Репортажи

Сердце Кукетского

В небольшом поселке на западе Пермского края обрело свои семьи не одно поколение брошенных детей. Почему местные жители так охотно берут их к себе?

Общество5 010

5 010
 

На поросшем лопухом железнодорожном переезде виднеется небольшой станционный дом. Дежурный по станции в яркой безрукавке размахивает свернутым желтым флагом, пропуская товарный поезд. Электричка из Перми до Кукетского ходит пять раз в день. Транзитом. Телефонной связи здесь почти нет. Не говоря уже об интернете. До Зюкайского сельского поселения, к которому относится поселок,— 12 километров: либо на попутке, либо пешком.

Школа

Со станции выхожу на центральную, Октябрьскую улицу. Навстречу спешат люди: на велосипедах, с большими сумками, с детьми на руках. Бегут на станцию, чтобы поехать в Верещагино — ​районный центр, куда местные ездят на работу, учебу, да и просто в супермаркет.

В конце улицы на повороте виднеется большое каменное здание с выбеленными стенами. Это кукетская школа, которую местные жители называют сердцем поселка. По поселку ходят разговоры о ее реорганизации. Школу хотят то ли закрыть, то ли сделать филиалом зюкайской и перевести часть детей туда. Словом, тревожно. Местные, обсуждая новую образовательную реформу, с грустью говорят, что сердце поселка перестанет биться.

Фото: Гертруда Тиунова

Много лет кукетская школа выполняет миссию воспитания детей-сирот. С 2004 по 2016 год их в выпускных классах было больше половины.

— Мы их не делили, поэтому в книге записей все вперемешку. В выпуске 2007 года было всего два домашних ребенка, остальные пятеро — ​из приемных семей, — ​говорит завуч Елена Мошева.

В этом году приемные родители постоянно спрашивают завуча, закроют ли школу. Сейчас в школе 60 учеников. Сирот из них всего шесть. Приемных детей в семьи берут все реже.

Мечта о девочке

У Жанны Черемных пятеро приемных детей. Первого они с мужем взяли в начале 2000-х. Хотели, чтобы в семье появилась девочка, а «свои» были только мальчики. Но девочку по заявке не дали, поэтому взяли опять мальчика. Илья уже жил в другой приемной семье, оттуда его изъяли обратно в детдом — ​из-за жестокого обращения.

— У нас было свое хозяйство. Когда мы заходили в конюшню, Илья всегда хватался за ведро. Сам он весил 16 килограммов: кости, обтянутые кожей. Я вздрагивала: «Какое ведро? Оно тяжелей, чем ты! Лучше сено спусти с сеновала».

Илья рассказал приемной маме, что в прежней семье дети жили в конюшне: там они трудились, там же их наказывали.

У Черемных мальчик легко адаптировался. Давно окончил кукетскую школу, а потом и училище в Верещагино, отслужил в армии, начал работать. Затем получил жилье, за которое пришлось два года судиться.

Фото: Гертруда Тиунова

Вслед за Ильей в семье появилась Таня, которая приехала из пермского детдома № 7. «Она была трудным ребенком, — ​вспоминает Жанна. — ​Могла спрятать хлеб с маслом под диван, а мы находили этот хлеб только через неделю во время уборки». Но Таню любили. Сейчас она сама работает с детьми — ​воспитателем в кукетском детском саду.

Потом была Ксюша, потом Сережа. Оба уже окончили школу.

И вот появился Данил. Жанна Ивановна забрала его из другой приемной семьи, когда ему было четыре с половиной года.

— Когда мы приехали с ним знакомиться, я испугалась: как зверек, бегал вокруг нас, по дивану, по печке… Мы привезли торт. И я помню, как он руками с жадностью залез в эту коробку и начал его есть, будто никогда не видел, — ​вспоминает Жанна.

Из личного дела Данила было известно только то, что родная мама выбросила его из окна.

Летом на день рождения Данилу подарили велосипед: «Как он плакал! Какой восторг был у ребенка! С тех пор он стал называть нас мамой и папой. До этого никак не называл».

Данилу тринадцать. Но его до сих пор надо контролировать: чтобы почистил зубы, чтобы помылся. Недавно начал уносить из дома деньги. «После этого случая сотрудники отдела опеки сразу мне задали вопрос: «Вы его возвращаете?» Я тогда сказала: «Не знаю». А дома села и поняла, что он там не выживет. И теперь каждый день думаю, выдержу ли я», — ​признается Жанна Ивановна.

Танин день

Уже три года Таня, приемная дочь Жанны Черемных, работает воспитателем в кукетском детском саду и заочно учится. В садике 25 детей от двух до семи лет. Одна группа.

Тихий час. На Танином столе лежат детские игрушки и журнал учета. На стене висят рисунки. Рядом сидит Семен, он начал ходить в сад недавно, скучает по маме и плачет, не может привыкнуть. Таня гладит его по голове и улыбается. Берет на руки маленького Семена и прижимает к себе. Мальчик обхватывает ее за шею.

Фото: Гертруда Тиунова

— Я никогда не думала работать в детском саду, — ​рассказывает Таня. Признается, что поначалу было сложно адаптироваться: дети в подготовительной группе были с характером. Но весной они выпустились, и Таня начала привыкать.

Она идет будить детей, собирает их на полдник, заплетает девочкам косички. Дети окружают Таню со всех сторон: кто-то просит помочь надеть колготки, собрать волосы, кто-то — ​найти потерянную игрушку.

По дороге из детского сада встречаю мальчика в серой кепке, которая сползла ему на глаза. Он собирает черноплодную рябину за палисадником и складывает ее в пакет. Светлые волосы на его голове растрепаны, не по размеру большие резиновые сапоги скользят по сырой траве, куртка измазана в грязи, а на лице — ​следы от ягод. Сжав пакет в руке, он направляется в сторону библиотеки.

Луч Светы

Заведующую библиотекой Светлану Крысову дети называют тетей Светой. В поселке нет интернета, поэтому библиотека востребована. Тетя Света недавно расклеила по поселку объявление: «Нужны книги». Люди принесли.

— Ваня, будешь книжку выбирать? — ​обращается Светлана к мальчику с черноплодкой.

Ваня живет в многодетной семье без отца. Мама — ​инвалид. Семье помогает весь поселок: одеждой, продуктами, лекарствами…

— Что выбрал?

Ваня выбирает большую книгу «Атлас животных» и трясущимися руками ставит подпись в читательском формуляре. Тетя Света приносит ему печенье, мальчик складывает его в пакет и синими от черноплодки губами шепчет: «Спасибо».

Фото: Гертруда Тиунова

Своих детей у Светланы Владимировны с мужем не было, взяли четверых приемных. Старших, Юлю с Кириллом, она с улыбкой называет первыми ласточками. «С ними мы были настолько близки, что я могла просто посмотреть, а они в ответ меня сразу понимали. Оба оправдали мои надежды».

Кирилл окончил Суворовское училище в Екатеринбурге, после этого учился в Сочи. «Когда мы поступали с Кириллом в училище, я разговорилась с одной женщиной. Она тогда удивленно меня спросила: «Вам помогает муж с чужим ребенком?» Я даже не знала, что ответить. Они же все были моими», — ​вспоминает Светлана.

После Кирилла и Юли Светлана взяла Пашу с Ксюшей, вырастила их. И больше детей не брала.

Первый воспитатель

В Кукетском много чего было: и общественная баня, и Дом быта, и акушерский пункт, и кинотеатр, и даже интернат, куда привозили детей из разных сел и деревень. Но, пожалуй, ничто так не подорвало жизнь поселка, как закрытие совхоза «Уралец». Здесь занимались животноводством, производили молоко, собирали мебель. Сейчас на месте хозяйственного комплекса свалка.

Вслед за закрытием «Уральца» в поселке рухнули зарплаты. Тогда-то и начала набирать популярность работа патронатного воспитателя.

Первопроходцем стала бывшая учительница Надежда Каримова. Именно она взяла первого ребенка из детского дома.

Во дворе дома Надежды Александровны в песочнице лежат детские игрушки. На входе на стене шкафа висит листок с распечатанными правилами жизни Билла Гейтса. Мы сидим за столом на небольшой светлой кухне и просматриваем фотоальбомы. Кроме приемных, у женщины трое своих детей.

Фото: Гертруда Тиунова

— Вот, смотрите, — ​показывает она на фото, — ​какие праздники они устраивали. Просто так, без повода.

В конце 90-х в Перми запустили пилотный проект: подготовка патронатных воспитателей в детском доме № 2. Будущих приемных родителей сопровождали специалисты. Муж Надежды был не против взять приемного ребенка, а старшие дети были вообще в восторге от этой идеи. После собеседований, тестирования, обучения в детском доме они взяли Дениса и Свету — брата и сестру.

— Мои старшие дети постоянно выясняли отношения между собой, но когда я привезла малышей из детского дома, они про все забыли и начали воспитывать их, — ​вспоминает Каримова.

Первую попытку взять в семью детей-сирот в поселке осудили: «Воровать будут!» Дети, по словам Надежды Александровны, и правда были «немного дикие»: садились за стол и, накидываясь на хлеб, отбирали его друг у друга с криками: «Это моё!» Но потом прижились. А следом за Каримовыми взяли детей еще две семьи. И поняв, что ничего плохого в приемных детях нет, половина жителей Кукетского разъехалась по интернатам.

Как сироты спасли школу

Не все школьные учителя в Кукетском поначалу были согласны с появлением большого количества сирот. Но в тот момент поселковая школа была близка к закрытию из-за нехватки учеников. Когда начали привозить сирот из детских домов, этот вопрос снялся. Надежда Александровна тогда уже работала директором школы.

— Меня вызвали к начальнику управления образования, — ​вспоминает она.

— Он в изумлении меня спросил: «Вы откуда взяли столько детей?»

​Так из года в год из кукетской школы выпускались дети-сироты. В выпускных классах их было по половине, а иногда больше. Через пять лет форму патронатного воспитания ликвидировали. Появились приемные семьи. Все поменялось: государство выделяло деньги, а все остальные функции выполняли приемные родители. Кропотливой работы с детьми уже не было: проблемы не разбирались, социальные работники и психологи не приезжали.

Фото: Гертруда Тиунова

Сегодня в крупных городах детские дома реорганизованы в реабилитационные центры. Теперь там остаются самые сложные дети, за которыми нужен постоянный уход, а остальных стараются пристроить в семьи. В Верещагинском районе в отношении детей-сирот работает «передаточный механизм»: отдел опеки находит неблагополучные семьи, в которых детям оставаться нельзя, и определяет их к «замещающим» родителям на время поиска приемных.

— Сейчас приемные семьи неинтересны государству. Мы социально незащищенные. В этом виновата система отношений государства и приемных семей. Нет между нами живого общения — ​только формализм, — ​заканчивает Надежда Александровна.

Она пролистывает страницу фотоальбома. Смеется и показывает фото еще одного детского праздника.

Чудо для Данила

Даня появился в семье Каримовых, когда ему было три. Родная мама оставила новорожденного мальчика дедушке. Ребенок заболел, дедушка пришел в больницу и тоже его там оставил. Даню передали в детский дом.

Надежда Александровна задумывается. Вспоминает первую встречу с Данилом. Осенью она сидела в детском доме и заполняла анкеты. Зашел Даня: маленький, грустный, прозрачный, с кровеносными сосудами на просвет, с большими голубыми глазами. «Он зашел, всех оглядел и встал молча около моего стола. Оказывается, он не мог говорить. Я тогда поняла, что заберу его отсюда», — ​вспоминает женщина.

Данил не мог смеяться: сразу начиналась истерика. Он задыхался от смеха, не мог один спать по ночам, кричал и бился головой о стену. Не мог даже играть: брал игрушку, кидал ее в потолок и смотрел, как она падает на пол. А еще ел все подряд двумя ложками.

«Даня приходил на кухню, залезал на стул, подвигал к себе сахарную песочницу, брал ложки в обе руки и ел сахар. Так со всем, что попадалось на столе», — ​говорит Надежда Каримова. На ее глазах выступают слезы. Мы молчим. Становится слышен стук настенных часов.

В три года Даня впервые встретил Новый год дома: надел праздничный костюм, попробовал торт, получил подарок под елкой.

Фото: Гертруда Тиунова

После Дани в семье появилась девочка с особенностями ментального развития. Ее все называли Аннушка. Потом приехал 17-летний Миша. Он был под следствием, бродяжничал, а в итоге окончил кукетскую школу, хорошо сдал экзамены. После Миши был Андрей. И сейчас в доме Каримовых воспитываются два приемных мальчика.

На обратном пути от Каримовой захожу в магазин. Около прилавка стоят две пожилые женщины и обсуждают давние выборы. «Мне никто не приглянулся. Наугад поставила галочку», — ​заявляет одна. «Говорят, голосовать четыреста человек пришло», — ​смеется другая.

Избирательный участок в Кукетском находится в «сердце поселка». То есть в школе. В этом году на голосование пришло непривычно много жителей — ​в том числе сирот, которые нашли здесь свои семьи.

Гертруда Тиунова,
Пермь

Почему это важно

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть честной, смелой и независимой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ в России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Пять журналистов «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Ваша поддержка поможет «Новой газете».
Яндекс.Метрика
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera