с непоправимыми последствиями. Разговор с доктором — непозволительная роскошь для больного, если только врач не его хороший знакомый.

Вспомните, сколько раз вам лично доктора отказывали в общении? Сколько раз вам приходилось холодеть от ужаса, когда на самом деле несколько вопросов-ответов разблокировали бы паралич страха и дали бы силы бороться?

Когда два года назад проект «Жизнь человека» только начинался, ни сам Андрей, ни его профессиональное окружение и единомышленники не могли предположить, какие «круги по воде» пойдут от вброшенного в его судьбу диагноза. Он и сам не предполагал. И сначала пошел по простому пути — стал публиковать в проекте ответы на вопросы, которые возникли у него самого: «Как не бояться рака? Как подготовиться к химиотерапии? Как сказать близким о диагнозе? Как питаться после операции?»

Чем дальше он шел по этому пути, тем острее понимал, что в отечественной медицине чудовищный провал по этой части. Спустя несколько недель после операции он в одном из подкастов признается: «Я не думал, что будет так больно. Путь пациента оказался значительно сложней… Я буду проводить определенные организационные изменения в своем отделении. Будет медийный проект для онкобольных, помощи им…»

По сути, он начал делать то, что давно было пора сделать организаторам здравоохранения — публиковать на своих ресурсах пособия и памятки для людей с трудными диагнозами.

И если не высокотехнологичной помощью, то хотя бы внятной, популярной информацией помогать им.

По оценкам социологов, процент людей, пытающихся найти ответы в интернете на вопросы, которые следовало бы задавать врачу, растет с угрожающей скоростью. Неизвестность загоняет в тупик, из которого прямой путь на форумы, где самым популярным советом будет совет: «Бороться до конца и верить во все хорошее».

Не работает эта мантра повсеместно, не надо иллюзий.

В жизни вообще лучше всего работает способность принять правду. Любую. И с ясным представлением о том, что есть в запасе, этим запасом распоряжаться. Андрей Павленко, вставший через месяц после своей операции к операционному столу, чтобы провести сложнейшую операцию пациентке с раком поджелудочной железы, распорядился отпущенным временем безупречно.

Удивительным, но на самом деле закономерным образом смерть доктора Павленко от рака не выглядит поражением. Она выглядит победой человека, который сумел предельно честно провести этот бой.

Наталья Чернова,
«Новая»

Андрей Павленко, руководитель онкологического отделения Клиники высоких медицинских технологий имени Пирогова в Петербурге, впервые рассказал о своей болезни в апреле 2018 года. Ему было 39 лет. К этому времени он уже две с половиной недели знал о том, что с его диагнозом в течение года умирают 95 процентов больных. И записал свой первый подкаст: «Здравствуйте, я Андрей Павленко, руководитель отделения крупной университетской клиники в Петербурге. Две с половиной недели назад я узнал, что у меня агрессивная форма рака желудка. У меня есть все атрибуты онкологического больного. У меня уже есть порт для внутривенных инфузий, и я уже прошел первый курс химиотерапии. План лечения четко обозначен, я знаю, что будет следующим моим шагом».

Андрей Павленко родился 9 мая. В одном из видео он рассказал, что захотел стать онкологом в первом классе на уроке музыки. Учительница дала детям послушать «Реквием» Моцарта, а во время «Лакримозы» рассказала, как смерть побеждает врача. Тогда, по словам Андрея, он и решил, что будет побеждать смерть.

В хирурги идут обычно сильные люди, готовые принимать решения. В хирурги-онкологи — очень сильные.

Андрей Павленко поступил в Военно-медицинскую академию в Петербурге. В 2001 году окончил ВМА и написал рапорт о том, что хочет ехать на Северный Кавказ. Начал службу со 135-го медицинского батальона во Владикавказе. «Оттуда мы летали и в Ханкалу, и в Моздок. Под Владикавказом был учебный центр, туда прорвалась банда, и для ее локализации туда были направлены силы спецназа. К нам поступали раненые после боестолкновения… Там много чего было».

Из Владикавказа он вернулся в Петербург и работал на кафедре военно-полевой хирургии ВМА, прошел ординатуру как хирург, устроился в Ленинградский областной онкологический диспансер и в 2012-м окончил еще одну ординатуру — как онколог. Поехал на стажировку в Страсбург. Если смотреть по его записи, учиться он не переставал никогда.

— Я как-то слышала, в интервью он сказал, что его любимой женщиной всегда будет хирургия, — рассказывает его супруга Анна в одном из видеороликов на сайте «Такие дела». — Скажу, что таких разговоров не было. Но я понимала, что работа для него все, это цель его жизни.

Анна училась на медсестру, подрабатывала санитаркой, когда они с Андреем познакомились. Встретились взглядами, вспоминает она, в операционной.

— Костюм, который на нем был надет, был на три-четыре размера больше, и подкалывали его хирургической иглой, — добавляет Анна.

Родилась старшая дочка. Семья жила в бараке под Всеволожском, в Ленобласти, и молодой доктор каждый день должен был ездить на работу в Петербург — в областной онкодиспансер на Литейном. Сам он в подкасте вспоминает, что допоздна задерживался, поэтому часто оставался ночевать в ординаторской. Анна объясняет ночевки мужа на работе немного по-другому: у доктора не всегда были деньги на дорогу.

— Андрей дежурил, по семь-восемь дежурств в месяц, — рассказывает она на видео. — Не было денег на электричку, поэтому Андрей ездил на работу зайцем.

Анна брала коляску с двухмесячной дочкой и везла мужу на работу обед. Тоже зайцем. Сам Андрей говорил, что начал достойно зарабатывать, только возглавив отделение в университетской клинике имени Пирогова в 2016 году.

После ординатуры по онкологии и стажировки в Страсбурге у Павленко, не перестававшего учиться, была еще одна — в Южной Корее. По специализации «малоинвазивная хирургия рака желудка». От рака желудка в 55 лет умер его отец. Андрей знал про эту болезнь все. И знал, что такая наследственность — фактор риска.

Фото из соцсетей

В марте 2018 года проект «Не напрасно», посвященный лечению рака, опубликовал интервью доктора Павленко «Важные факты о раке желудка и пищевода». Это было 16-го числа. За день до этого он узнал, что сам болен раком желудка.

«При третьей стадии и при эффективном проведении неоадъювантного лечения у меня есть 45% шансов прожить пять лет и более, — говорил он в интервью «Афише». — Пока что мой расклад — примерно 50 на 50».

Но сейчас коллеги говорят, что стадия была уже четвертая. Шансы прожить больше года — 5%. Не понимать этого абдоминальный хирург-онколог с 17-летним стажем не мог. У него уже было трое детей, сын совсем маленький, жена не работала.

«Я никогда не переносил заболевания пациентов на себя, поэтому мыслей о том, что то же самое может случиться со мной, у меня не было, — говорил он в интервью. — Но я всегда пытался ставить себя на место больного».

Оказавшись на месте больного, он основал фонд. Рассчитывал, что туда станут стекаться деньги, на которые будет развиваться российская онкология, начнут по-новому готовить интернов, превращая их в высококлассных хирургов, а заодно финансировать медиапроекты, рассказывающие о борьбе с раком. После его смерти половина денег должна идти семье доктора.

Он прошел восемь курсов химии вместо стандартных четырех. Доказанной эффективности у этого подхода не было, серьезных клинических исследований тоже. «Мы руководствуемся только логикой и здравым смыслом», — говорил Павленко перед пятым курсом, объясняя, что стоит перед «точкой бифуркации».

Опухоль уменьшилась вдвое. В сентябре 2018-го его прооперировали. «Есть небольшой шанс, порядка 2-3%, на развитие нежелательных явлений, которые могут привести к плохому исходу, — говорил он. — Поэтому моя супруга знает все явки-пароли на моем компьютере, на моем телефоне, знает все входы в мобильные банки моих карточек, на которые я складывал определенную сумму… Я сделал несколько обязательных звонков: маме, детям. Сказал, что папа скоро выйдет на связь».

Через два месяца после операции он водил машину, ездил на работу. Через год после того, как выяснился диагноз, обследование показало, что болезнь будто бы отступает.

«По данным обследования признаков прогрессирования заболевания не выявлено, — написал он в фейсбуке 20 марта. — Продолжаем жить, работать, любить, мечтать и творить)))

Всем большое спасибо за поддержку, я ее чувствую кожей)) Больным — выздоровления! Пролеченным — вечной ремиссии!!»

Онкологи понимали, что это чудо, а чудеса случаются редко. «Мой жизненный путь завершается, — написал он 1 января. — К сожалению, моя болезнь оказалась коварнее, и ее развитие за последние два месяца не оставило мне шансов. Но я хотел бы сейчас предупредить всех, кто находится на этапе лечения: не опускайте руки! Статистика — вещь упрямая, и у вас даже с моим диагнозом есть шансы на излечение. Просто поверьте в это. Мне просто не повезло».

Ирина Тумакова,
соб. корр. «Новой»,
Санкт-Петербур

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera