Комментарии

Одолеть монстра

В прокат выходит фильм Андрея Кончаловского «Грех». Это его Путин дарил Папе Римскому

Этот материал вышел в № 129 от 18 ноября 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

2
 

Трейлер фильма «Грех»

Кончаловский демонстративно отказывается от лекал жизнеописания Микеланджело. Из гигантской глыбы — долгой жизни гения — выхватывает один отрезок. Почти завершена работа над Сикстинской капеллой в Ватикане, Микеланджело готов приступить к созданию гробницы папы Юлия II с колоссальной статуей Моисея.

Художник истощает силы в борьбе за завершение расписного потолка и скульптурой Давида, установленной во Флоренции. Но сквозной темой становится борьба двух властных семей, могущественных кланов — Медичи и Делла Ровере за преданность и будущие творения художника. Микеланджело (Альберто Тестоне) мечется между ними, втянутый в битву властных меценатов, щедрых, но готовых душу вынуть из художника.

Римские папы, сменяя один другого, приманивают гения, укоряя за нерасторопность. Он обещает в срок сделать для них гробницы, украсить соборы статуями. Обещает невозможное. Изворачивается. Берет авансы. Не успевает. Его ловят на обмане. И тут же делают новые заказы. Семья Ровере вручает Микеланджело золотые дукаты, и он отправляется за мрамором в каррарские карьеры маркиза Маласпина (удивительный Умберто Орсини, словно оживший портрет эпохи кватроченто).

Микеланджело во дворце Ровере. Кадр из фильма «Грех» / Кинопоиск

Режиссер избегает привычных клише в изображении гения. Он долго ищет и находит не слишком успешного актера Альберто Тестоне — на безрыбье ролей переквалифицировавшегося в зубного техника. При этом поразительно похожего на все существующие изображения Микеланджело. Авторы лишают протагониста ореола величия и героичности, как, например, в «Агонии и экстазе» Рида.

Скульптор, поцелованный Богом, с лицом, изрезанным морщинами, с вмятой в давней драке переносицей бредет по пыльным дорогам в рубище, что-то выкрикивая небесам.

Он полон противоречий, мелочен, лжив, нечистоплотен, жаден до денег, почти безумен. Мучает близких маниакальной подозрительностью, страхом быть отравленным, поиском шпионов и убийц (порой, впрочем, оправданным). Обречен на одиночество. Истерзан внутренней схваткой греховного и божественного начал. Ревностью к работам Леонардо и Рафаэля, хотя он восхищается Леонардо и сочувствует смертельно больному Рафаэлю.

И к тому же, не различая яви от видений, он погружен в мир мистики. Человек Возрождения вообще свято верит в магию, отчетливо видит врата подземного мира (воплощенные духом Данте, перед которым Микеланджело преклоняется и цитирует в поиске единственно возможной связи с божественным вечные строки из «Божественной комедии»).

Кончаловский пытается живописать ускользающий характер, полный противоречий, одержимый грехами.

Как всякий гений, скульптор помешан на идее поиска истины в искусстве, мечтой освободить из плена камня великую статую, оживить мрамор. Временами он напоминает то апокалиптически исступленного пророка Иезекииля, облик которого запечатлен на фреске Сикстинской капеллы, то черного грифа, притаившегося у подножия мраморной горы и хищно поглядывающего на белоснежную глыбу-монстра. Если у него есть мечта, тайная страсть — то она, по сути, о чистоте белого мрамора, созданного Богом лишь для того, чтобы он своими темными жилистыми руками ее увековечил. Ну да, жил, как нищий, или как Данте: ходил в дырявых одеждах и протертых сандалиях, а умер самым богатым художником в мире. И в его сундуке нашли около 36 кило золотых монет.

И вот у этого почти юродивого в грязном рубище есть возлюбленный и источник вдохновения, он же главный противник, которого надо победить. Это гигантская глыба каррарского мрамора, за размеры прозванная «монстром» (рабочее название фильма).

Кадр из фильма «Грех» / Кинопоиск

Сумасбродная идея мастера — завоевать «монстра» (для этого никаких денег не жалко), спустить с вершины и привезти на волах многотонную громаду с юга Италии. Этот спуск на специально сконструированных деревянных полозьях (словно спуск в дантовский ад) — вопреки всем существующим правилам, возможностям и законам. Один из каменотесов гибнет под камнем на глазах у толпы зевак, жаждущих зрелищ. Сцены встречи Буонарроти с каррарскими каменотесами — лучшие в фильме, наполнены смыслом и эмоцией (возможно, потому что здесь в массовке — реальные каменотесы из Каррары, и от их лиц невозможно оторваться).

Вы не увидите гения за работой: тот сакральный миг, когда он берет камень и отсекает все лишнее.

По мнению режиссера, показывать процесс создания скульптур — вульгарное упрощение. Его интересуют «муки и экстаз самого творческого гения».

Он уходит от прямой истории, исследует границы между плотским и духовным, сном и реальностью, грязной, залитой помоями почвой и высоким небом, греховным, алчным и божественным.

Для автора его фильм — вояж в эпоху Возрождения. Флоренция, Рим, Ватикан, Каррара, Пьетразанта. Временами фильм напоминает подробную реконструкцию. Мир старательно воссоздается во всех бесчисленных подробностях, отсылая к пейзажам, натюрмортам, портретам знаменитых живописцев (Юлия Высоцкая у дворцового окна — оммаж «Даме с горностаем» да Винчи).

Кадр из фильма «Грех» / Кинопоиск

Узкие улицы и площади с их суетной жизнью, дворцы и их владельцы в тогах, римские папы, дома бедняков, трактиры с попойками, драками и шлюхами. Дикие собаки, рвущие пятки прохожим. Деловитые курицы, снующие рядом с растерзанным телом. Повешенный — рядом с Давидом, готовым к схватке с Голиафом. И наконец, десятки волов, запряженные в огромный цуг, тащат по горной дороге «монстра». Каскад магнетичных картин впечатляет. Хотя порой многонаселенному кадру не хватает глубины, простора. Да и сама революционная идея — уйти от банального байопика, преднамеренная фрагментация истории заводит авторов в пучину вязкого, путаного сюжета. А события, существующие в этой истории на равных с мистическими видениями, теряют энергию.

Более полувека назад Кончаловский вместе с Тарковским писал сценарий «Андрея Рублева», житие великого иконописца на фоне трагических распрей и войн. В том фильме тоже было противостояние и рифма между художником и колоколом, кровь и грязь соседствовали с белокаменным собором во Владимире, а вместо ада Данте там был Страшный суд. Для Тарковского средневековая Русь не экзотичная картинка, но наполненная духом физическая реальность, вырванный с кровью фрагмент из беспрерывно текущего времени.

Кадр из фльма «Андрей Рублев» / Кинопоиск

В «Рублеве» была не только страстность, но и призыв к свободе, неподвластной, неодолимой. И поэзия «трагедийной жестокости», за которую упрекали автора. «Грех», который Кончаловский называл второй частью «Рублева», с одной стороны, распластан, рассыпан в подробностях, за которыми растворяется, растушевывается центр — сам Буонарроти. С другой — кинематографический Микеланджело оказывается столь мелок и скуден, что трудно представить его создателем превосходных сонетов, цитирующим Данте и Боккаччо.

Рублев безмолвен, но весь мир вокруг видим его глазами. Микеланджело все хлопотливо объясняет словами.

В громких монологах, обращенных то ли небу, то ли к призраку Данте в алом плаще, то ли бестолковому зрителю («Я урод, недостойный своих творений!.. Мои работы не открывают путь к небесам!»). Он признается, что сколь ни стремился говорить искусством о божественном, все выходит человеческое, слишком человеческое.

Бюджет картины составил 15 млн евро. Большую часть денег дал 9-й «Форбс» Алишер Усманов, которого Андрей Кончаловский во всех интервью называет «мой Лоренцо Медичи». Усманов значится генеральным продюсером. «Если бы не он, — говорит Кончаловский, — картина вряд ли была бы снята. Итальянцы снять такую картину не в состоянии: там таких бюджетов больше нет». К примеру, для съемок в римской киностудии воссоздали папскую часовню — Сикстинскую капеллу.

«Монстр» превратится в белоснежные шедевры только в документальных кадрах эпилога. И хотя этот краткий просмотр с крупными планами фрагментов «Моисея» и «Пьеты» не подготовлены всем течением действия, эта безмолвная кода сама по себе красноречива и выразительна, будто за кадром звучит не «Реквием» Верди, не монологи Альберто Тестоне, а голос самого скульптора: «Я видел ангела в куске мрамора. И резал камень, пока не освободил его».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera