Сюжеты

Великий и изящное

В Кремле рассказывают о Петре Первом как царе-эстете, фанате науки и собирателе искусства, который сам занимался творчеством. Есть чему поучиться последователям во власти

Этот материал вышел в № 136 от 4 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Алексей МокроусовСпециально для «Новой»

 
Фото: peterthegreat.kreml.ru

Западные моды всегда кружили голову русским нуворишам, но мало кто задумывался, кто у нас был первым модником. Конечно, Петр, на то он и Первый, его особую роль в истории кураторы подчеркнули, поставив неожиданную точку в названии кремлевской выставки — «Петр. Первый. Коллекционер, исследователь, художник». На выставке показывают его матросский костюм — куртку-бострог, штаны и шляпу. Это не просто маскарадное одеяние, хотя Петр Алексеевич появлялся в нем и на празднествах, — царь оценил защищавший от ветра костюм матросов и корабельных мастеров, когда под вымышленным именем вместе с Александром Меншиковым учился на верфях Амстердама.

Эрмитажный костюм сшит из шерсти и льна, сукна и бархата в Голландии, но шили бостроги и в России. Всего в Эрмитаже около 30 подобных курток, в том числе из канифаса (качественной парусины), но подражавшее Петру окружение заказывало костюмы из дорогих тканей.

Среди экспонатов из полутора десятков собраний и частных коллекций, включая музеи Амстердама, Лондона и Дрездена, много редкого — и в разделах о китайской коллекции Петра и его собрании монет и медалей, и в «главе» об Академии наук — старинные приборы и записка философа Лейбница о развитии наук в России, а также письмо-благодарность Петра французской Королевской академии наук, избравшей его в 1717 году своим членом. Есть токарно-копировальный станок — Петр ввел моду для знати на работу за станком, сам тоже немало наточил. Есть и портрет царя работы Яна Купецкого из коллекции семьи Карисаловых. Он был написан в 1711 году во время пребывания Петра в Карлсбаде и Торгау, Петр мечтал заполучить его вместе с другими портретами в Петербург. Картина осталась в замке тестя царевича Алексея, герцога Брауншвейг-Вольфенбюттельского, лишь недавно ее купили в России и прошлым летом показывали во дворце Монплезир в Петергофе.

Петр задумался о перемещении культурных ценностей, когда увидел во время путешествия по Европе находки из сибирских курганов, в том числе в коллекции бургомистра Амстердама, ученого и путешественника Николаса Витсена. Раскопки в курганах велись грабительским образом, Петр пытался остановить их рядом указов. Они не сохранились, но известны по упоминаниям в письмах и распоряжениях должностных лиц, которым велели выкупать за счет казны найденные древние золотые и серебряные вещи. Так зародилась охрана памятников старины, так сформировалась знаменитая Сибирская коллекция Петра, с уникальными золотыми украшениями скифской и сарматской эпох. Коллекцию пополняли и после смерти ее основателя; разобраться, что пришло позже, трудно, многие архивы сгорели, сама коллекция, попав в Кунсткамеру, не раз переезжала.

С другими петровскими собраниями не лучше, наследники постарались — вот выставили акварель Оттомара Эллигера с кубком с геммами, подаренным Петру в Дании в 1716 году. Кубок разобрали в эпоху Екатерины II, геммы теперь отдельно, в том числе портрет Александра Македонского. Сам кубок «сохранился» благодаря другой идее Петра — зарисовать все экспонаты Кунсткамеры. Работу продолжили после его смерти; каталог вышел без рисунков, зато более 2000 заархивированных листов запечатлели то, что позже частично исчезло.

Выставка о Петре — из числа тех, где надо читать, читать и читать. Экспонаты редки, за каждым столько историй, что наслаждаться только эстетически — себя обеднять. Наслаждению знатока помогает отлично сделанный каталог (не хватает лишь именного указателя) и хорошие экспликации в залах, где и компьютерная графика, и фильм — стандартный набор для европейски мыслящего музея.

Компьютер, в частности, на глазах зрителей «рисует» на стене проект памятника Петру работы Бартоломео Растрелли в честь победы над шведами. Конь напоминает коня под Марком Аврелием на знаменитой античной статуе и коня берлинской статуей Фридриха Великого работы Шлютера; похожа и флорентийская статуэтка коня 1605 года из музеев Дрездена — Петра поразили саксонский правитель Август Сильный и его фантастической красоты собрание.

Конь — среди двух с лишним десятков экспонатов, предоставленных Кремлю художественными собраниями Дрездена. Здесь сплошь уникаты — речь ли о ножницах с винтом (Нюрнберг, ок. 1570), серебряных сосудах в форме грифона с алебардой или в форме морского единорога или фигуре голландского моряка. Фигура маленькая, 19 сантиметров в высоту, но драгоценная, из барочного жемчуга, серебра, позолоты, алмазов, изумрудов, агата, красной яшмы, оникса, халцедона и гамиенштайна.

В ноябре «Зеленые своды», главную сокровищницу дрезденских музеев, ограбили, вынесли почти все. Среди сохранившегося — предметы, выданные на выставку в Москву.

Грабить музеи — все равно что убивать их хранителей. Хочется верить, что к расследованию этого преступления, сравнимого с уничтожением талибами Бамианских статуй Будды в Афганистане, подключатся и российские спецслужбы. Петр одобрил бы это первым.

«Он жил в жесточайший век»

Говорит Ольга Дмитриева, доктор исторических наук, сокуратор выставки
 

— Чем было коллекционирование для Петра — занятием этнографическим, эстетическим или политическим?

— Всем вместе. У него подвижный, цепкий ум, он был очень восприимчив. Постепенно познакомился с разными европейскими собраниями — в одном Амстердаме было около 40 коллекций, кабинетов, музеев, кунсткамер, они разные, и естественнонаучные, с познавательной направленностью — флора и фауна разных континентов, и музей Ост-Индской компании, там было много этнографии, от Востока до Норвегии, от Африки до Московии, и анатомический театр, и собрание древностей Якоба де Вильде — античные статуэтки, геммы и камеи. Он смотрит разное: голландскую живопись, марины, пейзажи, жанровые сценки, а в Англии в королевских дворцах — художников Ренессанса, итальянцев, Рафаэля, венецианцев, хорошо понимает эстетическую, практическую, а иногда и политическую значимость этих вещей. Петр беспроигрышно выбирает два жанра, пригодных для политической пропаганды, — медальерное искусство и графику. Он перетаскивает в Москву европейских мастеров. Шхонебек, который учил его гравюре, становится основателем русской графической школы в Оружейной палате. Мы знаем роль графики, изображающей Петра триумфатором, отмечающей его победы… Медальерное искусство — та же самая история. Петр видит, какова его роль в Европе, к его визиту чеканят медали, везде их дарят. С медали, которую печатали в Утрехте в его честь как победителя при Азове, он пробует сделать свой первый офорт. Он понимает, как медаль работает в пропаганде — в создании образа власти, монарха, пропаганде успехов государства. Как ценитель древностей покупает собрания европейских и античных медалей, 29 тысяч медалей — греко-римские, ренессансные, барочные… А своим мастерам Петр заказывает медали на актуальные темы победы в Северной войне. Здесь политические идеи и любование художественной стороной предметов идут рука об руку. Он много сделал для становления коллекционирования, для понимания европейского искусства в России.

— Насколько осуществился петровский проект европеизации России?

— Это бесконечный и в чем-то кровавый спор, так ли он все сделал, но, простите, никто из нас не откажется от Петербурга, Академии наук, гражданского шрифта, новой книжной культуры…

— …от крепостного права…

— ...оно введено до него.

— Поездив по Европе, он так его и не отменил.

— Зато он воспитал в дворянине гражданина. Это государь, готовый сам трудиться для общественного блага, и заставить трудиться других. Когда мы говорим: да, он сделал в общем правильные вещи, но не так либерально, как бы хотелось, — это анахронический подход. Он жил в жесточайший век и делал что мог, мы пользуемся плодами его колоссальных трудов, без Петра не было бы нас таких, какими мы являемся.

— Все ли вы получили из дрезденских «Зеленых сводов»? Есть вещи из постоянной экспозиции?

— Что-то из запасников, что-то из выставочных пространств — бронза, знаменитая лошадка, отсылающая к идее конного монумента правителю. В «Зеленых сводах» хранятся драгоценные вещи из редких материалов, которые порой нетранспортабельны, сложно договориться об их выдаче по соображениям сохранности. Получить все — так не бывает никогда. Выставка — это искусство возможного.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera