Сюжеты

«Отчего ты сделал меня злодеем?»

КРОК-2019: от визуального анекдота — к философской трагедии

Кадр из фильма «Незабываемое»

Этот материал вышел в № 110 от 2 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Если бы ученым будущего нужна была диаграмма самочувствия человечества на рубеже прошлого и нынешнего веков, я посоветовала бы им посмотреть лучшее анимационное кино, которое показывают на КРОКе, международном фестивале одушевленных фильмов. Тут тебе и диагноз, и страхи, и надежды, и травмы. И красота мира, и его уродство.

Как это получается? Порой кажется, что при всей самостоятельности, отдельности авторов, художников, проживающих на разных континентах, — некто сверху режиссирует, направляет, подбрасывает идеи, от которых зажигаются замыслы картин. В разные годы лейтмотивом конкурса были: тема суицида и одиночества, синдрома войны, проблемы взросления. Экран обживали попеременно странные клоуны, задумчивые вороны, навязчивые мухи, антропоморфные зайцы.

В этом году две линии неожиданно связались в узел, определив настроение смотра. Тема космоса и пуповины — психологической и совершенно натуральной, привязывающей вырастающих героев к матери, к дому.

В «Пуповине» Александра Бубнова лаконичный, почти воздушный дизайн. История слепой материнской любви, пришпиливающей сына пожизненно к юбке. Масса деталей: вот в сквере все с собачками, а юная мамаша — со своим малышом на коротком поводке. Подросток ревниво оттягивает маму от поклонника, вдвоем перед телевизором они вяжут, стареющая мамаша злобно оттягивает выросшего сына от девушки…

Пуповина превращается в удавку, и, когда мама умирает, постаревший сын страшно кричит: без разорванной удавки ему не выжить.

В фильме Константина Бронзита «Он не может жить без космоса» традиционная графика, выверенная до микрона. Мама приносит домой новорожденного космонавта — в латах, скафандре. Пятилетний малыш пытается задуть свечи на именинном пироге — от дыхания лишь запотеет стекло шлема, он парит ноги от простуды прямо в громоздких латах. Солнышко, которое он, к ужасу мамы, закручивает на качелях, — взрыв непреодолимой тайной страсти, тяготения ввысь. И сам дом с одиноким деревом и качелями у порога в какой-то момент превратится в межпланетный корабль, дрейфующий между звезд.

Кадр из фильма «Он не может жить без космоса»

Динамическая кульминация — ссора с мамой: вырывая из ее рук фотографию исчезнувшего в космосе отца, герой натурально вырастает, едва помещаясь в кадре. Мама, напротив, становится маленькой, беспомощной.

При всем минимализме рисунка, это философское кино о предельной мечте, которая отрывает от земли и разрушает связи. О материнской любви, спасительной и убивающей.

Редкий в мире анимационного кинематографа жанр — философская трагедия. Вернувшийся из полета космонавт разоблачается. Ступает на траву, пальцами захватывая траву, замирая от тотального одиночества. Блудный сын возвращается домой: голый человек на полу в опустевшем доме с засохшими на подоконнике цветами в позе эмбриона. От фильма к фильму Константин Бронзит движется от визуального анекдота в сторону драмы, в тайну непостижимого.

Кадр из фильма «Он не может жить без космоса»

«Смотрите, как он медленно меняет свой луч», — скажет Юрий Норштейн на традиционном «разборе полетов». Норштейн знает о чем говорит, его Акакий Акакиевич и есть космически одинокое существо, плывущее между землей и небом со звездными знаками-буквами. Кажется, режиссер исследует саму природу анимации, границы дозволенного. Ведь что такое изображение? «Пространство между космосом и небом».

В японском фильме «Mowb» Кадзуки Юхара само название символизирует «зеркальное отражение матери и дочери». Дочь связана с матерью пуповиной, через которую впитывает жизненную энергию. Одна жизнь поглощает, выпивает другую. По пуповине, как по тонкой нити, идет ребенок, взрослея, двигаясь между звезд. Пуповина связывает мать с предыдущими и еще не рожденными поколениями. Астронавт, потерявший работу, приходит в бюро трудоустройства в галстуке и скафандре. Что ему могут предложить? Жать кнопки и рычаги на детской карусели? Разносить попкорн в кинотеатре?

Кадр из фильма «Mowb»

Французский фильм «Без гравитации» показывает, как тяжко в прозе земного притяжения отравленному «космосом как предчувствием».

Отношения родителей и детей, внутрисемейные проблемы на конкурсном экране — истории не столько про конфликты, сколько про способ осознания себя. Выросшая дочь (в фильме куклы как будто бы из папье-маше) в больничной палате умирающего отца вспоминает, каким порой жестким был он, и каким счастьем было маленькой птичкой замереть у него на груди («Дочь» Дарьи Кащеевой). И по-прежнему важно, что-то выяснить, убедить, договорить. От тревожного, непредсказуемого мира можно спастись в ностальгии по детству. Тайваньский малыш учится жить с мыслью, что любимый дедушка умер («Гонг»), страшная беда превращается для него в густой лес, сквозь который надо пробежать. В желтый цвет траура ворвется зеленый щенок — возможно, это душа дедушки явилась утешить ребенка. «Слушай, папа!» сестер Полиектовых по мотивам повести Ираклия Квирикадзе — внутренний монолог, решенный пластическими средствами. Продолжение разговора с отцом, который делает взрослее сына.

Старушка — на стене «иконостас» из фотографий потомков, умершего мужа — нарезает колбаски, готовясь к празднику («Здравствуйте, родные» Александра Васильева). За ее окном творится что-то странное. Мужчине в военной форме вздумалось прилечь на лавочку. Мальчишка, гоняющий голубей, залезает на спинку скамейки. Невеста укладывается прямо на асфальте. Старушка со своей колбасой выползает из подъезда, и все странные персонажи, подозрительно похожие на ее родственников, превращаются в котов, которых она прикармливает.

«Незабываемое» Брюно Колле удостоено Гран-при. Куклы, словно вырезанные из дерева с исчерканными морщинами лицами. Муж, жена и Альцгеймер, вторгшийся третьим в отношения близких. Это он путает стареющего художника Луи, пряча от него перец со стола, подсовывая банан, о существовании которого Луи Дюрье забыл. Мистер Луис Дюрье полагает, что живет в 1965 году, хотя его пытаются в этом разубедить.

Колле удается невозможное: создать мир таким, каким его видит художник, пораженный деменцией. Мир, жирно написанный маслом, меняется, из него выпадают целые фрагменты, очевидное исчезает.

Доктор представляется длинноголовым кубическим зверьком. Предметы теряют материальность и свои имена. В зеркале вместо тебя кто-то чужой. Луи силится пробудить засыпающее сознание и сердце красками, заполняет ими исчезающее пространство. Он приглашает на танец то ли жену, то ли ее воздушное изображение, только что созданное. И этот чувственный танец, написанный пальцами вместо кистей, полон сочувствия.

Кадр из фильма «Незабываемое»

Тема эмигрантов на анимационном экране преломляется в гротескные истории про своих и чужих. «Нидергария» — имя условной балканской страны, в которой пытается прижиться, понять правила существования витальная француженка. Иногородней никак не пробиться сквозь невидимые непроницаемые стены. Кино Капюсин Мюллер свободное, современное по дыханию, по киноязыку, по технике (микст компьютера с живописью на бумаге). Про трудности перевода иной культуры, которая в глазах иностранца сгущается в пространство дикого абсурда. На схожую тему фильм «Бумага или пластик». Эмигрант из последних сил приспосабливается к замысловатой реальности одной процветающей страны, но его закручивает, затягивает воронка латентной ксенофобии. Когда он вернется на родину, то и там окажется чужим.

Анимация — проверенный временем способ борьбы с агрессией. Очеловечивает, возвращает к себе. «Жук в муравейнике» Василия Ефремова — антиутопия. После уничтожения зоопарка звери выходят в уродский загаженный мир, где экскаваторы вгрызаются в мерзлую землю. Заводы закрыты, люди обнищали, смог не выветривается. История о дружбе бывшего сварщика с бывшим жителем зоопарка.

Человек дарит свою фотокарточку «на память» новому другу Слону и получает взамен его талисман — бирку с дверцы клетки с надписью «Слон».

«Отчего ты сделал меня злодеем?» — горестно кричит кукла режиссеру в фильме Корнелиуса Коха «Смерть режиссера». Но режиссер не ответит. Во время съемок фильма он умер. И значит, выбора нет. «Мы всего лишь куклы», — с горечью осознают свой приговор артисты-марионетки.

Об актуальных проблемах современная анимация говорит языком метафор. Пожар в картонном городе — сильный образ. Или плоть, которая начинает жить по своим абсурдистским законам. Из раненой ноги героя образуется кошмарная женщина Сюзанна, от которой никак не избавиться. Рифмой к экспрессионистскому пластилиновому эссе «Портрет Сюзанны» Изабеллы Плучиньска — графическая картина «Ее голова» Эммы Лоухивуори. Голова молодой женщины — кошка, гуляющая сама по себе. Острый рисунок цепляет и утаскивает на экран привычные выражения, превращая их в фантастические образы: «с головой не в ладу», «потерять голову», «поставить голову на место».

Среди отмеченных жюри фильмов — «Люби меня, бойся меня» Вероники Соломон. В роскошной пластилиновой хореографии открывается драма взаимоотношений артиста и зрителей. Желающий угодить толпе все время превращается в некое новое существо, постепенно теряя самого себя. В работе режиссеру помогали хореографы, которых она снимала на камеру.

Психология и политика, секс и тайные комплексы. Внятные истории и свободные визуальные фантазии, абсурд и анимадок. В темном зале теплохода «Константин Симонов», неторопливо идущего из Петербурга в Москву, вихрем неслась и замирала своя особая жизнь — концентрированный бульон, вобравший в себя тайну мира. Фильмы разного качества, таланта, собранные из сорока стран.

Тридцать лет на плаву. Старейший в стране анимационный фестиваль — веселый, карнавальный, с одной стороны, с другой — сосредоточенный, размышляющий, — его президент Юрий Норштейн представляет как армаду кораблей.

Впрочем, сам по себе КРОК — произведение искусства, плывущее сквозь время. Из эпохи в эпоху. Это рукотворное произведение создавали все вместе: режиссеры и их фильмы, устроители фестиваля и участники.

Те, которых уже нет с нами, — Федор Хитрук или Фредерик Бак и дебютанты, которые наполняют ветром времени легкие паруса фестиваля и мировой анимации. Ковалев, Бронзит, Максимов, израильский режиссер Гиль Алькабец, автор китайской графической притчи «Шесть» Чэнь Си. И конечно, влюбленный в русскую анимацию меценат Франсуа Соломон, на протяжении десятилетий поддерживающий и фестиваль, и отдельные картины.

Плыви, КРОК!

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera