Сюжеты

Семейное дело №…

Советская машина репрессий продолжает нас перемалывать

Этот материал вышел в № 122 от 30 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Изольда Дробина«Новая газета на Урале»

2
 

Папу и маму забрали под утро. Трехлетняя Надя кое-как дошла до дома тетки. Но та на порог не пустила, вывела племянницу за калитку. Открыть дверь самостоятельно девочка не могла, росту не хватило. Так и простояла двое суток на улице, глядя на горящие окна теплой избы.

К исходу вторых суток ледяной ветер и дождь свалили Надю с ног. Очень хотелось спать. Очнулась от треска печи, наконец-то стало тепло. Незнакомая женщина гладила Надю по голове, вливала ей в рот маленькими ложечками теплый бульон. Вокруг были дети, шестеро… К ночи вернулся муж незнакомки. Увидев Надю, рассердился, стал что-то раздраженно говорить жене о врагах народа, о том, что своих кормить нечем. Та тихо плакала и шепотом умоляла оставить девочку хотя бы до рассвета. Надю оставили.

Утром глава семьи ушел, девочка ждала, когда ее выгонят на улицу, но женщина вдруг повеселела. Дала Наде нехитрую работу. Ближе к ночи Наталья, так звали хозяйку, укутала Надю потеплее и вывела в сени, там в углу лежали старые пыльные мешки, из них женщина соорудила что-то вроде норы, сказала Наде прятаться здесь, пока она за ней не придет. Ночью хозяин дома засыпал, и Наталья тихонько заводила девочку в дом, кормила и укладывала спать. Ближе к утру аккуратно переносила ее в нору.

Так продолжалось до самого лета, пока однажды не вернулась Надина мама. Как стало известно много лет спустя, отца расстреляли, а мать почему-то отпустили после 10 месяцев ареста. Наталья узнала об этом и отвела Надю домой. Мама долго плакала в разграбленных стенах своего жилища. Потом взяла дочь за руку и пошла к Анне, младшей сестре. Та вышла на порог, увидела сестру, живую племянницу, ахнула и осела прямо на землю. Мама подошла, наотмашь ударила ее по лицу и ушла с Надей в другую жизнь.

Эхо прошлого

Рассказ Нади Аксеновой — один из ряда подобных. Репрессивная машина в советской стране без устали разрушала семьи.

— Социальные катаклизмы — революции, репрессии, массовые переселения и войны — имеют социально-психологические последствия на протяжении трех-четырех поколений и более, — считает родолог Лариса Докучаева. — Постстрессовые расстройства влияют не только на тех, кто пережил социальные или природные катаклизмы, но и на их детей, внуков и правнуков.

Как рассказала психогенетик Лидия Орловская, в ее практике был случай, когда женщина не могла жить в ладу с материальным богатством, хотя большие деньги сами шли ей в руки. Выяснилось, что еще в 20-е годы семья была раскулачена. Пришли с продразверсткой, забрали все подчистую. Бабушка Пелагея вцепилась в последнюю корову, умоляла оставить… Женщину повесили на глазах у ее семерых детей и запретили снимать в течение трех дней в назидание остальным селянам. Почти на 100 лет в семье закрепился стереотип: чем больше ты богатеешь, тем ближе горе.

Пролетарская зависть

— Постоянно слышу фразу «Репрессии 30–50-х годов», — рассуждает Алексей Зыков, внук раскулаченного. — Это, на мой взгляд, неправильно. Было бы правильнее писать «1917–1989», на весь период советской власти. Моя большая семейная потеря — дед по отцу. В 28-м году его раскулачили, отправили в Вологодскую тюрьму.

Деда посадили в тюрьму, мельницы забрали. Когда он вернулся, кое-что рассказывал. Вспоминал, как однажды среди арестантов Рычков из их же деревни появился. А ведь по его вине многие в тюрьме сидели. И тут же сидел его однофамилец Рычков, которого арестовали по доносу первого. Доносчик и жертва встретились.

Алексей Зыков

Второй раз деда арестовали 19 октября 1937 года, а 1 декабря приговорили к расстрелу. Приговор привели в исполнение 1 февраля. Но семье, конечно, ничего этого не было известно. В конце 50-х была реабилитация, деда искали. Но где его похоронили, до сих пор неизвестно.

— Что такое разлученные семьи? — рассуждает Алексей Зыков. — Всю жизнь я чувствую личную ущербность. Четверо детей, мать одна, старших родственников нет. Бабушка осталась в деревне, во время войны умерла от голода. Дед расстрелян, отец погиб. У меня самого потом родились дети, им бы сказки читать, но нет — я сам не рос на них, откуда мне знать?

«Что сделали мои родители?»

Нина Ковалева

— У дедушки, Андрея Илларионовича Ковалева, было три сына: Егор, Василий и Николай, — вспоминает Нина Ковалева. — В семье Николая и Натальи родился первенец — Петр, ему исполнилось два года, и их всех выслали в Казахстан. Как написано в архивных бумагах, Андрея, Николая с женой и ребенком выслали 2 февраля 1930 года по политическим мотивам. Как мама объясняла, все называли их кулаками, но в деле этого слова не встречается, поэтому причина отправки всей семьи в ссылку — до сих пор тайна. Их погрузили в вагон и сказали, что повезут на Соловки. Везли очень долго. Оказались Ковалевы в городе Лениногорске Восточно-Казахстанской области. На лошадях увезли в горы, в лес за 90 километров от города. Там они рыли котлован для строительства Ульбинской ГЭС. Первые три года был страшный голод, люди умирали как мухи. Бывало, идешь — сидит человек, подходишь ближе — он мертвый.

АндрейКовалев
Семья Ковалевых в ссылке. Мама беременна
Николай Ковалев с сыном Петром после работы на лесозаготовках

Каждый день ходили в контору, отмечались, что мы еще живые, а папу с Петей отмечали на лесозаготовках. Брат лет с десяти стал работать на лесоповале, поэтому ему тоже стали хлеб выдавать… У меня не так давно инфаркт был, кардиолог мне советует черный хлеб есть. А я, когда в магазине подхожу к полке с «Бородинским», сразу вспоминаю, как мы с мамой идем по улице, хлеб по карточкам получили. Она несет маленькую буханочку, а сверху на горбушке еще кусочки хлеба лежат — дорезали до положенного нам веса. А я до того кушать хочу, сил нет. Мама кусочки эти мне протягивает и тихо говорит: «На, поешь». Папе с Петей по 400 г хлеба выдавали, а нам с мамой — по 210. Очень тяжелое время было. Страшное.

Что-то сломалось

Семья Казанцевых в Камышловском районе Свердловской области жила с 1674 года. В 1917 году пришла советская власть и все порушила. Одного брата забрали красные, другого — белые. Пережили Гражданскую войну, приспособились к Советам, снова зажили.

Анатолий Казанцев

— Нас в семье было пять сыновей, — рассказывает Анатолий Казанцев, сын репрессированного. — 17 января 1938 года под утро за отцом пришли. Он понял, что это конец. «Прости, мать! Детей береги», — последние слова нашего папы. Я всю жизнь думал: что он совершил? В 1994 году у меня впервые появилась возможность познакомиться с делом отца. По несколько часов я сидел над одной страницей, не мог осознать это бред. Домой вернулся вечером, проснулся больным человеком, что-то сломалось во мне в тот день.

Проблема забвения

— Жили наши соотечественники в условиях массированной идеологической обработки, — говорит историк Алексей Мосин. — С утра до вечера работала радиоточка. И если ты ее выключал, сосед мог на тебя донести: мол, выступает товарищ Сталин, а он радио выключил. Этого было достаточно для ареста. А каково было массовое восприятие? Арестован — значит враг. Поведение людей в основном было обусловлено желанием выжить.

Институт семьи был подорван. У советской власти какая установка была? Семья — пережиток буржуазии, ее не должно быть. Потом поняли, что надо народу оставить хоть это. Стали говорить о советской семье, ее особой роли, о роли государства в воспитании детей и супругов. Естественно, государство лезло во все щели.

Когда несколько поколений сменяется в условиях исторического «беспамятства», у людей нет потребности что-то узнать. Страшно заглядывать в прошлое. Были миллионы жертв, но это значит, что были и десятки тысяч палачей…

Многие говорят: давайте начнем жизнь с чистого листа. Так не бывает. Если мы сами не хотим знать судьбы наших предков, то где гарантия, что кому-то когда-то будем интересны мы?

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera