Интервью

«Люблю сидеть между стульями»

Интервью с режиссером клипов «Ленинграда» Анной Пармас к выходу комедии «Давай разведемся!»

Анна Пармас на «Кинотавре». Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 128 от 15 ноября 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Диплом инженера электрооборудования поезда в каком-то смысле Анне Пармас пригодился. Кажется, после неспешного разгона, она набирает скорость и летит на воздушной подушке в неведомое. После популярнейшего скетчкома «Осторожно, модерн!», прославившего Роста и Нагиева. После совместной сценарной работы с Авдотьей Смирновой («Два дня», «Кококо», «История одного назначения»). После клипов-миллионников на песни Шнура, в том числе «Экспонат» про лабутены, она дебютировала в режиссуре, сняв полнометражную комедию «Давай разведемся!», которую возлюбили фестивали, да и зрители равнодушными не останутся. Фабула банальна, но актуальности не теряет: муж уходит к длинноногой девице.

Трейлер «Давай разведемся!»


— В комедии ощущаю себя наиболее комфортно. Правильно ты говоришь: лечу, сама точно не представляя, куда, хотя полный метр — это ужасно интересно, но и страшно, должна тебе сказать. К примеру, я никак не могла завершить сценарий.

Притом что ты профессиональный сценарист.

— Казалось, все не то: недостаточно остро, точно. Замучила своих соавторов, пока они не сказали: «Давайте следующий ваш сценарий будет гениальный, а этот просто хороший». Не легче было на съемках. Только пробы прошли без мук.

— Ты же писала на Анну Михалкову главную роль.

— Ни в чем себя не ограничивая — у нее такой актерский диапазон: сыграет что угодно. Зато поиски ее партнера были мучительными. Кого только мы не пробовали. Но даже в хороших артистах не хватало восприятия иронии, заложенного в сценарии.

И вот на пробы пришел Антон Филипенко. Аня его увидела, ахнула: 33-летний плейбой, а вовсе не муж Миша, «замученный домашним хозяйством». Я уговариваю: «Давай хотя бы посмотрим». Сразу стало очевидно: даже в паузах он умеет быть смешным. Но пришлось «подгонять» его физически. Мужчины же у нас, как и женщины. До свадьбы стройные, с кубиками на прессе, потом оплывают. Говорю: «Антон, придется поправиться на 12 кг, усы отрастить». Он так хотел роль, что изменил себя.

Первый день съемок

Чем тебя привлекает комедия? Для драм Авдотьи Смирновой ты пишешь совершенно другие тексты.

— Хотя у нас с Дуней схожий взгляд на вещи — не можем долго серьезно о чем-то думать, вбрасываем иронию, юмор. Да и знакомство началось с ее предложения написать комедию «Ты меня любишь», потом были «Два дня», «Кококо» — близкие вещи по духу. А «История одного назначения», в которой один из персонажей Лев Толстой, стала испытанием. Я же, как комик из анекдота, которого назначили на серьезную драматическую роль. Режиссер говорит: «Подходишь, садишься, закрываешь рукой лицо». Комик подходит, виляя задом, закрывает смешно рукой лицо. Режиссер снова и снова просит его быть серьезным. И комик прозревает: «Понял! Я просто сяду мимо стула!»

Понимаешь, мне все время хочется сесть мимо стула. Такова природа — умею это лучше всего. Ненавижу многозначительность, пафос.

В драме и пафос, и многозначительность возможны. Когда мы получили на «Кинотавре» приз за сценарий «Истории одного назначения», у меня было ощущение, что это все за ту кровь, которую он из меня выпил.

Мне кажется, у нас в жанре комедии был затяжной кризис. Пока не пришел Жора Крыжовников, что-то начало двигаться. Судя по хохоту на показе «Давай разведемся!», люди скучают по комедии «про себя».

— Когда я увидела «Горько!», поняла: есть у нас теперь комедия. Но многочисленные попытки взлететь на Жорином хайпе провалились с треском. Дело же не в рецепте, скорее. в чувстве смешного.

Потом «чувство смешного» стало появляться и в сериалах: в «Обычной женщине», в «Домашнем аресте».

— У Хлебникова и Слепакова безупречное чувство юмора.

— Да в их кино реальности больше, чем во многих социальных драмах.

— Потому что реальность при всех ужасах и печалях — комичнее, чем кажется. Если, конечно, посмотреть на ситуацию со стороны. Вот в «Горько!» — родители же просто хотели хорошей свадьбы для детей, старались. И Жора показывает, как они именно стараются.

Существуют совершенно разные Пармас. Анна Пармас, сочинявшая ситкомы «Осторожно, модерн!». Автор знаменитых шнуровских клипов. Автор разнообразных сценариев. И вот здравствуйте: Пармас-режиссер.

— «Осторожно, модерн!» — прекрасное время молодости. Не умея ничего, мы были уверены, что можем все. Бессовестно тырили отовсюду.

Да и школьная программа свежа — и все пушкины, толстые, гоголи вплетались в канву сюжетов, перемешиваясь с Тарантино и Гаем Ричи. С возрастом вместо наглости приходят страхи и фобии.

— Но и клипы ты снимаешь как микрофильмы, словно все это один поток.

— Не такая уж я разная. Здесь, как и всегда в моей жизни, Дуня очень помогла мне. И со сценарием, и на этапе монтажа. Но все же за бортом фильма остались действительно безбашенные сцены. Например, сны героини. В одной из них, брошенная мужем Маша (Анна Михалкова) заходит в ресторан, видит там любовницу мужа. Проходя мимо камина, берет кочергу и бьет ее по голове, та отлетает: «Женщина, вы чего?». Маша уже ногой ее дубасит. Та падает, снова встает. За ней начинают подниматься молодые девки на шпильках. А за Машиной спиной поднимаются тетки — домохозяйки, одна, как пращой, пакетом с апельсинами машет. И Вера Брежнева за кадром: «Любовь спасет мир».

Был еще сон — мужское синхронное плавание: вокруг Маши в бассейне всплывают ее муж Миша, полицейский Федор и сосед («Мои окна напротив ваших»). Начинают выделывать ногами все эти «ромашки». Одним словом, смешно и ярко. Но не вошло. Мне казалось, я в состоянии удержать замысел полнометражного кино. Выяснилось, что умею это сделать на небольшом отрезке. А здесь: как только вставляем эти смешные сны в монтаж — все обнуляется, к основному сюжету они не имеют отношения.

Кадр из фильма «Давай разведемся». Kinopoisk.ru

Можно на DVD выпустить фильм с бонусами — снами героев.

— Я даже с прокатчиками об этом говорила. Было так много всего снято… ошибка начинающего режиссера. Раньше-то мне казалось, что из наших сценариев Дуня Смирнова выбрасывала все лучшее.

— Как и любой автор, копила обиды.

— Конечно (смеется). И столкнулась с пагубным желанием рассказать сразу обо всем. Там же куча второстепенных героев. Но надо было выстроить целостную историю.

Но ведь и сценарии для клипов ты писала как для кино, рассказывая в них про разные социальные срезы, про город, про жизнь вокруг. Ты же не была профессиональным клипмейкером?

— Да нет, никогда.

И вот какая-то тетя пришла к Шнуру. Непонятно откуда, с дипломом инженера…

— С дипломом инженера-электротехника.

И делает клип, который «убирает» все остальные клипы. За счет чего?

— Да никто не ставил специальных задач. Клипы — это шутка для интернета. Там была легкость во всем. После благословенного «Экспоната», правда, она уже достигалась с трудом. Словно тебя рассматривают в бинокль. «Ну-ка, чем нас удивишь?» Спасал Шнуров. Он — невероятный заказчик. «Чего ты там хотела? А давай!»

Но тему он давал?

— Нет, но очень помогал. После «Экспоната» у меня был ступор. Хотелось «В Питере — пить» сделать как историю про хипстера, рванувшего из Москвы счастье искать. Но не шло никак. Шнур говорит: «Слушай, давай подумаем про человека, который хоть раз в жизни хотел все на … послать».

А таких людей вокруг нас…

— Да едва ли не каждый. Как же было легко с клипами! А с полным метром только учусь отсекать второстепенное от главного — безжалостно, и на этапе сценария.

Как Шнур принимал клипы? Была вообще «приемка»?

— Ему высылали кассету-мастер — сведенный готовый клип. Потом он звонил: «Класс! Выпускаем».

В чем твоя фишка клипмейкера?

— В том, что я не режиссер-клипмейкер. Поэтому никто до «подобной ерунды» не додумался. Хотя нет, у Бори Хлебникова еще в 2003-м был прекрасный клип Шнурова «Дороги», в котором он Сашу Яценко открыл. Боря тоже не был клипмейкером, и сделал выразительный маленький фильм. Но тогда еще YouTube был скромнее.

Кадр из фильма «Давай разведемся». Kinopoisk.ru

Мне показалось, что «Давай разведемся!» — история во многом личная. Ты тоже сама поднимала детей. Все чаще видим фильмы как способ изжить травму, если не разрешить, то подступиться к проблеме.

— Ну да, наверное, кино способно помочь, но только не на остром этапе. Кино — не скорая помощь.

Для этого есть подруги.

— Например. Или: «Тебе надо обратиться к хорошему специалисту», — так считает моя мама.

Насколько эта личная история ввязана в общий комедийный замысел? Все-таки режиссер себя портретирует в кино.

— Соглашусь, я хитренькая: для дебюта выбрала тему, которую знаю. Все, что у меня есть, наверное, это наблюдательность — люблю подсматривать и подслушивать. Вижу, как в кризисной семейной ситуации все вокруг начинают рьяно помогать. Как при этом коверкают человека, который вертится юлой. «Что же мне делать?» Мне кажется, это и в Ане откликнулось. Она прекрасна, потому что глубже материала. В сцене, например, с подругами я не ставила какой-то дополнительной задачи. Ее успокаивают: «Да кому он нужен, твой Миша! Можно подумать, очередь за ним выстроилась!» Но она так смотрит… Понимаешь, эта реакция — настоящий подарок.

Кадр из фильма «Давай разведемся». Kinopoisk.ru

Анна Михалкова играет между нот, способна в самые простые реплики, жесты вкладывать дополнительные смыслы и настроения. Иронию, например.

— У нее редкое чувство юмора. Мы снимали сцену, когда она, забыв купальник, идет по бассейну в белье — на детском празднике.

И вот гример готовит ее, а она говорит: «Мне 45, наконец-то меня начали снимать обнаженной. Спасибо, что дожила».

Как тебе кажется, смех объединяет или разделяет?

— Смотри, как поляризовались реакции на фильмы Жоры Крыжовникова. Фантастика. Я чуть не разругалась с моим любимым Борей Хлебниковым. В этом плане, смех, конечно, разделяет. У каждого есть позиция — над чем можно смеяться, над чем нельзя.

Речь же идет не только о петросяновском уровне юмора?

— Шнуров верно заметил: «В России существуют два типа комедии: «Старые песни о главном» и КВН». Если попадаешь «между» — опасно, это возможный провал, картина маслом «Не ждали».

Но ведь и Крыжовников — это и не КВН, и не «Старые песни о главном».

— Поэтому народ и раскололся. Я обожаю его за абсолютную точность в реплике и реакции на нее.

Он еще и учится все время, исследует историю и материю кино. В каком-то интервью ты сформулировала идею счастья как независимость от другого. Отчасти про это твое кино с финальной песней Шнура «Просто светят звезды». По-твоему, если плотно связываешь жизнь с одним человеком, скорее всего, будешь несчастлив. Я в этом не уверена.

— Безусловно, нет никакого рецепта, как строить отношения. В нашей истории Маша вдруг осознает: ну не взлетает уже этот семейный самолет… Может быть, у кого-то получится его поднять. Мне хочется показать, что и вариант освобождения возможен. Все же связывают расставание исключительно со страданием.

Классическая романтическая комедия предлагает вариант — падающий самолет починить, заклеить. И снова на взлет.

— Наш продюсер Сергей Сельянов на этапе сценария говорил: «Может, хотя бы кто-нибудь ее увлечет. Хотя бы сосед». Понимаешь, довлеет общее правило: хоть какой-нибудь, но мужчина. Без него никак.

Кадр из фильма «Давай разведемся». Kinopoisk.ru

Зато феминистки счастливы, потому что женщины в твоем кино — крупнее, мощнее. Хотя бы в силу дарования Анны Михалковой. Сколько бы ты ни искала ей партнера, найти равного практически невозможно. В характере ее героини есть самодостаточность, даже если она сама еще этого не понимает. Не женщина в этом фильме, а мужчина ищет — к кому бы прислониться.

— А я, правда, так искренне считаю.

Слабый пол сегодня у нас мужчины?

В общем, да.

Мне кажется, каждая пара — это существительное и прилагательное. В твоем варианте и прилагательное не обязательно.

— Видишь, какая штука, киновысказывание может быть любым. В жизни все сложнее. Если я начну, как в жизни, все усложнять, размывать, зритель запутается. Мне кажется, возможны варианты. Если в одиночестве тоскливо — иди в кафе, на сайты: найди своего мужчину. Будет он «прилагательным», или неожиданно окажется «существительным» — не важно. Не копайся в своей беде, не упивайся стенаниями: «Ну почему мне так не везет!»

На недавнем «Кинотавре» вновь возникло ощущение свежей, нетривиальной женской режиссуры. Я имею ввиду фильм Нигины Сайфуллаевой «Верность», Наташи Мещаниновой «Сердце мира». Как ты к этому относишься? Или тебе хотелось бы, чтобы сказали: «Этот Пармас снял классную комедию».

— Думаю, что женщины-режиссеры приходят просто потому, что у них появилось не только желание, но и возможность прорваться в эту мужскую профессию, а дальше: «следим за результатом». Женщины чаще всего снимают про то, что знают и чувствуют. Нигина с предельной откровенностью рассказала историю самоидентификации женщины.

Мужчин-зрителей корчило в кинозале. Им просто было дурно. А я смотрела и думала: «Как же мы избаловали наших мужчин — мы же никогда не говорим им правды».

Как Маша в нашем фильме, успокаивающая любовника в постельной сцене: «Ничего страшного, в следующий раз». Понимаешь, мы всегда говорим им: «Да, все здорово, никто не заметил твоего факапа». Стараемся не обидеть, понимая, какую рану этому нежному цветку наносим. Не будем пробуждать чувство вины за неудовлетворение! А Нигина взяла и показала, как и что на самом-то деле мы чувствуем, в том числе в области секса. Это женский взгляд на мужчину, на отношения. До этого мужчины пытались обрисовать: что чувствует женщина в жанре «да ничего страшного». Но в некоторых мужчинах-режиссерах живут даже не женщины, а девочки. Я с огромным удовольствием смотрела киноисторию Григория Добрыгина «Sheena667» про любовные мытарства женатого провинциального мужика, нашедшего себе виртуальную любовницу. Вижу в его режиссуре эмпатию к своим персонажам и нежность.

Значит, режиссура — понятие амбивалентное?

— Если в режиссере есть и женское, и мужское начало — чувствуешь правду отношений, объем. Как, например, Авдотья Смирнова сделала финал «Истории одного назначения». Изначально предполагалось лиричное завершение под музыку Бори Гребенщикова, а она оборвала, обрезала все — абсолютно мужской финал получился.

Кадр из фильма «Давай разведемся». Kinopoisk.ru

В какой степени тебя волнуют особенные обстоятельства нашей реальности? У тебя сын почти взрослый, ты же видишь аресты студентов… Ты говоришь сыну: «Не ходи на демонстрации, это опасно»?

— Отвечу тебе честно, я трусливый человек. Три года назад перевезла детей в Таллин — паспорта эстонские у всей семьи. Я понимала — и сын, и дочь входят в подростковую зону и будут очень активными. А я стану все время психовать. Таким эгоистическим образом постаралась себя обезопасить.

Но рано или поздно они могут вернуться.

— Конечно, это временное решение задачи для вечно занятого родителя: будто в тылу у меня все хорошо.

И что делать со всеми этими судами, приговорами, арестами? Не обращать внимания? Заниматься исключительно кино?

— Мне кажется, важно сохранять здравый смысл. Когда возникает такое страшное событие, как арест Ивана Голунова. Когда хватают и сажают детей — невыносимо. И тогда надо делать, что можешь. Не знаю, выступать, поддерживать, выходить в пикеты, ходить на суд.

— Для чего? Вокруг же все говорят: «Бессмысленно».

— Совершенно не бессмысленно. Есть накопительный эффект, может быть не сразу. Когда начался процесс над Кириллом Серебренниковым, все приходили поддержать его и его коллег. Тогда тоже говорили: «А, забудут скоро!». Не забыли. И когда сфабриковали «дело Ивана Голунова» — критическая реакция сработала на высокой ноте. И власть отмотала назад: «Что там такое у нас? Давайте, выпускайте». Значит, надо продолжать.

При этом есть ощущение, что народ раскололся на два лагеря, и оба впадают в истерику. Это разделение — опасная вещь. Разделенным обществом легче манипулировать.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera