ИнтервьюКультура

Вероника Долина: «Просто моей природы человек»

22 июня — год со дня смерти Наума Коржавина. В интервью «Новой» известная поэтесса и бард вспоминает своего друга и размышляет о том, почему наивность — это высший ум

Этот материал вышел в № 69 от 28 июня 2019
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 69 от 28 июня 2019

21:09, 27 июня 2019

3

21:09, 27 июня 2019

3

— Странный двойной эффект случается иногда, рикошетит что-то в пространстве. В 90-е я выпускала диск, назвала его «Бальзам». Ну слово красивое. Коржавин тогда каждый год наезжал в Москву, мы с ним перед его отъездом обратно в Америку встретились, и он: «У меня для тебя маленький подарок». И вынимает флакончик: «От простуды бальзам». Бальзам… Я ему не говорила, как озаглавлю альбом, и не на такой уж поверхности это слово лежало. Но вот подарил бальзам в бутылочке, лежит у меня до сих пор в шкатулке.

В июне 2018 года Коржавина не стало, а в сентябре «вернулся». Он меня, и не одну меня, просил: «Ребята, когда дойдет до дела, прошу вас помочь мне вернуться в Москву». Его прах в конце сентября похоронили здесь. Все лето, после того как исчез Наум Моисеевич, уход которого не стал неожиданным — человек был болен, человеку было за девяносто — но все равно оказался достаточно грандиозным для такой, как я. Так вот, я все (прошлое) лето многажды вспоминала его и нашу долгую дружбу.

…Жизнь была неописуема по прекрасности, по черно-белости, по идиотизму начала 80-х. Те годы полыхали какими-то огнями, молодыми силами. У меня уже была уйма публикаций, дело шло к первой книжке, я выступала каждый день, даже иногда на стадионах — во смехота! В 83–84-м раздается мне звонок телефонный, может, из журнала «Юность», не помню: «Тебя ищет Евтушенко». Мы с Евгением Александровичем познакомились сильно позже, а в те годы он был совершенно недосягаем. «Вот мой телефон, — говорю, — передайте». И вскоре опять звонок: «Тебя ищет Евтушенко». Да чего меня искать? Я тут.

И приезжает посыльный, и привозит мне толстый конверт. На конверте написано таинственное слово: «Эма». А было это письмо от Наума Коржавина, которое Евтушенко привез из поездки в Америку. Чудеснейшее такое письмо д’Артаньяна-отца: «Дорогая Вероника, ко мне попали ваши кассеты (а я, замечу, даже знала, откуда и как попали, немного было этих троп) — и я увлекся вашими песнями, и переписал невесть сколько кассет, и распространяю их среди друзей и знакомых». А заканчивалось письмо так: «Я живу в городе Бостоне, вот мой адрес и телефон, будете в Европе или Америке, позвоните, пожалуйста».

Что такое «будете в Европе или Америке» в 83-м или 84-м году? Мистика. Но и «Эма» на конверте было мистикой. Не оказалось в Москве, у кого спросить, а Евтушенко уехал. И хотела я, да не знала, как отправить ответ. Не знала даже отчества Коржавина: я не американец, мне обратиться к нему «Дорогой Коржавин» казалось немыслимым. И какого он был возраста? Я знала лишь, что старше меня.

Прошло несколько лет, наступила перестройка. Я уже выяснила, что означало «Эма»: от имени Наум коржавинские друзья молодости создали уменьшительное. Я услышала и отчество Коржавина, и что он взрослее меня на 30 лет. А еще написала стихотворение и пела его: «Смеркалось, только диссиденты/Руками разгоняли мрак,/Любви прекрасные моменты/Не приближалися никак,/Когда, помыслив хорошенько,/Не срам, не пасквиль, не донос,/Всемирный голубь Евтушенко/Письмо за пазухой принес». И там были строчки: «На всякий случай на пожарный/Я в Шереметьево приду/С цветами глупыми, пожалуй,/Стоять в каком-то там ряду». Вообразила себе, как однажды приземлится в Шереметьево самолет, и оттуда сойдет Коржавин.

Спела в очередной раз, в 89-м, и приходит за сцену поэт Валентин Берестов и говорит: «Ну ты в курсе, что в субботу Эмка прилетает?» В моих глазах это как бы я на леске своей песенки вытащила Коржавина в Москву.

Познакомились. Наум Моисеевич оказался невероятно расположен не только к поэтическому слову, но к дружбе, вернее, к легким, ненавязчивым отношениям, вообще ко всему кодексу, который исповедую и я.

У Коржавина есть стих «Рассудочность», и там такие строчки:

Не удалось отобразить 667

— Коржавин был образец вменяемости. Я видела немало людей с очевидной капсулой волшебства, сиявшей у них изнутри, — и с полной вменяемостью в общении, в человеческих качествах.

— Поэт, и прозаик тоже, вопреки рассуждениям тех, кто художественным талантом обделен, не могут быть сумасшедшими: поэзия — тончайшая работа, для нее голова требуется светлая. Так?

— Есть поэты с чудинкой и причудинкой, но есть элемент профессиональный, и вменяемость — часть профессии. Мы не подходим тут к монументальному понятию «мудрость», не будем его тормошить.

Но здравый смысл как основа очень многого, и литературы тоже, — еще и основа вкуса.

Вот романтическая литература, французская или английская, — там невероятное присутствие здравого смысла. Отчего писатель, удерживаясь на краю волшебности, все-таки испытывал человеческой мерой своего героя? Оттого что его герой был годен для трудных реалистических испытаний, был вменяем. У подлинного литератора, который запускает свои изделия на несколько веков вперед, который тайным образом в курсе того, как работает машина времени, не только с волшебством, но и со здравым смыслом все в большом порядке.

— Что же такое здравый смысл?

— Это зерно заповедное. Это скрижальная этика — отделение зерен от плевел, главного от неглавного, заповедного человеческого от того, что нам не завещалось. Это отделение высшего от низшего, божественного от инфернального.

Мир Коржавина был в чем-то наивный, черно-белый, но «хорошо» и «плохо» были у него не размыты, а разведены далеко друг от друга. Порядочность и непорядочность, стоящий человек и не стоящий, талантливый и не талантливый — ох, не путали люди прежних поколений эти понятия, не смешивали. Коржавин был очень здравый.

— Как только человек, даже движимый вроде бы благими намерениями, начинает путать верх и низ, сбивается с пути. Пример — Борис Пастернак, который хотел в 30-е «труда со всеми сообща и заодно с правопорядком» и чуть не лишился рассудка.

— Пастернак был выходец из комфортной среды. Московская, барственная семья, папа — известный художник, мама — музыкант. А родительская семья Коржавина более простая, явившаяся в Киев из «черты оседлости». Его восприятие мира барством не было припудрено, для него комфорт ничего не значил. Я когда первый раз поехала в Соединенные Штаты, увидела житуху Коржавина, скромную, забавную, с нашей точки зрения — неблагоустроенную, антибуржуазную.

— Сразу спрошу: если вы совпадали с Коржавиным во вкусах, значит, и сами — не ценитель комфорта?

— Да, такие, как мы, массой вещей, причем базовых, не интересуются. Сколько вопросов женщины обсуждают! И шмотки, и косметику, и первенство в доме. Достойнейшие люди судачат о марке автомобиля! Люди пекутся о своей работе, об отдыхе. «Я давно не отдыхал!» Я просто ударяюсь об эти слова, как о железную дверь. А давно ли ты работал так, чтобы всем сердцем? Не отдыхал… Нет, мне много чего из общечеловеческих интересов не известно.

Фото: Юрий Рост / «Новая»

— Изначальный комфорт влияет на последующее душевное состояние человека?

— Думаю, Адам и Ева память о рае в себе запечатали и несли. Боюсь еще, что изгнанник с небес, под разными именами существующий, что-то такое помнил, и все соблазны для людей и все искушения подготовил, о чем-то заоблачном памятуя. Если ничего не знать про райские кущи, складывается другая история. У тех, кто не познал комфорта, более детское устройство.

Наив — это высший ум.

— То есть умение не соблазняться? «Да — да, нет — нет». А что подобные Коржавину считают комфортом?

— Для Коржавина многое было прекрасным. Пара фраз, и он возносился. Прямые отношения с небесами. И Булат Окуджава был стоек, хотя я его застала в красивой квартире, на хорошей даче. Такие годы были, 80-е, когда что-то материальное бодрило. Помню, как после концерта Окуджава шел к лифту в кожаном пальто бронзового цвета, и я подумала: какая красота, «Медный всадник»! То были первейшие признаки комфорта, буржуазности, которые стали попадать к несытым детям особых времен. Меня жизнь, конечно, так не прижимала. Но и я всячески старалась сделать бытие моей семьи как можно более комфортным. А мне самой многого не надо, мне дай крупицу прекрасного — и у меня переворачивается мир, переворачиваются все закономерности, переворачиваюсь я. Это мой комфорт.

Скажу так: комфорт — это мера прекрасного, когда довольствуешься небольшим.

— Судьба Коржавина хранила, и он, человек вменяемый, ей помогал. Несмотря на ссылку и еще несколько лет жизни в глубинке, не пропал, вышел в известные поэты.

— Он совсем вскоре после того, как приехал из своих ссылок, оказался причастным к Литинституту. Николай Старшинов, Юрий Бондарев, Владимир Солоухин, Расул Гамзатов, Владимир Тендряков — вот те, с кем Коржавин учился. К концу 50-х уже печатался, а там подоспели и «Тарусские страницы» (_знаменитый сборник, вышедший в 1961 году, где были опубликованы стихи и проза, не принимавшиеся главными издательствами. — _ Ред. ). А в 73-м Коржавин взмахнул рукавом, как таинственная птица, сказал, что ему здесь дышится плоховато, и уехал. Его отъезд, невесть куда, был все тот же наив.

— Что дала ему Америка?

— Простор. Свободу. Во-первых, Бостон, образец культурной Америки. Во-вторых, в годы холодной войны и после в каждом американском университете была славянская кафедра. Русский писатель был там дорогой гость. Коржавин писал стихи, публиковался. Его настроение, здоровье, его жена Люба были в полном порядке. И существовал довольно-таки плотный дружеский круг. Америка не подвела.

— Как рассказывалось в одном советском анекдоте: «У всех семечки по десять копеек, а у вас по двадцать, почему?» — «Потому что двадцать больше десяти». Так и с Коржавиным: свобода лучше несвободы. Все просто. У него и стихотворение есть на эту тему, «В защиту прогресса», про «эпический посвист кнута». На самом деле искушение большое — отказаться от свободы ради якобы высоких идеалов. Пастернак вот, уж на что человек был умный, а засомневался, начал рассуждать, не вписаться ли в ту среду, в которую вписываться было нельзя. Конечно, время было такое, что не сбежишь, но люди, особливо у нас, во все времена склонны чесать репу насчет того, нужна им свобода или нет. А Коржавин, если страдал от недостатка кислорода, то не обольстился никаким трудом сообща и улетел туда, где вольнее дышалось.

— Я вот тоже свободофил, либертин, мне подавай как можно больше. В подобных вещах я совершенно бесхитростна.

— И в литературе вам ближе наивное?

— Я люблю детское, люблю сказочное. Там обязательно нужен кодекс чести, что мне очень важно. Мироустройство человека либо сказочно, и на этом многое стоит, на этих китах. Либо «она вертится», и тогда важны курс денег, работа и отпуск, бытовой комфорт. Ох, я враг прагматических истин, при всем здравомыслии, поэтому и сама и все мои дети работаем в достаточно фантазийных областях.

Значит, ваша земля стоит на трех китах?

— Мне не окончательно понятно. Я сегодня взглядом налетела на давний, одного моего ребенка подарок мне: ягненок держит земной шар в руках. Уставилась на этот маленький голубой шар и подумала: что-то я тебя, брат, забыла, и ягненка, который на своих детских ногах стоит и в детских «руках» тебя держит, тоже… Я расследую этот вопрос.

— Вертится или нет? Но у вас даже телескопа нет.

— Во-первых, у меня может найтись и телескоп. Во-вторых, я имею дело исключительно с людьми. Какой телескоп?! Нужны УЗИ, рентген, ну и хотя бы два глаза.

Через человека можно понять космос?

— Да.

Вы все-таки сомневаетесь, что «она вертится»?

— Хорошо, пусть вертится, у меня свои проблемы. Мой календарь состоит не из 365 или 366 дней, а явно не помещается в привычные рамки. И мой год — не из четырех времен. И географические понятия у меня сбиты: мне враждебен всякий пограничный контроль — это искусственный, противный человеческой природе элемент.

Но — я все о том же — почему вы сомневаетесь, что земля вертится, если видите смену дня и ночи?

— Мне это ни о чем не говорит. Мне нужна масса доказательств. Есть масса нерешенных вопросов. Нет, у меня ничего на веру не принимается. Столько вещей удивительных. Это я вам две-три перечислила. Почему все так не похоже друг на друга, например, день на день? Почему бывают столь похожие модели, например, человек на человека? И как мне удалось родить четверых детей? Я была потрясена и под этим потрясением живу.

Вы рожали несколько раз, дабы еще и убедиться, откуда все-таки дети?

— Конечно! Подумать только — живой человек из ничего! Мистика! Как могли у такой хлипкой — сорок кило до тридцати лет весила — народиться четверо здоровых детей? Они вон какие большие выросли, дочь — полторы меня, уж не говорю про сыновей.

Если мы подошли к вопросу телесного, объясните, как талант Коржавина жил в таком немножко даже смешном «оформлении»?

— А это специально так было сделано, спецпроект. Особенная оболочка: неуклюжее тело, круглая голова, смешной нос, вывернутые губы — античная, просократовская маска.

Но форма-то влияет на содержание. Такое тело как-то наложило отпечаток на его дух?

— В смысле сниженного отношения к себе? Никогда не замечала. Может, в укромной нише наива и премудрости, которых он был носитель, глубоко спряталось то, что людям просто называть комплексами, сознанием своего несовершенства? Не знаю. Но и с такой внешностью Коржавин, по слухам, имел успех у женщин. Он был рыцарствен, галантен, даже старомоден, норовил перед дамой дверь открыть и пальто подать. И потом — стихи. Что-то в нем было, какая-то магнетическая составляющая.

Жена-то его, знаете, как выглядела? Красавица. А как ее звали в девичестве? Любовь Верная. Это же как Елена Прекрасная! Античность, чистая, тот прамир, который дошел до нас в пралитературе. Перед этим, я скажу вам, всякий облик отступает. Вот вам и Наум Мандель-Коржавин.

А псевдоним от блатного слова «коржавый» — «хилый, слабый»?

— И тоже не принижающий. Слишком близка здесь рифма с «Державин», которая тоже, думаю, имела значение.

— Значит, творческие амбиции и претензии у него были?

— Были, были. Нормальный профессиональный подход.

— Наивный вопрос: если уж мы сравнивали Коржавина с Пастернаком, вам стихи кого из них больше нравятся?

— А я сейчас, может, уйду от ответа, я иногда ухожу от него, при всем моем наиве. Есть поэты в современном мире, которые объединили для меня и волшебство, и здравость. Немножко, но есть. Для меня Коржавин никакой не идеал поэта, он для меня друг, товарищ и брат. Это просто моей природы человек. Не столько даже из стихов я это увидела, сколько из человеческого общения, но и из стихов тоже. А Пастернак при всех огромных полифонических красотах его поэзии, при колоссальном профессиональном аппарате, при изумляющих шекспировских переводах — какие музыкальные инструменты у человека были расположены внутри! — не моя группа крови.

— Потому что он — симфонический оркестр, а Коржавин — дудочка?

— Если говорить о «дудочках», то старшее, коржавинское, поколение поэтов и музыкантов, многие из них, брезговали нашими бардовскими несчастными гитарными переборами. Многие, но не все. В каком-то там давнем году я приехала в Америку, у меня был концерт в Бостоне. И пришел Коржавин. Мы с ним еще не очень близко подружились, но я уже тогда поняла: для него все эти «дудочки» — всерьез.

Беседовала
Ирина Кравченко —
специально для «Новой»

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#коржавин

важно

4 часа назад

Что произошло за день 15 марта. Коротко

важно

8 часов назад

Навальный подтвердил, что находится в ИК-2 города Покрова

Slide 1 of 1

выпуск

№ 27 от 15 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • № 22 от 1 марта 2021
    № 22 от 1 марта 2021
  • № 21 от 26 февраля 2021
    № 21 от 26 февраля 2021
  • № 20 от 24 февраля 2021
    № 20 от 24 февраля 2021
  • № 18-19 от 19 февраля 2021
    № 18-19 от 19 февраля 2021
  • № 17 от 17 февраля 2021
    № 17 от 17 февраля 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Колонка

Цены строгого режима В Думе хотят остановить подорожание продуктов, сажая в тюрьму покупателей

282196

2.
Расследования

«Я служил в чеченской полиции и не хотел убивать людей» (18+) Старший сержант Полка им. Кадырова Сулейман Гезмахмаев впервые рассказывает о внесудебных расправах над жителями Чечни, не скрывая имен палачей

176555

3.
Сюжеты

Напряжение в Сети Слесарь-сантехник из Колпино, почти не владеющий интернетом, сам того не ведая, стал злоумышленником во Всемирной паутине

151216

4.
Сюжеты

«Есть такая Нина, которая все-таки смогла» История дагестанской женщины, пережившей обрезание в детстве и насилие в браке, которая добивается равноправия в родной республике

127296

5.
Сюжеты

Разговорчики в миру За случайный диалог на улице о Навальном и Фургале протоирея из Хабаровска арестовали на 20 суток. РПЦ не против

114187

6.
Сюжеты

Разгром учредительного собрания Силовики задержали более 200 участников форума «Муниципальная Россия»

113475

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
;

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera