Репортажи

Сердце Кукетского

В небольшом поселке на западе Пермского края обрело свои семьи не одно поколение брошенных детей. Почему местные жители так охотно берут их к себе?

Общество

 

На поросшем лопухом железнодорожном переезде виднеется небольшой станционный дом. Дежурный по станции в яркой безрукавке размахивает свернутым желтым флагом, пропуская товарный поезд. Электричка из Перми до Кукетского ходит пять раз в день. Транзитом. Телефонной связи здесь почти нет. Не говоря уже об интернете. До Зюкайского сельского поселения, к которому относится поселок,— 12 километров: либо на попутке, либо пешком.

Школа

Со станции выхожу на центральную, Октябрьскую улицу. Навстречу спешат люди: на велосипедах, с большими сумками, с детьми на руках. Бегут на станцию, чтобы поехать в Верещагино — ​районный центр, куда местные ездят на работу, учебу, да и просто в супермаркет.

В конце улицы на повороте виднеется большое каменное здание с выбеленными стенами. Это кукетская школа, которую местные жители называют сердцем поселка. По поселку ходят разговоры о ее реорганизации. Школу хотят то ли закрыть, то ли сделать филиалом зюкайской и перевести часть детей туда. Словом, тревожно. Местные, обсуждая новую образовательную реформу, с грустью говорят, что сердце поселка перестанет биться.

Фото: Гертруда Тиунова

Много лет кукетская школа выполняет миссию воспитания детей-сирот. С 2004 по 2016 год их в выпускных классах было больше половины.

— Мы их не делили, поэтому в книге записей все вперемешку. В выпуске 2007 года было всего два домашних ребенка, остальные пятеро — ​из приемных семей, — ​говорит завуч Елена Мошева.

В этом году приемные родители постоянно спрашивают завуча, закроют ли школу. Сейчас в школе 60 учеников. Сирот из них всего шесть. Приемных детей в семьи берут все реже.

Мечта о девочке

У Жанны Черемных пятеро приемных детей. Первого они с мужем взяли в начале 2000-х. Хотели, чтобы в семье появилась девочка, а «свои» были только мальчики. Но девочку по заявке не дали, поэтому взяли опять мальчика. Илья уже жил в другой приемной семье, оттуда его изъяли обратно в детдом — ​из-за жестокого обращения.

— У нас было свое хозяйство. Когда мы заходили в конюшню, Илья всегда хватался за ведро. Сам он весил 16 килограммов: кости, обтянутые кожей. Я вздрагивала: «Какое ведро? Оно тяжелей, чем ты! Лучше сено спусти с сеновала».

Илья рассказал приемной маме, что в прежней семье дети жили в конюшне: там они трудились, там же их наказывали.

У Черемных мальчик легко адаптировался. Давно окончил кукетскую школу, а потом и училище в Верещагино, отслужил в армии, начал работать. Затем получил жилье, за которое пришлось два года судиться.

Фото: Гертруда Тиунова

Вслед за Ильей в семье появилась Таня, которая приехала из пермского детдома № 7. «Она была трудным ребенком, — ​вспоминает Жанна. — ​Могла спрятать хлеб с маслом под диван, а мы находили этот хлеб только через неделю во время уборки». Но Таню любили. Сейчас она сама работает с детьми — ​воспитателем в кукетском детском саду.

Потом была Ксюша, потом Сережа. Оба уже окончили школу.

И вот появился Данил. Жанна Ивановна забрала его из другой приемной семьи, когда ему было четыре с половиной года.

— Когда мы приехали с ним знакомиться, я испугалась: как зверек, бегал вокруг нас, по дивану, по печке… Мы привезли торт. И я помню, как он руками с жадностью залез в эту коробку и начал его есть, будто никогда не видел, — ​вспоминает Жанна.

Из личного дела Данила было известно только то, что родная мама выбросила его из окна.

Летом на день рождения Данилу подарили велосипед: «Как он плакал! Какой восторг был у ребенка! С тех пор он стал называть нас мамой и папой. До этого никак не называл».

Данилу тринадцать. Но его до сих пор надо контролировать: чтобы почистил зубы, чтобы помылся. Недавно начал уносить из дома деньги. «После этого случая сотрудники отдела опеки сразу мне задали вопрос: «Вы его возвращаете?» Я тогда сказала: «Не знаю». А дома села и поняла, что он там не выживет. И теперь каждый день думаю, выдержу ли я», — ​признается Жанна Ивановна.

Танин день

Уже три года Таня, приемная дочь Жанны Черемных, работает воспитателем в кукетском детском саду и заочно учится. В садике 25 детей от двух до семи лет. Одна группа.

Тихий час. На Танином столе лежат детские игрушки и журнал учета. На стене висят рисунки. Рядом сидит Семен, он начал ходить в сад недавно, скучает по маме и плачет, не может привыкнуть. Таня гладит его по голове и улыбается. Берет на руки маленького Семена и прижимает к себе. Мальчик обхватывает ее за шею.

Фото: Гертруда Тиунова

— Я никогда не думала работать в детском саду, — ​рассказывает Таня. Признается, что поначалу было сложно адаптироваться: дети в подготовительной группе были с характером. Но весной они выпустились, и Таня начала привыкать.

Она идет будить детей, собирает их на полдник, заплетает девочкам косички. Дети окружают Таню со всех сторон: кто-то просит помочь надеть колготки, собрать волосы, кто-то — ​найти потерянную игрушку.

По дороге из детского сада встречаю мальчика в серой кепке, которая сползла ему на глаза. Он собирает черноплодную рябину за палисадником и складывает ее в пакет. Светлые волосы на его голове растрепаны, не по размеру большие резиновые сапоги скользят по сырой траве, куртка измазана в грязи, а на лице — ​следы от ягод. Сжав пакет в руке, он направляется в сторону библиотеки.

Луч Светы

Заведующую библиотекой Светлану Крысову дети называют тетей Светой. В поселке нет интернета, поэтому библиотека востребована. Тетя Света недавно расклеила по поселку объявление: «Нужны книги». Люди принесли.

— Ваня, будешь книжку выбирать? — ​обращается Светлана к мальчику с черноплодкой.

Ваня живет в многодетной семье без отца. Мама — ​инвалид. Семье помогает весь поселок: одеждой, продуктами, лекарствами…

— Что выбрал?

Ваня выбирает большую книгу «Атлас животных» и трясущимися руками ставит подпись в читательском формуляре. Тетя Света приносит ему печенье, мальчик складывает его в пакет и синими от черноплодки губами шепчет: «Спасибо».

Фото: Гертруда Тиунова

Своих детей у Светланы Владимировны с мужем не было, взяли четверых приемных. Старших, Юлю с Кириллом, она с улыбкой называет первыми ласточками. «С ними мы были настолько близки, что я могла просто посмотреть, а они в ответ меня сразу понимали. Оба оправдали мои надежды».

Кирилл окончил Суворовское училище в Екатеринбурге, после этого учился в Сочи. «Когда мы поступали с Кириллом в училище, я разговорилась с одной женщиной. Она тогда удивленно меня спросила: «Вам помогает муж с чужим ребенком?» Я даже не знала, что ответить. Они же все были моими», — ​вспоминает Светлана.

После Кирилла и Юли Светлана взяла Пашу с Ксюшей, вырастила их. И больше детей не брала.

Первый воспитатель

В Кукетском много чего было: и общественная баня, и Дом быта, и акушерский пункт, и кинотеатр, и даже интернат, куда привозили детей из разных сел и деревень. Но, пожалуй, ничто так не подорвало жизнь поселка, как закрытие совхоза «Уралец». Здесь занимались животноводством, производили молоко, собирали мебель. Сейчас на месте хозяйственного комплекса свалка.

Вслед за закрытием «Уральца» в поселке рухнули зарплаты. Тогда-то и начала набирать популярность работа патронатного воспитателя.

Первопроходцем стала бывшая учительница Надежда Каримова. Именно она взяла первого ребенка из детского дома.

Во дворе дома Надежды Александровны в песочнице лежат детские игрушки. На входе на стене шкафа висит листок с распечатанными правилами жизни Билла Гейтса. Мы сидим за столом на небольшой светлой кухне и просматриваем фотоальбомы. Кроме приемных, у женщины трое своих детей.

Фото: Гертруда Тиунова

— Вот, смотрите, — ​показывает она на фото, — ​какие праздники они устраивали. Просто так, без повода.

В конце 90-х в Перми запустили пилотный проект: подготовка патронатных воспитателей в детском доме № 2. Будущих приемных родителей сопровождали специалисты. Муж Надежды был не против взять приемного ребенка, а старшие дети были вообще в восторге от этой идеи. После собеседований, тестирования, обучения в детском доме они взяли Дениса и Свету — брата и сестру.

— Мои старшие дети постоянно выясняли отношения между собой, но когда я привезла малышей из детского дома, они про все забыли и начали воспитывать их, — ​вспоминает Каримова.

Первую попытку взять в семью детей-сирот в поселке осудили: «Воровать будут!» Дети, по словам Надежды Александровны, и правда были «немного дикие»: садились за стол и, накидываясь на хлеб, отбирали его друг у друга с криками: «Это моё!» Но потом прижились. А следом за Каримовыми взяли детей еще две семьи. И поняв, что ничего плохого в приемных детях нет, половина жителей Кукетского разъехалась по интернатам.

Как сироты спасли школу

Не все школьные учителя в Кукетском поначалу были согласны с появлением большого количества сирот. Но в тот момент поселковая школа была близка к закрытию из-за нехватки учеников. Когда начали привозить сирот из детских домов, этот вопрос снялся. Надежда Александровна тогда уже работала директором школы.

— Меня вызвали к начальнику управления образования, — ​вспоминает она.

— Он в изумлении меня спросил: «Вы откуда взяли столько детей?»

​Так из года в год из кукетской школы выпускались дети-сироты. В выпускных классах их было по половине, а иногда больше. Через пять лет форму патронатного воспитания ликвидировали. Появились приемные семьи. Все поменялось: государство выделяло деньги, а все остальные функции выполняли приемные родители. Кропотливой работы с детьми уже не было: проблемы не разбирались, социальные работники и психологи не приезжали.

Фото: Гертруда Тиунова

Сегодня в крупных городах детские дома реорганизованы в реабилитационные центры. Теперь там остаются самые сложные дети, за которыми нужен постоянный уход, а остальных стараются пристроить в семьи. В Верещагинском районе в отношении детей-сирот работает «передаточный механизм»: отдел опеки находит неблагополучные семьи, в которых детям оставаться нельзя, и определяет их к «замещающим» родителям на время поиска приемных.

— Сейчас приемные семьи неинтересны государству. Мы социально незащищенные. В этом виновата система отношений государства и приемных семей. Нет между нами живого общения — ​только формализм, — ​заканчивает Надежда Александровна.

Она пролистывает страницу фотоальбома. Смеется и показывает фото еще одного детского праздника.

Чудо для Данила

Даня появился в семье Каримовых, когда ему было три. Родная мама оставила новорожденного мальчика дедушке. Ребенок заболел, дедушка пришел в больницу и тоже его там оставил. Даню передали в детский дом.

Надежда Александровна задумывается. Вспоминает первую встречу с Данилом. Осенью она сидела в детском доме и заполняла анкеты. Зашел Даня: маленький, грустный, прозрачный, с кровеносными сосудами на просвет, с большими голубыми глазами. «Он зашел, всех оглядел и встал молча около моего стола. Оказывается, он не мог говорить. Я тогда поняла, что заберу его отсюда», — ​вспоминает женщина.

Данил не мог смеяться: сразу начиналась истерика. Он задыхался от смеха, не мог один спать по ночам, кричал и бился головой о стену. Не мог даже играть: брал игрушку, кидал ее в потолок и смотрел, как она падает на пол. А еще ел все подряд двумя ложками.

«Даня приходил на кухню, залезал на стул, подвигал к себе сахарную песочницу, брал ложки в обе руки и ел сахар. Так со всем, что попадалось на столе», — ​говорит Надежда Каримова. На ее глазах выступают слезы. Мы молчим. Становится слышен стук настенных часов.

В три года Даня впервые встретил Новый год дома: надел праздничный костюм, попробовал торт, получил подарок под елкой.

Фото: Гертруда Тиунова

После Дани в семье появилась девочка с особенностями ментального развития. Ее все называли Аннушка. Потом приехал 17-летний Миша. Он был под следствием, бродяжничал, а в итоге окончил кукетскую школу, хорошо сдал экзамены. После Миши был Андрей. И сейчас в доме Каримовых воспитываются два приемных мальчика.

На обратном пути от Каримовой захожу в магазин. Около прилавка стоят две пожилые женщины и обсуждают давние выборы. «Мне никто не приглянулся. Наугад поставила галочку», — ​заявляет одна. «Говорят, голосовать четыреста человек пришло», — ​смеется другая.

Избирательный участок в Кукетском находится в «сердце поселка». То есть в школе. В этом году на голосование пришло непривычно много жителей — ​в том числе сирот, которые нашли здесь свои семьи.

Гертруда Тиунова,
Пермь

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera