Сюжеты

Кровь или честь?

Такой выбор стоял перед узником Собибора Леоном Фельгендлером, польским евреем, соратником Александра Печерского

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 114 от 11 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Лев СимкинСпециально для «Новой»

4
 

«За личное мужество и героизм, проявленные при организации восстания в лагере смерти Собибор, наградить орденом Мужества Фельдгендлера Леона, гражданина Республики Польша (посмертно)».

Скорее всего, Указ Президента России от 17 июля 2019 года — симметричный ответ на награждение польскими орденами россиян — узников Собибора. Пусть тут сыграли роль политические соображения, но то, как из разных стран посыпались посмертные награды на узников лагеря, обделенных ими при жизни, в принципе справедливо. Хотя бы потому, что имя Александра Печерского, награжденного за свой подвиг лишь три года назад, стало всем известно.

Леон Фельдгендлер. Фото из архива

А вот кто такой Леон Фельдгендлер, мало кто знает. Разве что внимательный зритель фильма «Собибор» припомнит второстепенного персонажа с этим именем, до лагеря — директора рынка.

На самом деле никаким директором рынка он не был, а его роль в восстании была самой что ни на есть первостепенной, без него оно вообще могло бы не случиться.

В 1939 году Лейбе (Леону) Фельдгендлеру, сыну раввина из Жулкевки, что вблизи Люблина, исполнилось 29 лет. Жизнь его была вполне благополучной — занимался коммерцией, арендовал мельницу, торговал зерном, в 25 лет завел семью, родились двое сыновей-погодков. Меж тем судьба уже шла за ними по следу, «как сумасшедший с бритвою в руке».

25 сентября 1939 года их городок заняли советские войска, вошедшие в Польшу, как было официально объявлено, чтобы «взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Белоруссии и Западной Украины». Правда, Жулкевка не относилась ни к той, ни к другой, но так уж было решено Молотовым с Риббентропом 23 августа 1939 года в Москве, при заключении знаменитого пакта.

А 29 сентября Молотов и Риббентроп подписали в Москве новый документ — Договор о дружбе и границе. По дружбе — в обмен на Люблинское и часть Варшавского воеводства — в «сферу интересов» СССР передавалась Литва.

В число населенных пунктов, отходивших Германии, вошла Жулкевка.

Частям Красной армии пришлось ее оставить, и с этого дня начались бедствия живших там евреев. Приход гитлеровцев ознаменовался страшным погромом, за два дня, 7 и 8 октября, — 23 убитых.

Погромщики-соседи мотивировали свои злодеяния «непатриотичным поведением евреев в короткий период советской оккупации». Многие жулкевские евреи и вправду приветствовали приход Красной армии. Больше двухсот молодых людей ушли вместе с отступившими советскими войсками и, возможно, избежали участи, которая ждала остальных.

Коммерсант Фельдгендлер, понятно, остался в Жулкевке, только уже не в собственном доме, а в комнатке в тесном гетто. На этот раз — в роли назначенного оккупационной властью главы жулкевского юденрата — марионеточного органа еврейского «самоуправления», созданного по приказу Гейдриха (обергруппенфюрер СС, один из инициаторов «окончательного решения еврейского вопроса».Ред.).

Это слово — «юденрат» — я впервые услышал в 70-е годы, когда рассказы о «сотрудничестве юденратов с фашистами» стали частью «антисионистской» пропаганды, хотя никакого отношения ни к Израилю, ни к сионизму они не имели.

Правда, по телевизору не говорили, что выполнение приказов оккупантов не спасало членов юденратов от отправки в лагеря смерти.

Занять пост в юденрате, по воспоминаниям очевидцев, Леона «просил весь город, а убедил почитаемый им отец-раввин». Кто-то же должен был заботиться о своих братьях-евреях в нечеловеческих условиях гетто. На своем посту он, как говорили, «старался помогать людям», хотя максимум, что ему, возможно, удавалось, терпя при этом неизбежные унижения, — ненадолго отсрочить очередное массовое убийство.

Лев Симкин. Фото из архива

Вправе ли мы судить этих людей, перед которыми стоял невозможный выбор? В попытках спасти хоть какую-то часть своего народа они составляли смертные списки, а потом гибли сами, как Яков Генц из Вильнюсского гетто, спасавший молодых за счет стариков и говоривший, что ведет счет еврейской крови, а не еврейской чести. Или не составляли, как староста Барановичского гетто Овсей Изаксон, ответивший на приказ составить список смертников: «Я не Б-г, чтобы решать, кому жить, а кому умирать» — и немедленно поплатившийся за свой ответ жизнью.

Осенью 1942 года евреев Жулкевки депортировали в соседнюю Избицу, превращенную в транзитное гетто, откуда людей отправляли в лагеря смерти. Место известное — незадолго до того польское подполье организовало «экскурсию» в Избицу представителю польского правительства в изгнании Яну Карскому.

Тот привез в Лондон и Вашингтон доказательства поголовного уничтожения евреев нацистами, рассчитывая, что его доклад потрясет мир. Его надежды не оправдались — мер по их спасению принято не было.

В ноябре 1942 года пришел черед Фельдгендлера. Его родителей к тому моменту уже не было на этом свете, их расстреляли за оградой разгромленного избицкого еврейского кладбища, из надгробий которого возвели стены новой тюрьмы.

В Собиборе его жена и два сына прожили два часа, как и полагалось всем туда прибывшим. За исключением тех, кого отбирали для обслуживания фабрики смерти. Сам он прошел «селекцию» благодаря тому, что уже находившийся там какое-то время двоюродный брат указал на него как на опытного плотника.

22 сентября 1943 года схожим образом остался жив Александр Печерский, он тоже выдал себя за плотника и вместе с несколькими товарищами по несчастью был отделен от двух тысяч прибывших в минском эшелоне и отправленных в газовую камеру. Такая вот рифма двух судеб.

За десять месяцев, разделивших эти два события, Фельдгендлер стал другим человеком, гибель семьи придала ему решимость. Вокруг него возникло лагерное подполье, состоявшее в основном из люблинских евреев. Его участникам ничего сделать не удалось, но, по крайней мере, они соблюдали правила конспирации. Когда сорвался план подсыпать отраву в еду эсэсовцев и были расстреляны работники столовой, ниточки к руководителям подполья не потянулись. Не выдал никого, несмотря на пытки, и голландский еврей Йозеф Джейкобс, в прошлом морской офицер, готовивший побег под руководством Фельдгендлера.

Когда в лагере появилась группа советских военнопленных, ходивших на работу строем под собственное исполнение советских песен, Леон безошибочно опознал в Печерском лидера. Поняв, что тот будет готовить побег, немедленно организовал встречу, где представился вымышленным именем (настоящее имя «Боруха» Печерский узнал лишь 20 лет спустя).

Фельдгендлер не знал русского, Печерский — не знал идиш, тем не менее при помощи переводчика ему удалось донести до Леона свой посыл: если побежите одни, знайте — оставшихся расстреляют.

И без того до лагерников доходили слухи о скорой ликвидации Собибора — уничтожение восточноевропейского еврейства подошло к концу.

Археологические раскопки в Собиборе. Фото: EPA

Печерский, по всей видимости, разработал план восстания не без его участия, ведь он находился в лагере всего три недели. Откуда мог возникнуть его замысел, рассчитанный на жадность эсэсовцев, кабы ему не сказали, что эсэсовцы каждые полтора месяца увозили домой в отпуск полные чемоданы одежды убитых ими евреев? Как бы он сам мог привлечь к заговору одного из капо? Другой капо, подозревавшийся в доносе на Джейкобса, был избит узниками до смерти.

Восстание было запланировано на 13 октября, а в последний момент перенесено на 14-е из-за пришедшегося на этот день праздника Йом-Кипур. Раввина в Собиборе не было, и Леон, знавший службу наизусть, провел молитву вечером в бараке, как положено. На следующий день он участвовал в одном из ключевых эпизодов восстания. Две недели подготовки и полтора часа возмездия.

«Позднее, уже после побега, я узнал, как Цибульский (советский военнопленный, входивший в «девятку» Александра Печерского.Л.С.) со своей группой уничтожили во втором секторе четырех фашистов, — вспоминал Печерский. — Когда капо привел их во второй сектор, то Леон повел их в барак, где сортировались вещи убитых людей. Взяв из этих вещей хорошее, новое кожаное пальто, которое было заранее приготовлено, Леон пошел к одному из фашистов — унтершарфюреру Вольфу и сказал, что имеется хорошее кожаное пальто. Пока его никто не взял — пусть он пойдет и заберет.

Жадность одолела фашиста, он пошел. Как падаль, он был уничтожен и спрятан среди вещей замученных людей».

Фельдгендлер был среди тех, кому удалось, преодолев минное поле, вырваться из Собибора. Он перезимовал на ферме вблизи Жулкевки. По некоторым сведениям, весной Леон вступил в один из еврейских партизанских отрядов и в июле 1944 года вместе с Красной армией участвовал в освобождении Люблина.

Леон снимал комнату в многоквартирном доме в люблинском Старом городе. Какое-то время там жил еще один бывший узник Собибора — Тойви Блатт, вспоминавший спустя годы о купленном тогда пистолете, дабы чувствовать себя в безопасности. Слишком многие были недовольны их появлением, никто ведь не ожидал, что кто-то из евреев вернется и предъявит права на разворованное соседями имущество. К тому же евреи охотно сотрудничали с новыми коммунистическими властями. Фельдгендлер не был исключением — входил в одну из созданных ими комиссий и в целом был настроен просоветски.

Леон Фельдгендлер. Фото из архива

Выжившие оказались в одном доме не случайно. Созданный в Люблине Комитет еврейской помощи рекомендовал им соблюдать осторожность, не появляться на публике вместе и не разговаривать на улице на идиш.

Не помогло — за два года в Люблине было убито 118 евреев.

В феврале 1945 года Леон женился на 21-летней девушке Эстер Мутерперел, с которой был знаком еще до войны, которую она пережила чудом. По ее воспоминаниям, Леон говорил ей, что не мог и вообразить в Собиборе, что когда-нибудь испытает такое счастье. Подарил обручальное кольцо, когда-то принадлежавшее мужу сестры. Он обнаружил его на собиборовском складе при сортировке вещей, оставшихся от ушедших в газовую камеру. «Я никогда с кольцом не расстанусь», — повторяла Эстер всю оставшуюся жизнь.

Счастье было недолгим. Они были вместе 5 недель и 3 дня. «2 апреля в 7 вечера я лежала на диване и читала. Раздался стук в дверь. Леон сказал: «Это они» — и пошел к двери из комнаты». Через дверь в него выстрелили.

Он стоял, внезапно побледневший, у двери, покуда Эстер не подхватила его, а когда в коридоре смолкли шаги, вывела мужа на улицу и отвезла на дрожках в больницу. Леон умер спустя три дня, за месяц до Победы. Никакого расследования не проводилось, записей в полиции не осталось, сохранился единственный документ, найденный польскими историками, — запись о его госпитализации с описанием раны.

Нападавшие, как считается, входили в антикоммунистические «Народные вооруженные силы». Есть и другие версии происшедшего — напали с целью грабежа и даже, что его убили по ошибке бандиты, приняв за другого.

Кем были эти «они»? Что означали последние слова Фельдгендлера? Кого он имел в виду — известных ему погромщиков или же неизвестных посланцев настигшего его злого рока, бесов, явившихся по его душу?

Ясности нет, как нет ясности со всей его короткой и насыщенной трагедиями жизнью, на протяжении которой ему пришлось сотрудничать с палачами и наносить им удары, проявлять и трусость, и отвагу. Ясно одно — неоднозначность каждого поворота его судьбы не изменила конечного ее вектора, совпавшего со страшным предназначением остальных шести миллионов погибших.

Лев Симкин, доктор юридических наук, автор книг «Полтора часа возмездия» (2013), «Собибор/Послесловие» (2019) — специально для «Новой»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera